Derry Ladies School

Детство

— Эй, девочка, почему ты плачешь? Девчушка лет пяти заметила кого-то маленького на земле в метрах тридцати от неё. Сначала она подумала, что это кукла, но потом, когда подъехала на своём ржавом четырёхколёсном велосипеде поближе, она услышала, как эта кукла плачет. А куклы не умеют плакать, они не живые. Это была девочка, которая сидела на земле в красивом нежно-голубом платье, прислонив свои маленькие испачканные ладошки к лицу и беспрестанно всхлипывая. Когда обладательница велосипеда и потёртых кед подошла к ней, девочка испуганно подняла на неё свои карие, покрасневшие глазки и утёрла влажные следы. Её золотистые кукольные ресницы склеились от слёз, и она казалась настоящим ангелом — светлым и непорочным! Может, этот ангел упал с небес, ушибся и теперь плачет от боли? — Если я скажу тебе, ты будешь надо мной смеяться! — вдруг жалостливо и пискляво произнёс этот ангел. Девочка с велосипедом присела на корточки рядом с кудрявой златовлаской и посмотрела ей в глаза. — Я обещаю, что не буду! — пылко ответила она, отчего её собеседница, в жизни не слышавшая таких тонов, вздрогнула. Теперь девочка увидела, насколько эта плакса была на самом деле худенькой и маленькой. Златовласка огляделась по сторонам своими испуганными кукольными глазками, а потом взялась за синий атласный пояс своего голубого платья и показала его девочке напротив, вновь заливаясь слезами. — Я зацепилась поясом за ветку и порвала его… и мама теперь меня убьёт! — сквозь плач сказала она, закрывая лицо ладонями. Она уже готовилась к насмешкам, но девочка с велосипедом не рассмеялась. Она просто встала, легко улыбнулась и протянула ей руку. — Меня Анри зовут, а тебя как? — спросила девочка, продолжая настойчиво выставлять руку вперёд. — Моя мама умеет шить, она тебе поможет! Вставай, пойдём! Девочка удивлённо вскинула брови и утёрла слёзы запачканными в пыли ладошками. Вдруг подул тёплый летний ветерок, приподнимая грязное голубое платье кудрявой златовласой девчонки, и она робко, недоверчиво вытянула руку вперёд. Когда она поднялась во весь рост, она ужаснулась от того, насколько эта Анри была большой! Но её тёплая и чистая рука, нежно охватывающая маленькую грязную ладошку златовласки, внушала некое доверие. И это чувство девочка в голубом платье не забудет никогда… — Меня зовут Стэнни Урис. И я… я еврейка… Тогда Анри не знала, кто такие евреи, и особого значения этому не предала. Она предала значение только словам, с которых и завязалась крепкая дружба между Анри Бауэрс, девочкой с ржавым велосипедом, и Стэнни Урис, еврейкой с порванной синей ленточкой на грязном голубом платье.

Юношество

— Ах ты дрянь! Оскар Бауэрс кричал на весь дом. В одной его руке была банка с пивом, а в другой — меч-катана, которую он приобрёл у какого-то бармена в подтверждение своих слов о том, что некогда участвовал в сражении на Иво Джима. Оскар Бауэрс — отец Анри Бауэрс, и он только что ударил её мать. Женщина со светлыми волосами отлетела назад, хватаясь за стол, из-за чего все тарелки с него повалились на пол. — Папа, хватит! — вскрикнула Анри, вскакивая из-за обеденного стола и подбегая к матери, как вдруг мужчина кинул в её голову банку пива. Содержимое разлилось по полу и по телу девочки, впитываясь в её поношенную одежду. — Анри, быстро в свою комнату, — приказала мама, отталкивая дочь от себя. — Но мам! — Анри, иди в свою комнату, живо! — Ты ещё и кричать умеешь? — вскрикнул Оскар Бауэрс, по мере этого начиная приближаться с бешенной скоростью. — В нашей семье кричу только я! Анри с ужасом посмотрела на отца и отбежала в сторону. — Куда побежала, мерзавка? — вновь крикнул Оскар и побежал за дочерью. Мужчина схватился за её руку и грубо дёрнул на себя, затем схватился за её светлые спутанные волосы и сказал: — Встань, размазня! Если не хочешь, чтобы тебя убили, встань и защищайся! С этими словами мужчина замахнулся и ударил дочь по лицу. Та бесшумно отлетела в сторону и, не в силах удержаться на дрожащих от страха ногах, упала. — Оскар, оставь её! — крикнула жена Бауэрса, и Оскар переключился на неё. Не в силах совладать со страхом, Анри воспользовалась моментом и выбежала из дома. Сегодня её мама, избитая до неузнаваемости, убежит из дома под покровом ночи подобно дочери, с чемоданом полным вещей, и больше Анри уже никогда её не увидит.

