Кто сердцу хозяин

– Идеально! – возвестил на весь лес, оценивая местность, удосужившись разве что усталых и облегчённых вздохов и откликов от студентов, чьи ноги готовы были отвалиться тотчас же от тяжёлой дороги и не менее тяжёлых рюкзаков, – ну чего вы ноете? Организаторы смягчились и позволили взять с собой слишком много порождений цивилизации, так что давайте-давайте, разбивайтесь по группам из двух или трёх людей, и я начну вам показывать, как ставить палатки. – Есть, Ким-сонбэ, – ответили невпопад. Семестр кончился, поэтому статус преподавателя Сокджина на время лагеря перетёк в более привычное ему "сонбэ", однако называть по имени старший не позволил. – И, самое главное, если у кого-то потом народятся детишки, то называть их вы будете в мою честь. Я вот не хочу потом стайку маленьких Сокджинчиков встретить нечаянно, так что никаких шур-мур с высоким рейтингом. – Сонбэ! – чуть ли не половина раздосадовано прокричала. А то наплодятся ещё, как кролики. – Возражения не принимаются, – перекрикивает народ, а после хлопает несколько раз в ладони, привлекая внимание, – так, ладно, после палаток займёмся готовкой и сбором дров, покажу вам родник и как делать фильтр для воды в диких условиях. Сегодня ничего особенного не запланировано, так сказать, обживаемся. Завтра начнём уже выживание, так как еды у нас не хватит на неделю, – прям услада для ушей слышать столько возмущения и негодования, – а ну тихо! Вы название похода читали?! Если не хотите ночью простыть повторяйте за мной… Дальше последовала лекция о правильном установлении палаток, приправленная нотациями и довольством Кима, ощущающего несомненное превосходство среди этих неженок. – Да он прям в своей среде, – тихо балдеет с картины маслом Чимин. Он, Тэхён и Чонгук стоят молчком в сторонке и наблюдают за гоняющим всех куратором, что наслаждается своим положением. – Ох, у меня мурашки. Я будто в детство попал, – поёжился Тэхён. – А Чонгук балдеет, – пихнул в бок Кима. – Сердечки разве что из глаз не сыплются. – Ах, он прекрасен. Да вы только посмотрите, как он за ухо тянет капитана футбольной команды, – выставляет ладонь, указывая в их сторону. – Я раньше думал, что капитан тот ещё альфач. А хёну ничего не стоит того согнуть пополам. – Да просто этот альфач на ликвид остался, вот и не хочет перечить. – Сомневаюсь, – усмехается, – Джин-хён у нас только практику вёл, экзамен принимал лектор. Ликвид тоже будет принимать лектор. От хёна ничего не зависит больше. – Тэхён, – зовёт его Намджун, что перепрыгивает через кочки, несмотря на увесистую сумку за плечами. – Не навернись, не навернись, – тихо бормочет по нескольку раз, скрещивая пальцы незаметно для альфы, чтобы ненароком не задеть. – Ох, – "долетел" в конце, сохранив равновесие лишь благодаря выставленным рукам, – фух, было близко. – А чего это ты так отстал? – спросил Тэхён, коря себя за то, что только это заметил. Да простит его Намджун за это. Просто омега так давно не был в лесу, что постоянно очаровывался природной, залюбовавшись ею и забывая всё остальное вокруг. – А, да так, шнурки завязывал, а потом пришлось искать вас, хорошо, что хоть сонбэ начал говорить чуть ли на весь лес. Наверняка и остальные курсы в округе слышали его звонкий голос. – Ах, ты же опоздал, точно, – спохватывается после недолгого переглядывания и берёт его под локоть, – хён уже начал рассказывать про палатки. Давай я помогу тебе. – Давай. Ты ведь говорил, что уже бывал в походах? – пара стала удаляться, в поисках места для обустройства, пока Чимин и Чонгук так и остались стоять на месте. – Ну, ты… это… – ищет, что сказать младший, – я вот тоже не знаю, как устанавливать. – Я попрошу Джин-хёна помочь тебе лично, – говорит Гуку, но всё ещё смотрит вслед Тэхёну.

***

Палатки были расставлены, часть студентов занялась нарезкой продуктов, часть позже её готовкой, ещё одна часть уже принесла дрова, сухие ветки и сучки. Для будущего костра был отведён отдельный участок в центре лагеря, подальше от деревьев. Пока некоторая часть занималась подготовкой к предстоящему обеду, другая развлекалась: травила шутки и байки, гуляла поблизости или просто пополняла коллекцию фотографий. – Встаньте поближе. Намджун-хён, не стесняйся и обними его уже на людях толком, – причитал Чонгук, который был в роли фотографа. Чимин помогал рубить дрова на более мелкие куски и частенько терял внимание к своему делу от таких режущих его слух фраз. Он сам не заметил, как стал изливать свои отрицательные чувства на бедных обломках деревьев. Рядышком даже двое омег, усевшись поблизости, засмотрелись на альфу, что так соблазнительно покрылся испариной, зачёсывал смоляные волосы пятернёй и иногда вытирал влагу с лица подолом футболки, открывая новые пикантные виды. Прям бесплатное шоу взрослого характера. У кого есть попкорн? А лучше сразу салфеточки. – А наш Чимин всегда был таким горячим? – громко