Derry Ladies School

Выходные Рейчел начались с сигареты и урчащего желудка. Мика уже стояла перед зеркалом, собирая свои волосы-пружинки в два хвостика, как у Микки Мауса, и напевала какую-то песню. — О, Рейч, ты уже встала? — спросила девушка, увидев, как Тозиер подходит к окну с зажигалкой и сигаретой в зубах. — Ага, не спалось, — пожала Балаболка плечами в ответ, и язычок пламени колыхнулся на кончике зажигалки. Мика закатила глаза и вырвала сигарету из зубов Рейчел. — Мы же договаривались, что ты не будешь курить в комнате, — её взгляд выражал неподдельное разочарование и каплю злости, ведь такое случалось уже не в первый раз. А ещё раз получать люлей от директрисы и миссис Ландж никто не хотел. — Ну, мам, я не хочу выходить! — Если ты так хочешь, чтобы тебя ещё раз вызвали к директору, то кури, и меня не впутывай, — устало ответила Хэнлон, возвращая девушке сигарету. — На завтрак пойдёшь? Рейчел не ответила словами. Её желудок завыл как кит, а то и как три кита, что было довольно-таки красноречиво. — Ты не могла бы принести завтрак в комнату? — неловко почесав затылок, спросила Рейчел. — А это ещё почему? — изумилась темнокожая. — Ну так надо! Рейчел выглядела немного нервно и устало. Поэтому Мика решила не спорить и, как хорошая подруга, просто выполнить просьбу. Хэнлон накинула клетчатую рубаху и направилась к двери, но вдруг Рейчел окликнула её. — Ты увидишься с Эдди? — Ну да, мы собирались пойти все вместе… — Не говори ей, что я сегодня, — Рейчел замялась. Ей на душе стало так тошно, так противно от самой себя, но у неё не было выбора. — Не говори ей, что я осталась. — Погоди, ты соврала Эдди? — Нет. — Рейч, не ври мне. Ты сказала ей, что уедешь? — Ладно, да. — Но зачем? Тозиер устало вздохнула и неуверенно потёрла затылок. Её дрожащие руки потянулись к недавно убранной сигарете, а губы расплылись в нервной усмешке. — Я хочу устроить ей сюрприз! — сигарета подожглась, и Балаболка затянулась прямо так, даже не подходя к окну. — Ох, и что ты там опять придумала… — Узнаешь, — улыбнулась Рейчел, поднимаясь с кровати и распахивая окно. Холодный воздух обдал её оголённые плечи, заставляя содрогнуться, но если бы не он, даже Рейчел бы перегорела. — Ладно, я надеюсь, оно того стоит, — кивнула Мика, выходя за дверь. Тозиер осталась одна. Одна со своей сигаретой и печальной, давящей и угнетающей пустотой. Так будет целый день и ещё половинку следующего, но что поделать. Естественно она соврала. И Эдди, и Мике. Не развернуться же сейчас и не сказать: «Ха-ха, а вы знаете, я пошутила!». Хотя, в её случае этот вариант не так уж и ужасен по сравнению с тем, если бы Эдс узнала…

***

Прошёл час… Рейчел съела принесённый Микой круасан и выпила сок, но этого, как и любому человеку её роста, было мало. Прошло два… Комиксы про Чудо-женщину наскучили, а бренчать на гитаре было слишком громко и палевно. Так что у Рейчел закончились развлеченья. Прошло три… Мика вернулась в комнату, и в голове Тозиер появилось 10 шуток про блудную дочь, вернувшуюся с поздней гулянки. Однако сил на то, чтобы их озвучить, девушка не нашла. — Ну и, когда ты будешь устраивать ей свой сюрприз? — подбирая три толстенные книги с полки, спросила Мика. — Вечером, — не задумываясь, соврала Балаболка. — Ты куда-нибудь сейчас пойдёшь? — Да, мы с Эдди и Стэнни хотели сходить в библиотеку. Хочу вот сдать книги и взять что-то новое. — Надо же, как весело звучит! Хэнлон посмеялась, а Рейч поймала себя на мысли, что даже поход в библиотеку был бы намного интереснее, чем сидеть целый день в комнате одной. — Ладно, я пойду… — Уже? — подскочила Тозиер, и Мика кивнула, как-то с сожалением глядя на подругу. Но Рейчел делала хорошее дело. Сюрпризы — это всегда хорошо! Поэтому со спокойной душой Хэнлон оставила её, и Рейчел снова погрузилась во мрак…

