Ошейник 2

Шерлок сидел в кресле, держа в руках тонкий поводок, пристёгнутый к ошейнику Джона. Холмс готовился получить первый в своей жизни римминг. Никогда прежде детектив не практиковал ничего похожего, и даже не думал, что у них с Джоном может такое быть. Он слишком уважал, ценил, да и любил своего доктора, чтобы даже мысленно представить его за вылизыванием своего ануса, но… но всё изменилось с появлением на шее Ватсона этой узенькой полосочки лакированной кожи. Джон хотел вверить себя в руки Шерлока, а Шерлок решил, что не плёткой единой ограничатся их отношения. Самому Холмсу не доставляло удовольствия то, что он делал с Ватсоном. Бить друга он считал неприемлемым. Не зря же он ни разу не ударил его, хотя сам пару раз получил… Но что делать, если дорогому человеку оказалось это нужно? Шерлок смирился. Он решил, что будет методом проб проверять, что нравится Джону и, может, найдётся что-то, что понравится ему самому? Легкая сессия с плетью доктору явно понравилась, и он был не прочь повторить, а сыщик искал чем ещё может порадовать друга, а теперь уже и любовника. Детектив перечитал в интернете тонну информации о сессиях, о доминантах и сабмиссивах, о любителях боли и унижений… и понял, что не может разложить это в своих Чертогах. Даже запомнить не в состоянии. Разум будто блокировал вход этим знаниям. Не впускал. Ладно… придется действовать по наитию. Холмс думал, чего бы хотелось ему самому? Грубо взять Джона? Нет. Получить от него минет? Странно, но тоже нет. А вот римминг… тут детектив впал в ступор и понял, что да. Этого он хочет. Но вначале — тщательнейшая подготовка. С телефоном в руках, чтобы точно ничего не забыть, Шерлок проделал всё, что советовали в интернете, чтобы быть безупречно чистым как снаружи так и внутри, и решился. Но сначала, предупредил партнера, что тот должен это сделать, только если сам хочет. И Джон хотел. Это не подлежало сомнению. Дрожа и даже постанывая от нетерпения, саб опустился на колени и развёл ягодицы максимально откинувшегося на стуле дома. Холмс держал поводок натянутым, чтобы Ватсон ощущал свой ошейник. Помнил, что он доставляет удовольствие хозяину. — Скажи что ты видишь, что думаешь и чего хочешь, — сыщик старался говорить строго и сурово, но вышло хрипло, чувственно и страстно. Джон это явно оценил. Он чуть захрипел в своём ошейнике, но не сделал даже попытки избавиться от него или изменить положение. — Вижу… вижу твой анус, Шерлок. Он прекрасен, как и всё в тебе. Вход в твоё тело. Он сжат и запечатан. Его не касались прежде в поцелуях, в него не проникали языком или пальцами. Он тугой и ждущий меня. Твои ягодицы такие сильные, — ладони Джона погладили названные места, — а кожа у самой дырочки не белая, как везде, а розовая. Я хочу вылизать его. Вылизать тебя там горячо и страстно. Сначала просто широкими движениями языка, между ложбинками, этими чудными полушариями, чуть задерживаясь кончиком и чуть гладя тебя прямо там, в самом центре. Хочу чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты стонал и был мной доволен. А потом… Потом я буду ласкать тебя уже только у ануса. Но не только языком. Я хочу прижаться к тебе там, обхватить губами и сосать, сосать, так сильно, как только смогу, делать паузы отдышаться, и сосать снова, чуть гладя языком и может чуть покусывая, если ты позволишь мне, — Джон посмотрел на Шерлока снизу вверх. Такими большими казались его глаза. И такими чисто-синими. Мягкими, тёплыми и любящими. — Позволяю, Джон. Ватсон кивнул и чуть поцеловал одну ягодицу, будто благодаря. — Снова и снова. Надеюсь услышать твои стоны во время этого действа. Надеюсь, что тебе будет хорошо. Я сам буду всё больше возбуждаться от этого. Мой член твердеет от одних мыслей. Надеюсь он встанет параллельно полу, не касаясь моих бёдер, когда я буду делать это и засочится первыми капельками предсемени. Я не коснусь его, потому что мои руки будут ласкать, держать и гладить твои ягодицы. Я буду гореть от желания, но продолжу ласкать тебя. Осторожно я начну пытаться протолкнуть свой язык внутрь тебя, Шерлок, чуть шире разводя ягодицы руками. И мне это удастся. Твоё тело впустит меня, потому что это хочет. Этого жаждет. — Ещё как… — Мои движения станут всё быстрее, жарче и сильнее. Мой язык будет погружаться так глубоко, как это только возможно, ведь ты сам велел мне. Жарко, сильно и вкусно. Ты будешь истекать моей слюной. Ты станешь гладким и горячим. Ты раскроешься как цветок, полный нектара. Ты будешь таким сладким, что у меня закружится голова и заболит член от невыносимого напряжения. Что мне сделать потом, Шерлок? Шерлок почти горел от одних только слов. От интонации. От жара, что исходил от Джона. — Потом ты обхватишь свой член и начнёшь ласкать себя, не прекращая работать языком. Я же займусь своим. Ты закроешь глаза, чтобы сконцентрироваться на своих ощущениях. И будешь вылизывать меня и ласкать себя пока не кончишь. Посмотрим у кого из нас выйдет раньше. — У тебя, Шерлок. Я не кончу, пока не доведём до финиша тебя. — Посмотрим. Если ты кончишь раньше, поможешь мне, но руками, а не ртом. А если раньше будет у меня, перестанешь вылизывать и доведёшь себя до разрядки. Я буду тянуть тебя за поводок, чтобы ты сидел прямо и мне всё было видно. Тебе глаз не открывать, ясно? — Ясно. — Разговор закончен. Приступай. И Джон приступил.