бросил мимо проходящий, запустив цепочку шушуканья, в основном содержащую в себе то, как другие и не замечали его в таком плане, так как альфа всегда был с одним конкретным омегой рядом, не давая повода засмотреться на себя. И прямо сейчас становилось ясно, что есть на что. – Это что татушка? – удивлённо подскочил к нему один из одногруппников альф, пытаясь поднять ткань повыше, чтобы раскрыть весь рисунок. – Не трогай, – вышло как-то зло, парень даже застыл на месте от такой резкости, но Чимину плевать. Он смотрит на Тэхёна, что повернулся в его сторону и тоже стал слушать новую интересную тему. Во взгляде омеги читалась озадаченность, потому что о тату никто не знал. Даже Ким. Особенно Ким. Пак оглядывается, некоторые всё ещё с интересом наблюдают за ним, и, воткнув топор в полено громким стуком, заставляя замерших вздрогнуть, разворачивается и уходит, бросив напоследок тому, кто любопытно руки распускал: – Вот сам и закончишь. Ким расстроен, он впервые встречает в Чимине что-то незнакомое, доселе неизвестное. Они же говорили друг другу всё, никогда ничего не утаивали прежде. Фоткаться больше не хочется, хочется догнать альфу и поговорить, как они делали всегда, чтобы никаких тайн. Тэхён слепо идёт за ним, не слыша, как зовут его Чон и Намджун. Ким следует за ним, ожидая, когда Пак остановится, вглядывается в его силуэт, который поникший и раздражённый одновременно. Альфа доходит до ручейка, снимает с себя футболку и приседает, чтобы начать смывать с себя пот. – Есть, что сказать? – спрашивает, не оборачиваясь. Тэхён, что до этого стоял сзади, сжавшись, будто при ознобе, обняв себя руками, подходит и несмело присаживается на камень справа. Глаза сами цепляются за чернила, давно застывшие под слоем кожи. – И что же означает "Nevermind"? – хоть как-то хочет начать разговор. – Неважно, – не отвлекается и продолжает обмывать себя, не глядя на друга. – Я знаю перевод, я спрашиваю о смысле. – Неважно, что оно значит, – смотрит пусто, отчего холодно становится, – ты не поймёшь всё равно. – Что? – Ким ошарашен, удивлён, он огорчён и разочарован в данной ситуации... в себе, потому что, кажется, упустил что-то настолько важное. – Есть что-то, что ты скрываешь от меня? Почему это я не пойму?! – у Тэхёна всё внутри сводит мерзко, они никогда так друг с другом не говорили, тем более между ними никогда не было недоговорённостей. – Мы уже не дети. Конечно же у меня за это время появились тайны. У тебя их нет? – вопросительно изгибает бровь, но живости это взгляду не добавляет. Этот мёртвый отголосок души, отражаемый на поверхности глаз, заставляет Тэхёна начать беспокоиться всерьёз и не понимать, что с его любимым ЧимЧимом. – Нет, я никогда… какие тайны? Ты знаешь обо мне всё! – Ким срывается со своего места, отчаянно в свои ладони берёт ладони старшего, но они непривычно сухие, несмотря на влажность от воды из ручейка. От них просто отдачи никакой. – ЧимЧим, мой любимый Чими, – голос подрагивать начинает, и возникшая, нацеленная на избавление напряжения меж ними улыбка вместе с ним, дрожа уголками губ, – у нас ведь одна жизнь на двоих. Ты же мой соулмейт, – высказываться становится трудно от подкрадывающегося кома к горлу: старший всё ещё никак не желает реагировать. – Расскажи мне сейчас! Неважно, что ты всё это время не говорил, давай… сейчас? – голос не подаётся. – Нет, – наконец-то, хоть и бесстрастно, но что-то говорит, – могу сказать, что тайна всего одна. Но какая… мне никогда не хватит смелости высказаться. Уж точно не сейчас. Чимину трудно даются эти слова. Ким от них будто задыхается на его глазах, покрывается коркой неверия и боли, а глаза невыплаканными слезами, но надолго ли они такими останутся. Однако альфа не будет говорить о своих истинных чувствах, не тогда, когда омега так счастлив всем, что и кто его окружает. Потом они переживут этот этап вместе, слова забудутся, и Тэхён снова будет искать покой в его объятиях. Он знает, верит, он чувствует это. А сейчас… сейчас придётся, убивая своё желание никогда не причинять вреда, оттолкнуть Кима, чтобы после он не побеспокоил рану собственной души. – Я никогда не лгал тебе, – хоть немного хочет смягчить нанесённый удар, – я всегда тебе всё говорил. Просто иногда… иногда ты не всё слушал. Ты слышал, но не вдавался в смысл моих слов, – Пак вырывает свои пальцы из мёртвой хватки омеги и берёт в свои ладони его лицо, вглядываясь в блестящие от влаги глаза, – неважно, что ты сейчас не понимаешь моей тайны, и, может, никогда и не поймёшь, главное, что я всегда буду рядом. Ты ведь любишь меня, ТэТэ? Тэхён хочет ответить, рот для этого открывает, но оттуда вырывается лишь сиплый выдох, поэтому он мелко и часто кивает. Затем смотрит пристально, потому что после всегда следовал вопрос: «А ты меня?» – И я тебя. Успокаивается Ким, лишь когда видит улыбку, пусть и не самую радушную, но точно не обманывающую.