***

Прошёл ещё один час, и Рейчел уже сдавала позиции. Её сердце тосковало, голова гудела от мыслей, а желудок требовал пищи. Прошло два, и Тозиер забила на всё, открывая дверь и выходя за неё. Впервые за день она вдохнула полной грудью, и, чёрт возьми, кто бы знал, что она будет этому так рада. Почувствовав свободу, вряд ли захочется возвращаться обратно, и Рейчел тоже уже тошнило от тех зелёных, тесных четырёх стен, в которых она провела — внимание — больше пяти часов. Мика, Стэнни и Эдди наверняка ещё были в библиотеке, поэтому путь до столовой Балаболке был открыт. Наберёт всего, перекусит, а потом пойдёт тосковать в комнату обратно, но уже с полным желудком. Как бы ни так… Прямо у входа в обеденный зал Тозиер наткнулась на Бауэрс со своей шайкой, которая с ухмылкой перекинула руку через её плечо и повела в другую сторону. Тозиер в последний раз бросила грустный взгляд на столовую и последовала за задирой. — Так-так, а мы тут тебя всё утро ищем, подруга, — дружелюбным голосом сообщила Анри, когда они отошли подальше от обеденного зала и любопытных ушей. — Соплячка сказала, что ты уехала, а ты у нас, оказывается, тут. — Что я опять успела натворить? — больше устало, чем иронично спросила Балаболка, стараясь подавить внутри себя странное чувство тоски, возникшее при упоминании Эдди. — Ты забыла, какой сегодня день? — удивлённо спросила Анри, останавливаясь, и Тозиер с задумчивым лицом ответила ей: «Суббота?». — Верно! — восторженно ответила Бауэрс, и лицо её выразило такую неподдельную, на первый взгляд, радость, что, кажется, впервые оно показалось Балаболке красивым. — А что мы обычно делаем по субботам? Тозиер нахмурилась, как бы вспоминая, а потом хлопнула себя по лбу и проговорила: «А-а-а-а, точно!» — Ну так что, где сигареты? — Анри, слушай, тут такое дело… — Какое, подруга? — Бауэрс всё так же мило улыбалась, но её крепкая рука сильнее сдавливала Рейчел. Анри сидела без сигарет по её вине уже две недели, и тут Тозиер поняла, что так просто уже не отделается. — У меня… их нет, Ольга спалила и всё забрала. — Она врёт! — вдруг вскрикнула Виктория, подходя ближе. — Всё у неё есть, наверняка заныкала где-то и не хочет делиться! Бауэрс нахмурилась и взглянула на Балаболку, перекладывая руки на грудки её майки. — Это правда? У тебя есть заначка? — девушка встряхнула кудрявую, увидев испуг в её глазах. — Если напиздишь — убью. Есть или нет?! — Нет! — правдоподобно ответила Рейчел, но Анри ей уже не верила. — Нет, значит?.. Ну, хорошо, тогда ты не будешь возражать, если мы посмотрим в твоей комнате сами? — девочки за спиной Анри противно засмеялись, и Тозиер сглотнула, перебирая в голове всевозможные варианты к отступлению. И вдруг, как по волшебству, за спинами девочек раздался скрип двери. Дверь в библиотеку, которая находилась рядом со столовой, открылась и захлопнулась, после чего послышались голоса. Рейчел не знала, помог ей Бог или наказал — ведь она знала, кому принадлежат голоса — но Бауэрс растерялась и выпустила её майку из рук, опасаясь, что там могла быть миссис Ландж или Ольга. Анри обернулась и увидела Стэнни в компании ещё двух Неудачниц, а когда повернулась обратно — от Рейчел уже и след простыл. — Бля, вы чё вы стоите, идиотки?! За ней! — крикнула Бауэрс, и все трое ринулись за Рейчел к лестнице, уже не замечая, как Стэнни, Эдди и Мика обеспокоенно смотрят им вслед. — Кого они там опять поймать пытаются? — спросила Хэнлон немного хмуро. Какая-то девочка сегодня будет получать тумаков, и что-то ей