***

— Где ты была? Мы же хотели встретиться у кинотеатра, ты забыла? — Стэнни слезла со своего велосипеда и аккуратно поставила его возле ограждения, которое разграничивало лес и обрыв. Анри сидела на краю этого обрыва, свесив босые ноги вниз, и разглядывала свои дрожащие руки. Рядом с ней стояли её потёртые кеды. Стэнни эта картина встревожила — Анри, всё в порядке?.. — аккуратно поинтересовалась она, начиная медленно приближаться. — Чё припёрлась? — как-то грубо спросила Бауэрс, отчего Урис удивлённо вскинула брови и отступила на шаг назад. — Вали в свой идеальный и полный любви домой. — Т-ты чего, Анри?.. — боязливо усмехнулась Стэнни, поправляя волосы и отступая назад. — Я тебя чем-то обидела? Бауэрс вдруг вскочила на ноги и резко сократила между ними расстояние, прижимая Стэнни к жёлтому ограждению. Теперь Урис увидела, что у подруги все глаза были опухшие и покрасневшие. Вдруг стало страшно за неё, и она подалась вперёд, следуя инстинкту, чтобы обнять её, но вместо этого Анри отчаянно впилась в её губы своими. С шумным вздохом отстранившись друг от друга, Стэнни вся покрылась красными пятнами и с ужасом оглядела подругу, которая с каким-то сожалением поджала губы, но смотрела так же сердито. Еврейка опешила. — Анри… что ты?.. — Не хочу больше дружить с тобой, вот что! — вскрикнула Бауэрс, подаваясь вперёд и вновь примыкая губами к губам Стэнни. Та в ужасе посмотрела на неё и не смела пошевелиться. Когда осознание того, что происходит, медленно начало доходить до еврейки, она оттолкнула Анри, вцепившись в ворот её ободранной майки. — Да что ты творишь? — испуганно крикнула Стэнни, отбегая в сторону велосипеда. — Что значит, что ты не хочешь со мной дружить? Бауэрс опёрлась о жёлтую, с раздражением цокая языком. — Как это понимать? — снова заговорила Урис, только тише, отчего её голос дрогнул. — Анри, пожалуйста, давай притворимся, что ничего этого не было и… — Завали ебло, Урис! — внезапно рыкнула Бауэрс, с хищным взглядом оборачиваясь на подругу. — Не понимаешь, чего я хочу? Тогда проваливай! Стэнни в шоке распахнула глаза, к горлу подкралась обида. Она не знала, что только что произошло, но внутренний голос призвал её оседлать велосипед и умчать прочь с этого каньона, пока слёзы не брызнули из её глаз. Так она и поступила. После этого они с Анри больше не общались.