***

Весь оставшийся день Тэхён будто прилипает к Паку, ходит хвостиком, ловит его руку в свою при любой возможности и обедать садится рядом. Как и раньше, переплетает пальцы при этом, привычка есть левой рукой снова вступает в силу. Остальные, кто и видит эту ситуацию, остаются при своём мнении молча, предпочитая не портить положение, каковым бы оно ни было. Намджун тоже молчит, сидит по другую руку от омеги и иногда бросает взгляд на них. Чонгук может бы и высказался, да его самого заткнуться "заставляют": Сокджин снова его подкармливает, удостаиваясь ворчливо-ревнивых возгласов студентов, ищущих повода поразвлечься и пошутить. И причитает, что лучшего студента в его группе будет лично кормить с ложки, что и делает. Младшему остаётся только не подавиться от того, что хён иногда касается его, будто мимолётно, да смотрит так внимательно и будто нежно. Может так влюблённые глаза видят, но Чону нравится. Наступают сумерки, когда всё после еды убирается, моется и расставляется по местам на следующий раз. Народ собирается у костра, вокруг которого начинают рассказываться устрашающие байки, истории, а после и устные игры, не требующих для себя каких-либо лишних предметов и лишней мороки. Ребята, весёлые и усталые, разбредаются по палаткам по приказу куратора, потому что вставать надо будет рано, чтобы начать применять на практике всё, что было услышано сегодня. Тэхён ночует с Чонгуком, Чимин с Сокджином, а Намджун с двумя другими одногруппниками альфами. Под покровом палатки уже улёгшиеся омеги начинают шептаться, высказывая свои впечатления о первом дне в лесу. – Кажется, тебе сегодня было весело, – озорно улыбается Ким, хотя в темноте и не видно этого, зато слышно по голосу. – Джин-хён будто весь день тебя опекал, наверняка это не потому что ты его лучший студент. – Думаешь? – взбудоражено спрашивает. – Сегодня было не просто весело. Ах, хён меня пару раз за руку взял, когда я чуть было не свалился в ручей. Один раз даже приобнял меня за талию, когда я не заметил, как шёл прямо на муравейник, до сих пор мурашки. – Да, было бы неприятно быть покусанным муравьями. – Да причём тут они! Я про то, что он не сразу меня отпустил, а когда отпустил, то тааак медленно скользнул ладонью. Ох, мне тогда хотелось пойти по второму кругу по лесу, чтобы хён опять помог мне. – Ой, всё-всё, это же мой брат, – пихает локтем, прерывая грёзы младшего. – Лучше дай мне посмотреть, что ты сегодня успел наснимать. Чон, пыхтя недовольно, что его и его фотоаппарат эксплуатируют, подтягивается до кофра, где его малышка надёжно спрятана, и выуживает оттуда её. Они просматривают наскоро фото природы, предпочитая зациклиться на них после, когда будут уверены, что зарядке ничего не угрожает, хоть и есть запасные аккумуляторы. – Вот, – доходит до кадров с Тэхёном. – Вааа, круто как, – вырывает аппарат из рук друга, принимаясь листать дальше сам. – Я всё ещё удивляюсь, что вы встречаетесь, – начинает, заметив на кадрах альфу, – Намджун-хён не выглядит каким-то заинтересованным что-то. Вот если бы я не сказал ему обнять тебя для фото, вы так и не сделали бы даже этого сегодня. Вон даже Чимин выглядит более живым, хотя находится он на заднем плане. – О, и правда, – расплывается в улыбке найдя друга на экране. – Это что видео? – спрашивает, заприметив файл другого формата прямо на моменте, где, кажется, вышел из себя Пак днём. Тэхён включает воспроизведение и вместо того, чтобы смотреть на себя и свою пару, сосредотачивается на Чимине. Альфа и раньше помогал со сбором и рубкой дров во время семейных походов, но сейчас и вправду привлекает больше внимания, потому что и другие смотрят слишком заинтересовано и просто в последний раз Ким видел его за этим делом несколько лет назад, поэтому он тут взрослее. Но вот на видео Чонгук даёт свой совет, как правильно встать Намджуну, и Пака будто подменивают. Альфа бросает на них такой же взгляд, каким днём у ручейка смотрел на Кима, и принимается более усердно раскалывать поленья. После этого Тэхён и сам смотрел на него вживую, поэтому события на видео позже уже не новинка. Ким хмурится, молча возвращая фотоаппарат, и так же, не сказав и слова, переворачиваясь на бок, спиной к другу, принимается думать, как связано всё это. Пак ясно дал понять, что свою тайну сам не раскроет, но запрета на то, чтобы Ким сам всё узнал, не было. Может Чимину просто не нравится Намджун? Но ведь тогда он сказал бы об этом, да и слов против его парня Пак никогда не говорил.

***

Будит всех утром боевой клич. Сокджин всё продолжает получать удовольствие от своего положения, будто хочет наиграться вдоволь. Рядом с ним стоит бодренький Пак и помогает растормошить зевак, которые восстают из палаток, словно зомби. Однако кое-кто ещё не разделяет общего настроения царства сна. – Пойдём за ягодами, – чуть ли не скача подпрыгивает к Чимину Тэхён, остановившись на мгновение близко-близко, лицом к лицу и с искрами веселья в глазах, чтобы поделиться своим энтузиазмом, пышущим через край, хватая за руку и таща за собой. Солнечная улыбка омеги немедленно копируется альфой. – Эй, корзинки не забудьте. Вы тут не одни их хотите! – кричит вслед Джин, а после причитает под нос: – Вот всегда они так. Озорно настроенный Тэхён по пути хватает вышеупомянутый предмет, вручает один Паку, другой берёт себе и так же бодро тянет альфу, понемногу скрываясь из виду остальных. В лесу эти двое ориентируются не хуже, чем в городе, если даже не лучше (Сокджин в своё время успел их помучить поднатаскать). Поэтому скоро находят кустарники, с которых можно насобирать кучу ягод, иногда беспощадно избавляясь от них посредством поедания. Друзья даже вспомнили их давнюю игру о том, кто больше штучек поместит в рот. Под конец у них всегда была разница в одну. При попытках пропихнуть ещё, каждый не выдерживал и начинал смеяться, давя плоды и порой прыская сочным соком изо рта, веселя другого ещё больше. И так по кругу, до тех пор, пока всё не будет съедено или переведено в удобрение (так как приходилось часть выплёвывать как ни крути). И вот игра подошла к концу, их лица и руки измазаны в соке ягод, а глаза блестят весельем. Правда недолго. – Тебе не нравится Намджун? – спрашивает вдруг Тэхён. – С чего ты взял? – держит голос ровным, продолжая складывать срываемые ягоды в корзину. – Ты просто иногда смотришь на него… как-то странно. Я пока не определился, как именно, – поднимается с корточек, неуверенно засовывая руки в карманы джинсов. – Тебе… – Не показалось, – прерывает, – как бы нелепо не звучало, у меня даже доказательство есть. Точнее у Чонгука на камере. Так ты… тебе не нравится Намджун? – ещё раз спрашивает. – Тэхён, – помедлив, решается как-то ответить: – Он нормальный парень. И среди остальных, с кем ты когда-то пытался начать отношения, он пока что лучший вариант. Так что против него у меня ничего нету. – Но и за тоже, – находит изъян в его словах. Чимин после недолгого ожидания как-то неопределённо пожимает плечами, мол, кто знает, и оставляет омеге место самому вставить ответ. Ким, поджав губы от очередной недосказанности, возвращается к сбору ягод, спустя несколько минут