Ошейник 2

Шерлок умел отключать ненужные мысли и эмоции, но он же умел включать их обратно. Когда-то он сравнил свой разум с чердаком, который нельзя захламлять чем попало, а только нужными знаниями, с эмоциями он подобрал бы другое сравнение. Спроси кто его, Холмс бы попросил представить ребёнка, у которого куча игрушек. Он играет хорошо если в две-три, остальные валяются под ногами, мешаются, на них постоянно наступают, грозя сломать, но и выбросить жаль. Их покупали, их дарили друзья. И ребёнку они нужны все, вот только не одновременно. Как поступит мудрая мама? Соберет игрушки в несколько мешков, ну пусть пять, четыре спрячет, один оставит малышу играть. Через месяц соберет надоевшие, уберёт, вынет из второго мешка. И так по кругу. В результате все довольны. Малыш играет каждый раз как с новыми, маме меньше уборки и пройти по квартире вполне возможно. Величайший детектив современности аналогичным образом поступал со своими эмоциями. Довольно долгое время он жил практически без них, но с появлением в его жизни Джона, мягкого, тёплого, уютного Джона, Шерлок достал необходимый набор, и решил, что этого хватит. Он совершенно не думал и не ожидал, что придётся заглянуть в дальний угол, где запрятано всё, что связано с сексуальностью вообще, и с такой-вот… почти садо-мазо в частности. Способный по выражению глаз вычислить убийцу, Холмс в упор не видел, что в тихом и скромном парне буйным цветом проросли ростки сабмиссива, жаждущего своего решительного и сильного доминанта. Жаждущего до дрожи полного и восторженного подчинения. Увидев на Ватсоне тоненький алый ошейник, Холмс моментально выстроил нужные мостики и сделал верные выводы. А посмотрев в доверчивые синие глаза, понял, кого тот хочет. У детектива было несколько мгновений на раздумья, как поступить. Тот факт, что ошейник был приобретён другом и соседом в тайне, тот явно не рассчитывал на воплощение своих мечтаний, но кто как не сыщик знал и ежедневно видел, к каким вспышкам приводят подавляемые долгое время сильные желания. Его Джону нужен секс. Его доброму и внимательному Джону нужен жесткий секс. Его практически идеальному соседу и компаньону, которого Шерлок научился ценить, нужен жёсткий секс с ним. Сам детектив в сексе не нуждался и находил его совершенно лишней тратой времени, которое, увы, ни накопить нельзя, ни побольше выпросить. Но он не хотел чтобы Ватсон слетел с катушек, не получив нужной разрядки, или, чего доброго, нашёл себе кого-то на стороне. Осознав, прочувствовав и сопоставив все «за» и «против» Холмс принял решение, как поступить и мгновенно воплотил его в жизнь. Он извлёк тот мешочек, где пылились давно забытые эмоции страсти, но был вынужден запрятать часть других. Пожелай Джон нежностей в постели, Шерлок нашёл бы и их, но доктор выбрал, что выбрал. И вот, их отношения вышли на новый уровень. Едва закончив излагать свои выводы Лестрейду, Холмс рванул прочь по ночному Лондону, куда-то в лабиринты улиц и улочек, где явно не найти ни одного такси. Извинившись за растерявшего весь свой небольшой багаж дружелюбия друга, Ватсон побежал за ним. И чуть не обмочился от ужаса, когда рука в перчатке неожиданно перехватила его по пути и зажала рот. Впрочем, страх почти тут же сменился возбуждением. Джон узнал тепло, запах, силу любимого человека. — Расстегни свои брюки, — почти рыча велел детектив. Джон поспешил выполнить приказ. — Спусти их до колен вместе с бельём. Холмс видел, что Ватсон исполнил это с превеликим удовольствием. И решил, что не будь у того зажат рот, уже стонал бы на пол-Лондона. Чем и принялся заниматься, едва рука Холмса отпустила его и переместилась вниз. Значит, детектив всё делает правильно и можно продолжать. *** — Смазка! — новая команда. Смазку всегда носил с собой только Холмс. Только он решал как, когда и что у них случится. «Прямо на перчатку?» — чуть не спросил Джон, но вовремя вспомнил условие: говорить только по разрешению. Любое слово вне этого — сигнал прекратить сессию. Он старательно размазал лубрикант, поскуливая от предвкушения. Практиковать они начали сравнительно недавно, и сам Холмс ещё никогда не покушался на анус доктора. Палец в кожаной перчатке будет чуть тоньше члена, но это и к лучшему. — Обхвати меня за пояс ногами, а руками — за плечи. Сможешь удержать себя на весу? Джон смог. Тем более, что Шерлок прижал его спиной к кирпичной стене, а второй рукой поддерживал. Несколько круговых массирующих движений и вот Холмс уже врывается внутрь. Резко, сильно и прекрасно. Чтобы не заорать, Джон с силой вцепился зубами в стоячий ворот пальто. Он почти плакал от охватившего тело блаженства. Вся эта ситуация, грубая кожа перчатки, долбящие движения партнёра, да ещё что тот умудряется чуть приподнимать и опускать его… Всё настолько идеально, что Джон чувствовал — хватит его ненадолго. И есть одна проблема. Ему очень хочется ссать. Но как предупредить Шерлока, если говорить запрещено? Как… Джон запрокинул голову, выпустив ворот пальто и его крик эхом разнёсся между домами. Но вместе с тем, он почувствовал, что… да, он не кончает. Он позорно изливается совсем другой жидкостью. Журча и получая иное, но тоже удовольствие. Не в силах прекратить, пока не выдаёт всё до капли. А потом он продолжил висеть, зажатый между стеной и Шерлоком, не зная, что делать дальше. Он ощущал обнаженной кожей что нехило промочил детектива. Что теперь… Шерлок рассмеялся. И поцеловал его в губы. — Это было феерично, Джон! — Холмс снова и снова целовал своего любовника. — Тебе понравилось? Страх… этот вполне понятный страх истаивает в докторе без следа. Так как к нему обратились, Ватсон может ответить: — Я не хотел, прости. Но… но да, это было шикарно, — палец Шерлока всё ещё в его заднице. И вот он начинает, а точнее продолжает своё движение. — Хорошо, — Холмс перебирается губами в район шеи доктора и целует прямо над ошейником, — я хочу, чтобы теперь ты залил меня спермой. Давай, мой Джон. Давай. Мы не уйдём отсюда, пока ты не кончишь. Джон почти мгновенно распаляется снова, шепчет и кричит то имя, то фамилию своего необыкновенного возлюбленного. А затем драгоценное и любимое пальто получает ещё один залп. Потом они будут идти домой, шатаясь как пьяные, хохоча и распугивая мелких воришек. А ещё потом будут на пару пытаться отстирать пальто. И Холмс продолжит его носить. Наверное, как Джон свой ошейник.