***

Бауэрс с тех пор начала сильно меняться. Она нашла себе новую подругу Патрисию Хоккстер, и вместе они начали хулиганить, получать выговоры, прогуливать школу, курить и задирать других ребят. Более того, изо дня в день они мозолили Стэнни глаза. Девушка думала, что смирится с таким предательством, но стоило увидеть, как Бауэрс ругается с кем-то в коридорах школы или соблазнительно зажимает сигарету между зубов и непринуждённо разговаривает о чём-то с Хоккстер, так сердце сразу же рвалось из груди. И это было так необычно и так неприятно, что хотелось сбежать поскорее из школы и не возвращаться туда, чтобы никогда больше не пересекаться с Анри Бауэрс. С тех пор и Урис начала меняться. Она немало думала о том, что случилось тогда, на обрыве, и не раз ловила себя на мысли об Анри. Её раздражало то, кем стала её подруга, но вместе с тем она не могла остановится смотреть на неё, и не могла остановить эти ноющие ощущения внизу живота и в груди. Это доставляло много боли. Стэнни начало казаться, что давить в себе чувства намного эффективнее, чем их проявлять. Единственные, кто смогли спасти Урис от убивающих её дум — Неудачницы, с которыми девушка познакомилась, когда перевелась в пансион имени Ольги по рекомендации отца. Дональд Урис заметил настроения дочери и решил поменять её окружение. И это сработало! Стэнни познакомилась с Рейчел, которая потом познакомила её с Билли, Микой и Бонни, и начала жизнь с чистого листа. Но продлилось это недолго. Вскоре на весь пансион разнеслась скандальная новость: переводятся две новые ученицы, которые были исключены из средней школы и направлены в пансион на перевоспитание. Стэнни тогда показалась эта новость весьма тревожной, и внутреннее чувство просто кричало о том, что это могла быть та, с кем видеться она бы хотела меньше всего. Чутьё еврейку не обмануло: через неделю на пороге школы показались Анри с Патрисией. Когда Стэнни узнала об этой новости, она не хотела выходить из комнаты, но занятия посещать надо было в обязательном порядке. Ситуацию разбавляло только то, что их с Анри распределили в разные классы, но и тут успела приключиться весьма неприятная история… Как-то раз Урис пошла в туалет среди урока, чтобы помыть руки от мела, которым исписала всю доску. Её тонкие пальцы были полностью покрыты белой пылью, но лицо миссис Ландж, учительницы математики, того стоило. Оно было безэмоциональным и строгим всегда, но, когда Урис вышла к доске и исписала её вдоль и поперёк, она, кажется, впервые за весь год улыбнулась. В приподнятом настроении девушка вошла в туалет, однако увиденное заставило её тут же измениться в лице. Неприязнь и страх вперемешку с волнением овладели Стэнни, когда она увидела Бауэрс с сигаретой между зубов, сидящую на подоконнике и беспечно поглядывающую в окно. Услышав шум, Анри тут же спрятала сигарету за спину и обернулась, но каково же было её удивление, когда при входе она заметила свою давнюю подругу. Столкнувшись взглядом с еврейкой, лицо той показалось девушке не менее удивлённым. Стэнни тут же отвернулась, хмыкнув. — Поражаюсь, как ты и здесь умудрилась достать себе сигарету, — небрежно бросила Стэнни, открывая кран с водой. — Заначка, — усмехнулась девушка, втягивая в себя сигаретный дым. — Эта кудрявая девчонка из твоего класса? Я слышала, что у неё можно пополнить запасы. Урис никак не отреагировала. Её лицо было холодно, как лёд, и Бауэрс напряглась, наблюдая, как еврейка выключает воду и тянется к бумажным полотенцам на стене. — У меня несколько кудрявых девочек в классе, ты про какую именно? — Ту, которая болтает много. — Рейчел? — Ну если эту кучерявую сучку, с которой ты постоянно таскаешься, зовут Рейчел, то да, она, — Бауэрс потушила окурок о плитку и встала с подоконника, подходя к Стэнни. Девушка до сих пор держалась абсолютно холодно, что било по репутации задиры. — Так значит ты меня видела. — Тебя трудно не увидеть, Урис, — усмехнулась Анри, уже подойдя к Стэнни со спины. Еврейка напряглась и состроила недовольное выражение лица. Она оторвала взгляд от своих рук и круто обернулась, сталкиваясь с Анри нос к носу, как вдруг обе испытали мощнейшее дежавю. Стэнни густо покраснела, нахмурившись, а Бауэрс шумно выдохнула, вынимая из карманов школьных брюк внезапно вспотевшие ладони. — Ещё раз ко мне приблизишься — убью, — строго предупредила Урис, а затем ловко юркнула под рукой Бауэрс и вышла из туалета. И тогда Анри вспомнила… Вспомнила, как весело было гулять со Стэнни, сбегая из дома, вспомнила, как больно было без неё, вспомнила их поцелуй и поняла, что, похоже… до сих пор не против почувствовать их грушевый вкус ещё раз.