снова разрывая тишину: – Знаешь, я заметил кое-что, – рука Пака на мгновение остаётся на полпути к корзине: слова звучат с опасным или же обличающим подтекстом, – ты никогда конкретно не выражался об альфах, с которыми у меня могло что-то наметиться. Если ты и говорил о них, то как бы не о них вовсе. Любой разговор сводился к моим чувствам. Ты всегда меня спрашивал о моём мнении о них, но никогда не говорил о своём. Ты всех из прежних парней недолюбливал? – спрашивает и смотрит осторожно. – Конечно, – фыркает то ли облегчённо, то ли, дескать, это очевидно, потому что омега, кажется, не туда ведёт, куда опасался Пак. – А почему? – вытягивает слова, потому альфа на контакт идёт трудно. Но после он поворачивается, глядя прямо в глаза омеге. – Ну ты же потом приходил ко мне после встреч с ними и ныл, какие же они плохие. Как я могу таких не недолюбливать? – хмыкает. – И правда, – улыбается со своей же глупости. – Ну что? Есть ещё вопросы, следователь Ким? А то я вижу, что вы что-то ещё хотите узнать, – переводит всё на более лёгкий лад и прищуривается, будто с подозрением. Тэхён посмеивается со своего нового звания, и под этими бликами летнего солнца, проникающего своими лучами сквозь кроны деревьев и играющего у него на лице, омега кажется самым что ни на есть ангелом, самым светлым существом, когда-либо встреченным альфой. Пак смаргивает наваждение, которое так беспощадно с ним играется слишком часто. Благо сам Тэхён не видит его взгляда, точнее того, что скрыто за ним. Потому что омега всегда смотрит в ответ, но даёт такому нежному вниманию другое название, отличное от "любви", точнее не той, что встречается почти в каждом рассказе, встречается в каждой сказке и даже в бульварных детективах, которые продаются на обочинах дорог. – Вопросов нет, господин Пак, – смотрит весело, запихивая в рот друга ягоду, – хотя после вашей вчерашней выходки мне есть, что сказать, но пока что воздержусь, – шутливо грозится.

***

Возвращаются Чимин и Тэхён в лагерь спустя пару часов отсутствия. Корзины переполнены ягодами, поэтому тащить их тяжеловато. Одну Пак держит в правой руке, вторую делит с омегой, взявшись за поручень совместно. Встречают их трое студентов, оставшиеся для готовки завтрака. Остальные же бродят по лесу вместе с куратором, который наверняка опять причитает и наставляет, не брезгуя ругать некоторых альф (на омег может "сорваться" Чон, который замечает порой излишнее внимание к преподу-красавчику, потом снова превращаясь в божий одуванчик. Оно как-то само, у Чонгука не получается это контролировать). Чимину и Тэхёну говорят, что народ тоже скоро явится, и придут они на запах вкусненького, так как до сих пор ничего не ели. Друзьям не остаётся ничего, кроме как помочь с подготовкой к завтраку. – Вот в наших семьях вы двое всегда были с ягодами на "ты", – поглощает пару штучек, довольно мыча, и треплет младшего брата по волосам. – Вы часто занимались таким? – подходит Намджун, тоже беря парочку ягод и закидывая их в рот, оценивая их по достоинству. – Да, – улыбаясь, отвечает Тэхён. Он почему-то чувствует неловкость от того, как переглядываются его парень и лучший друг. – Сбор ягод был на мне и Чимине каждый раз, когда мы ходили в походы семьями. – Ясно, у вас хорошо это выходит, – говорит улыбчиво, светя своими очаровательными ямочками на щеках. – Спасибо, – берёт под локоть и уводит к месту, где уже собираются для завтрака, – расскажи, что вы делали с хёном. – "У вас хорошо это выходит", – передразнивает, появившийся из ниоткуда Чонгук, подходя вплотную к так и стоявшему на месте Паку, – интересно, он настолько недооценивает тебя или действительно не видит, что между тобой и Тэхёном? – Что значит недооценивает меня? И что такого между мной и Тэхёном, что он должен был видеть? – спрашивает ровно, словно по давно заученной схеме, и не сводит глаз с удаляющегося омеги. – Ой, да брось. Вот не надо и мне заливать, что вы лучшие друзья и бла-бла-бла, – кривляется, удосуживаясь колкого взгляда альфы. – Я думал, что давно понятно, что только Тэхён не знает о твоей влюблённости. Вот какого чёрта вы всю жизнь живёте вместе, можете без какого-либо намёка понять, что хочет другой и тут же среагировать, но в то же время этот долбоёб слепой как крот? Почему ты вообще не действуешь? – вопрос остаётся без ответа, так как Чимин, утративший всё то хорошее настроение, заработанное за утро вместе с Кимом, просто уходит от младшего, направляясь за своей порцией завтрака, чтобы после засесть подальше от толпы, желательно в обществе деревьев.

***

День проходит, если не за очередными нравоучениями по поводу выживания в лесу, то за играми или чем-то подобным. В лагерь, кроме всяких походных принадлежностей, взяли так же волейбольный мяч, бадминтон, карты и несколько миниатюрных настольных игр. В свободное время народ забавляется и отдыхает от куратора, который, кажется, запропастился куда-то. Пока Чонгука тоже нет (какое несовпадение), Тэхён играет в ассоциации, находясь в команде с Намджуном и Чимином. – Может хватит уже, а? – сокрушаются противники, – вы отгадываете слова слишком быстро! – Но ведь в этом и весь смысл игры, – радуется Тэхён, не разделяя их настроения. – Да ты показал рвоту и Пак тут же ответил американские горки! – негодует один из противников, мол, как связаны эти два понятия. Ладно, как они связаны понятно, но, как было отгадано так скоро – нет. – Неудачный опыт, – вымолвил, вспоминая его красочно. – А то, что потом он опять показал такой же позыв и ты отгадал, что это Хэллоуин? – Отравился конфетами… – А когда он стал кривляться, – имеют в виду, как омега начал ходить важно, словно модель, и будто шарф закидывать на плечо в таком же стиле, – ты тут же сказал про мишуру. – Ну мы, когда дома наряжали ёлку, всегда закидывали её на шею. А в детстве ещё и устраивали показы родителям, – Пак улыбается, мысленно возвращаясь ненадолго в те времена, когда старшие снимали их на старенькие камеры и за щёки тянули до красноты, умиляясь своими чадами. – Ну вы даёте, – вскидывается один из членов другой команды, – я больше не хочу с вами играть. Вы мыслите слишком одинаково. – Эээй, – тянет вроде как недовольно, но в то же время и польщённо Тэхён, вставая следом, – в этой игре ведь именно это качество и приносит лучшие результаты. Умейте проигрывать, – говорит вслед уходящим ребятам. После поворачивается к Джуну и Чимину: – Как мы их, ха! – и вскидывает победно кулаки. – Вы здорово играете. Я успевал, разве что, ответы слышать от Пака, – неловко ерошит волосы на затылке от того, что вклада никакого не сделал. – Да брось, – отмахивается. – Отметим победу выигранными шоколадками? – подбирает выигрыш с земли, очерченный кругом с помощью палки, – вот карамельный Чимину, его любимый из здешних, – протягивает, получая короткое «спасибо», – Намджун, хочешь с орешками? Тут есть ещё с нугой. – У меня аллергия, – почёсывает бровь, сконфуженно улыбнувшись, – на орехи. – Что? – Тэхён растерялся, – прости, не надо было предлагать… – Ничего, ты просто не знал. Думаю, я съем ту, что с нугой. – Конечно… – омега отдал батончик, но неприятный осадок так и остался.

***

Подобный конфуз, словно пинок под зад, разбудил желание омеги выяснить всё и вся о своём парне. Поэтому теперь Тэхён весь день проводит с Намджуном, пытаясь узнать новые подробности. Это не очень легко, когда вопросы лезут не к месту и, наоборот, скорее нервируют, нежели вызывают приятное чувство того, что тобой интересуются. Альфа чуткий, и там, где другие уже взорвались бы от лишнего любопытства, он высказывается понимающе и терпеливо, поэтому Тэхён даже не замечает, что порой слишком напирает (даже лезет до воспоминаний о детском саде). На следующий день картина повторяется и омега, когда народ делят по парам на определённые задания для проверки усвоения материала, вызывается ему в пары. Они должны будут собрать грибы для будущего ужина, как и ещё одна группа, так как: «Какая жалость, ребята, еда уже кончается», – порадовал утром студентов Сокджин. Тэхён говорит всю дорогу, рассказывает о прежних походах и о том, как учился методом проб и ошибок, что этот гриб лучше не трогать, интересуется о похожих ситуациях у альфы и узнаёт пару забавных историй о друзьях из армии. Обо всём, короче. – Джин-хён когда-то ходил в летний лагерь, – начинает тысячный свой рассказ, – там он узнал много чего нового. Ты ведь видишь, как круто он себя ощущает, находясь на вершине иерархии, давая всем поручения и управляя ими? – смеётся, одновременно продолжая сборку грибов, сидя на корточках, как и альфа, – так вот, это он после лагеря так воодушевился, что знает намного больше меня и Чимина, поэтому мне кажется, что его такое поведение пришло ещё с детства. – Да, у твоего брата тот ещё характер… интересный, – подбирает последнее слово со смешком. – И не говори. Однажды я испачкал его любимую плюшевую игрушку. Мне тогда пять было, ему восемь, – а потом с опаской оглядывается, проверяя нет ли кого-либо поблизости, – только никому не говори, что он тогда ещё спал с мягкой белой ламой, – улыбнувшись озорно, говорит полушёпотом, – значит дело было так, что она лежала рядом, а я был очень активным ребёнком, поэтому, когда ел шоколадный пудинг, приготовленный папой, то не заметил, как измазал игрушку, которую он оставил на диване в гостиной. Только представь, Джин-хён тогда додумался подговорить ЧимЧима принести с улицы земли, чтобы подмешать её в новую порцию. Сам не хотел мараться, чистюля. Знаешь, что сделал Чимин? – смотрит, ожидая хоть каких-то вариантов. – Рассказал тебе всё? – предположил первое пришедшее на ум. – Лучше, – довольно улыбнулся, – принёс землю, почти что грязь, и тайно измазал ею кровать хёна. А потом на всю квартиру ночью раздался крик. Джин-хёну пришлось долго объяснять папе, что с животиком у него всё нормально и он не знает, откуда всё это взялось, и что пижамные штанишки у него тоже только что испачкались. Но на следующее утро он поймал Чимина и попытался поговорить с ним "по-мужски", – смеётся, вспоминая "грозный" вид маленького Пака, который начал петушиться и хотел встать на защиту друга. – Я тогда за дверью стоял и слушал всё. Милый ЧимЧим топал своей по-детски пухленькой ножкой и угрожал, чтобы хён внимательно следил за тем, что будет есть. Вот говорю сейчас и понимаю, что звучит жутко для пятилетки, – Тэхён уже полностью придался воспоминаниям, не замечая внимательного взгляда альфы. – Папа всё услышал, так как их разборки проходили в коридоре, и отругал обоих за то, что прибавили ему домашних забот. В итоге, весь пудинг достался мне, как самому примерному, но я рассказал правду папе и попытался помыть игрушку по его указаниям, чтобы не испортить её, потому что сам ведь испачкал и стал причиной ссоры моих альфочек, – омега жмуриться счастливо то ли от солнца, то ли от очередного наплыва картины пухлощёких альф, к которым сейчас так не обратишься, разве что при большом желании. – А потом я тайно принёс в комнату хёна, где они оба сидели по наставлению папы, чтобы помирились, пудинга. Мне было стыдно, что моя неуклюжесть при поедании привела к их ссоре, поэтому решил сам подтолкнуть их к примирению. Я извинился перед Джин-хёном, отдал ему чистого RJ–ея, у ламы было имя, а ЧимЧима поцеловал в щёчку, как моего защитника, как делают в сказках, – Тэхён приостановился, прокручивая всё, словно киноленту, детские воспоминания такие светлые и лёгкие, жаль, что детству свойственно кончаться. – В итоге папа нашёл нас всех заснувших в кровати хёна и перепачканных в пудинге. Постельное бельё снова надо было менять. У всех горели попки, так как папа нас отшлёпал. А Сокджин и Чимин больше не ссорились. Конец, – посмеялся легко и медленно и только перевёл взгляд с грибочка в руках на альфу, – что? – склонил голову на бок, положив будущую еду в корзину, – ты так смотришь, у меня что-то на лице? – и трогает себя, прощупывая кожу на наличие чего-то, вызывая у альфы смешки. – Теперь да, – улыбается и смотрит нежно, пододвигаясь, чтобы стереть со лба грязь, которой только что измазался омега. – Я что-то не то сказал? – спрашивает, потому что Намджун после просто стал смотреть с теплом и с чем–то ещё непонятным во взгляде. – Нет, всё то. Джун берёт его руки в свои, поднимая с корточек, и не отпускает пальцы. Тэхён засматривается на их ладони. У альфы они большие и с длинными мужественными пальцами. Он невольно сравнивает свои ощущения в этой ладони и в ладони Пака. – У меня интересные пальцы? – замечает внимательно направленный