Наше время

За 464 дверью звучал хэви-металл, и крики, исходившие из комнаты, отпугивали каждого желающего туда зайти. Но только не Стэнни Урис. Девушка выдохнула и решительно постучала кулаком в дверь. Музыка стихла. Через полминуты послышался щелчок по ту сторону двери, и затем она со скрипом отворилась. Как только это произошло, Стэнни объяло облако сигаретного дыма, выплывшее из давно непроветриваемого помещения. Она поморщила свой ровный нос, а затем посмотрела на Патрисию, которая и открыла ей дверь, с высоко поднятой головой и сказала: — Мне нужна Анри. Хоккстер удивлённо вскинула брови, а затем противно рассмеялась и отвернулась в комнату. — Слыш, Анри, тут к тебе в гости приплыла принцесса. — Кто там? — послышался грозный голос Бауэрс с кровати, которая подниматься с неё даже и не собиралась. — Если это шлюха Киша, скажи ей, что я её убью, если она не съебётся через секунду. Патрисия противно засмеялась, а затем перевела взгляд на Урис. — Нет, тут кое-кто похуже, — усмехнулась она. — Хочешь поразвлекаться, Неудачница? Сегодня такой как ты сучке было маловато? — спросила Хоккстер, обращаясь уже, непосредственно, к Стэнни. — Вали-ка отсюда, пока Анри не поднялась и ты не получила своё. О-о-о, она не в духе… Урис закатила глаза. — Твоё демонстративное поведение весьма утомляет, — произнесла еврейка с ровным лицом. — Ты слишком стараешься. — Вау, это что за разговорчики? — усмехнулась Патрисия. — Что я стараюсь, русалочка? — Привлечь внимание Анри, очевидно. Хоккстер нахмурилась. — Ты чё несёшь такое, жидушка? — А разве я не права? — вскинула брови Урис. — Не потому ли Бауэрс ещё не здесь, что ты этого так сильно не хочешь? — Ну всё, — с какой-то психопатичной улыбкой сказала Патрисия, откидывая локон своих патлатых грязных волос назад и облизываясь. — Жди ночью рот полный дохлых мух за свой базар, жидуха. — Она только рада будет, — вдруг послышалось у Хоккстер за спиной, и жуткая гневная улыбка с лица Патрисии заменилась какой-то умиротворённой, но не менее жуткой. — Так-так, кто это у нас тут? Маленькая дочь жида, какая неожиданность! А где ж твои подружки? — Надо поговорить, — абсолютно серьёзно заявила Стэнни. Анри оглядела свою девушку с ног до головы, а затем вышла в коридор и прикрыла за собой дверь, лишая Хоккстер возможности подслушать. — В чём дело? Стэнни скрестила руки на груди. — Не думаешь, что нам надо поговорить? — Слушаю. Анри всем своим видом показывала нежелание, и это Стэнни бесило. — Ты тогда не дала мне договорить, сделала выводы и ушла восвояси, а теперь ещё и в драку полезла с Рейчел. Опять, — строго сказала Урис. — Если ты пришла сюда отчитывать меня за это, то вали-ка к себе, я не в настроении. — Как ты разговариваешь со мной? — сдержанно спросила Стэнни, и теперь уже Анри стало не по себе. — Можешь уже не прикидываться, Патрисии и «Неудачниц» здесь нет. — Ну, если ты продолжишь так орать, то вскоре узнает вся школа, — пожав плечами, ответила Анри, оглядываясь по сторонам. — Ты ж этого только боишься. — Знаешь, если бы ты не лезла в драку с каждым, кто тебе неугоден, а особенно с моими подругами, то я бы, может, и не боялась рассказать им о том, что мы вместе, — так же сдержанно добавила Урис. — Твои «подруги» уже в край охуели, — еле сдерживая ярость ответила Бауэрс. — Эта кудрявая сука получила то, что заслуживает. — Потому что она подсунула тебе косяк вместо сигареты? — усмехнулась Урис, вскидывая брови. — Тс! — шикнула Бауэрс и нахмурилась. — Ты собираешься чё-нибудь говорить, Урис? А то я уже начинаю раздражаться. Стэнни вздохнула, а затем, прочистив горло, сказала: — Тогда на лестнице ты спросила меня: встречаюсь ли я с тобой только ради того, чтобы защитить Неудачниц… Честно, я не знала, что тебе ответить, так как ты с каждым годом становишься всё грубее. Посмотри, Эдди из-за тебя чуть не задохнулась два раза! — Да мне как-то похуй, она меня бесит. — Ты так хочешь судимость? — Мне достать нож? — Анри уже закипала. — Ладно, в общем, я не знала, что ответить тебе на этот вопрос. В какой-то момент я даже подумала, что у нас ничего не получится… Бауэрс нахмурилась, но она была к этому готова. Сжав кулаки, девушка шумно выдохнула через нос, но Стэнни перебивать не стала. — Но я, — замялась еврейка. — Я не уверена, что хочу снова пережить то, что пережила три года назад… Точнее, я бы могла, но тогда не уверена, что смогли бы Неудачницы. Стэнни сказала это с абсолютно серьёзным лицом, но потом вдруг улыбнулась, увидев, как Анри напряглась, обдумывая фразу своей девушки. — А можно, мать твою, попроще? Еврейка вздохнула, вдруг подаваясь вперед и мягко целуя Бауэрс в щёку. — Так достаточно просто? Анри глупо похлопала глазами, а потом без лишних слов схватила Урис за руку и потащила её к лестнице. — Подожди, мы куда? — слегка испуганно спросила Урис, быстро перебирая ногами и осматриваясь по сторонам. — В подсобку, очевидно. Стэнни усмехнулась, ничего не ответив, и покорно пошла за своей девушкой, так как противиться ей сейчас не было абсолютно никакого смысла или желания.