взгляд. – Пальцы как пальцы… я просто вспомнил, что мне нужно откормить Чимина, потому что он похудел в последнее время. И если его папа увидит, в каком состоянии его сын, заботу о котором мне поручили, то я могу уже валить из Кореи, для большей безопасности в Северную, – смеётся, представляя всё это и понимая, что с папой Чимина и не такое возможно, – а ещё мне не хватает его пухленьких пальчиков. Знаешь, они короче моих и это так мило. Он ведь вроде как альфа, а я крупнее. Забавно, правда? – поднимает глаза с рук на лицо Джуна. Тот всё ещё улыбается, но в улыбке этой проглядывается знание чего-то, что омега не понимает. – Ну что? Почему ты так смотришь? – делано обиженно бьёт по плечу, потому что Ким с недавних пор только так и смотрит. А Тэхён не любит недосказанности (тем более после последней и самой крупной в его жизни, потому что недосказанность эта была от Пака). – Мне тоже есть что рассказать тебе, – снова берёт руки омеги в свои. – Один парень предложил мне позвать его на ужин, потому что я неудачно или удачно попал в его голову мячом и сопроводил в медпункт, очень долго извиняясь. После вечера мы встретились ещё и ещё раз. Мы начали встречаться, – губы Тэхёна трогает лёгкая улыбка. – Потом он познакомил меня со своими друзьями, и мы стали проводить больше времени в этой компании. Один друг был его первым другом омегой, с которым он познакомился в университете. Другой был его лучшим другом, с которым они знакомы с рождения. Тот, который омега, принял меня довольно спокойно, может иногда раздражённо глаза закатывал, когда я творил очередную неуклюжесть. Но тот, который альфа, его лучший друг, самый близкий… – Намджун сделал паузу, выдохнув протяжно, – Тэхён, Чимин не принял меня и никогда не примет. – Что ты такое говоришь? – омега пытается держать улыбку, но выходит скованно, – я говорил с Чимином, он сказал, что не против тебя. А ещё сказал, что ты лучший альфа, что до этого строил со мной отношения. – Может быть, я не встречал твоих прежних парней, да и они не важны, на самом деле. Чимин не примет ни меня, ни какого-либо альфу ещё, – Намджун улыбается, словно в последний раз. Тэхён видит это, широко распахивает глаза, надеясь, что эта атмосфера последних слов, которые обычно говорят перед расставанием, ему только мерещится, и улыбка понемногу стирается с лица. – Тэхён, вообще-то, я хотел раньше тебе сказать это, но боялся, что ты можешь принять всё близко к сердцу. Может даже провалишь сессию, – омега ошеломлён давностью того, что ему, кажется, сейчас собираются сказать. – Но после её завершения, когда мы встретились, я действительно хотел высказаться ещё тогда, но ты так воодушевлённо говорил об этом лагере и что очень хочешь отправиться сюда со всеми близкими людьми, что я просто не мог испортить твою радость. Тэхён-а у тебя так глаза горели предвкушением, ты начал рассказывать о том, что часто раньше бывал в лесу. Ты рассказывал о родителях твоих и Пака, о брате, о том, как в лесу весело и что нам обязательно нужно туда отправиться, а ещё о Чимине. Много. Тэхён, ты весь первый день провёл с ним. – Но мы же чуть не поссорились. Это было важно, – заламывает брови отчаянно. – Я не виню тебя, я понимаю, – альфа отпускает его руки, треплет мягко по волосам, задерживаясь ненадолго, и отстраняется на шаг. – Вчера и сегодня ты был со мной. Ты расспрашивал обо всём из моей жизни. Такое внимание, конечно, приятно, но я предпочёл бы, чтобы мы узнавали друг друга постепенно, как ты и Пак, с опытом жизни. Вы знаете друг о друге почти всё, – слово "почти" режет слух омеге, потому что раньше он мог без сомнений потребовать сказать вместо него "абсолютно". – Тэхён, ты, действительно, очень хороший, добрый, отзывчивый. Ты красивый и в учёбе далеко не на последнем месте, – альфа наклоняется к почти полной корзине с грибами и потихоньку отступает. – Но мне никогда не выиграть тут у Пака. – Почему ты всё сводишь к Чимину? – подаётся чуть вперёд, но останавливается от того, что альфа качает головой. – Ну, если начистоту, то к Чимину всё сводишь ты. Всегда, – улыбается словно облегчённо, потому что, наконец, выговорился. Сказал то, что держал в себе довольно долго. – Он ждёт тебя. – В смысле ждёт? – наступает следом, хмуря в непонимании брови. – Скажи уже прямо! – Прощай, Тэхён-а, – и кивает куда-то ему за спину, поворачиваясь и помахав ладонью. Омега смотрит назад и видит выходящего из-за дерева Пака. Он держится как-то неестественно и напряжённо, что вводит в ступор Тэхёна. Тем более после того, как его, вроде как, только что бросили. Альфа подходит не спеша чуть ли не вплотную и медленно поднимает взгляд, встречаясь с глазами омеги. – Он бросил тебя? – тихо спрашивает, потому что слышно ему было не всё. Ким кивает, не разрывая зрительного контакта. – Тебе грустно? – Тэхён думает от силы минуту, но потом неопределённо пожимает плечами. Это были необычные для него отношения. Они вроде как встречались, но привязанности омега так и не почувствовал, какую хотел бы, надеясь, что она появится позже. У них были романтичные моменты, свидания, гуляния под ручку. После этого расставания, Ким уверен, что позже они легко могли бы подружиться, потому что Намджун хороший. Всё, что он сейчас сказал, было правдой. И, как говорится, на правду не обижаются. – Я действительно всё свожу к тебе? – спрашивает невпопад. – Намджун это сказал… и, кажется, он прав. Потому что я оставался с ним со вчерашнего дня, чтобы узнать его получше, но не было и одной темы разговора, чтобы ты не упоминался. – Это плохо? – у него в горле пересыхает, он боится, что ответ будет положительным. – Нет, конечно, глупый ЧимЧим. Как ты вообще мог о таком подумать? Просто… я раньше этого не замечал, – Ким молчит долго, опустив глаза куда-то в район груди альфы. Но потом поднимает взгляд резко, заставляя залюбовавшегося засмотревшегося Пака пошатнуться чуть от неожиданности, и переплетает с ним пальцы, – мне действительно нужно тебя откормить. Ну что это за безобразие, – причитает, наизусть зная исхудавшие пальцы, после меняя наигранное возмущение на светлую улыбку и поднимая глаза. – На самом деле, мне до жути нравится, что в любой моей истории, что в любом этапе моей жизни есть ты. Но, оказывается, что не всем это по душе, раз уж даже Намджун бросил меня. Но… ну и пусть катятся остальные, главное, что ты со мной всегда. Ты мой, а я твой. ЧимЧим, ты… ты ведь любишь меня? – Тэхён сам не понимает, почему он запнулся, почему у него самого улыбка дрожит. Пак смотрит так… так… – Не смотри на меня так, будто я сказал что-то новое, – немного нервно смеётся, – просто ответь, как всегда. Чимин смотрит пристально. Слова Кима будто играют с ним в злую шутку и горько цепляются за самые незащищённые участки души. У Пака в глазах буря эмоций плещется, он хочет её выплеснуть. Там и тепло, которым хочется окутать омегу, и забота с вниманием, которым хочется его одаривать, там желание любить его, там… боль, что высказаться так легко не получается, там отчаяние и горечь, что разрывает его сердце, которое ноет и требует ласки этой руки, что в ладони альфы смотрится правильно и умещается уютно. Пак тянет его руку вверх, кладёт раскрытой ладонью на свою грудь, прямиком на сердце, что бьётся часто-часто и ради него. Бьётся в его руках. – Безумно, – отвечает с проскальзывающим сквозь голос отчаянием вместо привычного "я тоже" или "люблю". – Эй, это ведь не как всегда, – у омеги ладонь горит и будто кожу током колет от каждого стука сердца. Так близко и так чувственно ощущающегося. Такого тёплого и родного. – Но ведь люблю безумно. Так что это и есть как всегда, – и намного тише добавляет: – Наше всегда. Чимин голову склоняет чуть, у него один глаз под яркий солнечный свет попадает. Там нежность, там мягкость и уют, там, в карих глазах, медовые прожилки, манящие своей сладостью и заставляющие пропасть в них, словно в зыбучем песке, в тёплом обволакивающем полностью и из которого уходить не хочется совсем. Даже задохнуться там будет лишь в радость. У Кима от этого понимания, от таких мыслей дыхание перехватывает, собственные глаза наливаются непрошенной влагой, будто этот песок просочился туда. Он смотрит дальше: другой глаз оказывается в тени. Там нет никаких игр света, одна тьма, состоящая из своего рода одиночества, из холода и горечи. Песок в этих глазах ледяной, из печали состоящий, и будто коркой трещин покрыт. И вместо того, чтобы сбежать оттуда, его хочется согреть собой, расплавить и заставить быть бархатным, как пальцы, обвивающие его ладонь. И в обоих Тэхён видит себя пропадающим. – Я будто сейчас тону в твоих глазах… – говорит с сиплым выдохом, даже не моргает, смотрит заворожённо, своими словами сердце альфы тормошит. – Не надо смотреть на меня таким взглядом… Тебе больно? Тебе хорошо? Я впервые не понимаю тебя… – Тэхён улыбается грустно, у него глаза уже застилаются размывающей пеленой. – Что у тебя в глазах? И… и что это со мной? – смеётся неосознанно, когда чувствует, что слеза скатилась по щеке при взмахе ресниц, но продолжает вглядываться в омуты напротив, не желая оттуда выбираться. – ТэТэ, – Чимин сам утирает дорожку большим пальцем, положив ладонь на щеку, – ты любишь меня? – спрашивать это сейчас будто больно, но при каждом этом вопросе Пак надеется до омеги донести истину. – Безумно… – вырывается само по себе. – Чимин, ответь. И что со мной, почему я плачу? – спрашивает, потому что если он сам не разберётся в себе, то это обязательно сделает его друг, как и всегда. Альфа отпускает его руку, которая не спешит отпускать то, что держит уже так давно, и продолжает лежать спокойно на его груди. Пак берёт тэхёново лицо в свои ладони. Омега продолжает проливать одну слезу за другой, не сводя глаз с Чимина. – Не смотри так… – Как? – спрашивает и подаётся вперёд, чтобы сцеловать новые слёзы. Он чувствует на своей коже горячее дыхание и отстраниться не спешит. – Ты стоишь рядом, ты тут, со мной, но будто скучаешь по мне. Почему ты так смотришь? – дышит прерывисто и веки прикрывает и открывает один за другим, когда туда касаются мягкие и тёплые, любимые губы, не желая отпускать из виду этот взгляд. – Помнишь, – начинает неспешно и теплом разливается изнутри, потому что Тэхён уместил свою вторую ладонь рядом с первой, – ты говорил, когда нам было по девятнадцать, на самом деле и раньше говорил, что будешь, скучать, когда я отдам своё сердце другому омеге, – Пак дожидается лёгкого кивка, – и тогда я сказал, что тебе никогда не придётся скучать. Мои слова… они всё ещё в силе… – Но почему же я тогда скучаю? – говорит чуть ли не в губы. – Как ты заставляешь скучать меня, стоя и смотря вот так? Ты ведь никогда ни с кем не встречался, ни с каким омегой не был. Но стоит тебе посмотреть на меня вот так… и я скучаю. – Не надо. Я сдержу это обещание навсегда. – Навсегда? – повторяет заворожённо, по губам напротив ласкает своим дыханием шёпота. Кровь разливает по собственным щекам румянец. – Я безумно, так же как и люблю, хочу, также не скучать. Но ты жестоко заставляешь меня делать это раз за разом. Однако в твоих глазах я не хотел бы видеть того, что ты видишь сейчас у меня. Я помогу тебе убрать оттуда эту тоску по мне. Ты понимаешь?.. – Я… кажется… – И, пожалуйста, держи моё сердце крепко… Оно умрёт без твоих рук – без моего дома. – Я… оно… – Тэхён взглядом смотрит прямиком туда, – твоё сердце моё? – и снова смотрит вверх. – Оно моё… – уже не спрашивает, видит ответ во всё тех же глазах. Не понимает, почему раньше будто на другом языке читал содержимое его взгляда. Ладонь, накрывавшая грудь, сжимается, будто силясь забрать то, что и так принадлежит ему. – Моё… – Ким возвращает глаза вниз и наклоняется в том же направлении. Он прикладывается ухом туда, удостоверяется, что его и бьётся для него. Из горла вырывается резкий и шумный выдох, наполненный смесью горечи и покоя. Ноги вдруг не держат и он, вместе с Паком, что поддерживает его за спину, оседает на землю. Тэхён прижимается лбом о его плечо и плачет, сжимает пальцами ткань футболки, всё ещё будто порывается до сердца дотянуться. – Глуп-пый ЧимЧим. Глупый… такой дура-ак, – говорит жутко дрожащим голосом, буквы коверкает. – Ты с тех пор-р, т-так долго, молча-ал, – Ким едва слушающейся рукой бьёт его туда же. Паку приходится не менее трудно: Тэхён плачет, он словно в истерике, и всё из-за его слов, что в итоге слетели с его губ, с его души и нашли выход через взгляд. Альфа гладит его спину, местами сжимает сильно, прижимая к себе, он покачивает их двоих, чтобы успокоить задыхающегося во всхлипах омегу, и целует его в макушку, в висок, в мокрую щеку. – Прости, – говорит раздавлено. – я должен был молчать. Прости… – Не смей! – Тэхён вырывается, руки с себя скидывает и приподнимается на коленях, нависая сверху. Его захлёстывает злостью от последних слов альфы. – Не смей извиняться! – и руками в сердцах толкает в плечи, заставляя Чимина завалиться назад. – Ты кретин! Дурак! Идиот! – Ким садится сверху и принимается лупить его ладонями, хотя хочется перейти на кулаки. – Как ты мог молчать! Тебе ведь было так невыносимо! Ты давал мне советы о том, с кем встречаться, а с кем – нет! Ты полный придурок! – Чимин даже не сопротивляется, хотя иногда ловит его удары чисто рефлекторно. – Если это сердце моё, то какого чёрта ты держал его в таком плохом состоянии?! – Ему новая волна слёз застилает глаза. Он кричит, и в крике этом сквозит отчаянием, что Пак жил вот так вот настолько долго. И осознание своих же слов пугает его же. – Ты позволял каждый день обнимать себя, брать за руку! Чимин, ты, блядь, был со мной во время моих течек! – Тэхён даже не замечает, как успевает расцарапать его лицо, не сразу распознаёт алые дорожки, что становятся всё ярче. – Так вот почему… ты просил больше не быть вместе в эти периоды… – глаза будто проясняются, Ким смаргивает влажную пелену. – О, Боже! – он хватает его лицо ладонями, тут же осматривая своё "творение". – ЧимЧим, прости, я случайно, – он подрагивающими пальцами очерчивает зону рядом, ощущая подушками, как кожа горит от ран, и подаётся навстречу, накрывая их не менее дрожащими губами, силясь исцелить их. Пак в его руках резко застывает и даже дышать будто перестаёт. Такой Тэхён ему не знаком, и вот таким вот его порывом на раны души альфы надежда может пролиться как капля, которая имеет вероятность оказаться как губительной, полной яда, так и в виде дождя, который будет спасением всей его жизни, его светом, его лекарством от всех недугов. Альфа ощущает, как из-под влажных, сжимающихся ресниц на его щёки падают солёные слёзы, щипля на царапинах, но он и звука не поддаст, пока Ким сам не двинется с места, не даст какой-то знак. Однако омега не спешит, руки после обвивает вокруг его шеи и притирается головой, устраиваясь поудобней. – Обними меня и молчи. Мой лучший друг кретин, поэтому мне нужна его же помощь. Чимин осторожно кладёт руки поверх его тела, сначала эфемерно, а после прижимая к себе крепче. – ТэТэ, ты любишь меня? – спрашивать такое страшно, на самом деле, и будто самоубийство в чистом виде. Однако вопрос сам вырывается. Ответ на него одновременно – самая желанная и самая грозная вещь в мире. «Просто ответь как всегда», – хочется добавить слова, произнесённые омегой ранее. – Молчи, – говорит и чувствует, как руки вокруг напрягаются. Они пролежат так довольно долго. Эмоционально вымотавшийся Тэхён уснёт на плече альфы. А Пак отнесёт его обратно в лагерь, придерживая виснущего на нём, словно коалу, омегу, уложив в его палатку, так и не разбудив. Он кладёт Кима на спальный мешок и еле заставляет себя и омегу разомкнуть его руки, что так вцепились в него и отпускать не хотели, оставив может самый последний поцелуй на его лбу. – Не смей уходить, – бурчит вяло, не раскрывая век и хватаясь за пальцы чуть ли не в последний момент, – я же сказал, что мне нужна твоя помощь. Помоги мне полюбить тебя ещё сильнее… У Пака из груди вырывается задушенный выдох. Он ловит пальцы омеги в свои, аккуратно ложится рядышком, перекладывая его голову себе на плечо и зарываясь в его волосах пальцами и носом. – Обязательно, – шепчет и позволяет утянуть и себя в мир сновидения.