смутно подсказывало, что это вовсе не «какая-то», а конкретная, с острым языком и кудрявыми волосами, девочка по имени Рейчел. Она же вполне могла выйти?.. — Нам следует… помочь? Эдди и Стэнни перевели на неё удивлённые взгляды, а затем переглянулись между собой. — Ты с ума сошла? Хочешь, чтобы и нам влетело? — запищала астматичка, сжимая книгу в руке сильнее, на что Мика только неуверенно пожала плечами. — Эдди права, не стоит геройствовать, — согласилась Стэнни, бросая загадочный взгляд вслед девушкам, которые минуту назад скрылись на лестнице. — Та девочка, может, и убежит. А вот нас Анри жалеть не будет. Каспбрак косо посмотрела в сторону Урис, но промолчала. — К тому же, Эдди бегает медленно. — Эй, я бегаю на пять! Урис и Хэнлон добродушно усмехнулись. Все прекрасно знали, что хуже всех из них бегала Стэнни. Просто по причине «не хочу потеть» или какие у неё там были. Эдди, да и вообще хоть кто-либо из Неудачниц, никогда не видели Урис покрасневшей от бега, от злости, от стыда или от радости… И это немного настораживало, если честно, но, в принципе, являлось не таким уж и ужасным и даже прикольным фактом об их подруге. Без лишних слов, девочки кивнули друг другу и отправились к выходу из учебного корпуса, чтобы пойти в клуб и почитать там. Но для этого нужен был ключ. А в выходные за будкой охранника сидел мистер Блэр. Трое Неудачниц молчали, замерев на пороге, и ни одна из них не решалась сделать шаг в сторону будки, при том Мике было по-настоящему страшно, а Эдди и Стэнни закипали от злости. — Может, у нас в комнате посидим? — предложила Каспбрак, не отрывая взгляда от мистера Блэра, читающего какую-то газету, и девочки охотно согласились. Эдди не рассказывала никому о том случае, но все, что не удивительно, знали. Стэнни прошла вглубь зала первой, и мистер Блэр, услышав шаги, оторвался от своей газетёнки. Самая последняя шла Эдди, с высоко вздёрнутой головой и надменным взглядом. Она была полна желчи и ненависти, а когда услышала смешок, брошенный ей вслед, и вовсе взорвалась, как шарик. Обернулась с таким красным от злости лицом, что вот-вот засвистит, как труба паровоза под накалом. — Эдди, пойдём, — сказала Мика, с опаской глядя на охранника и оттягивая подругу за руку. Мистер Блэр высокомерно взглянул на астматичку и хмыкнул, отчего его пузо дрогнуло. — Вам помочь, девочки? — спросил он, откладывая газету, и Мика дёрнула Эдди настойчивее, но девушка не хотела уходить. — Засунь язык себе в задницу, жирный козёл! — вдруг крикнула Эдди, и Хэнлон невольно отступила, переглядываясь со Стэнни. Урис сдержала усмешку, хотя от этого почерка Рейчел в словах астматички хотелось смеяться. Она не знала, мило ли это или плохо. — Как Вы посмели наврать Ольге?! — Наврать о чём? — иронично вскинув брови, ответил Блэр. — О том, что твоя чокнутая кудрявая подружка ударила меня по лицу? — О том, что у тебя зуд в паху, — ядовито сказала Эдди, и охранник усмехнулся, снова раскрывая газету «Derry news». — Сидишь тут, до девочек домогаешься, а тебе всё с рук сходит! Негодяй, бесстыдник! — Это неправда. — Что?! — возмутилась Эдди и уже было дёрнулась в сторону его будки, но Мика тут же ухватила её за руку, шепча: «Не надо». Каспбрак остановилась, поджала губы, раздула ноздри в своей привычной манере и усмехнулась. — Я тебе ещё жизнь подпорчу, педофил несчастный, помяни моё слово… — Ага, иди уже отсюда, малявка. Каспбрак злобно хохотнула и развернулась. Ну всё, он не оставил ей выбора. В следующие выходные она расскажет обо всём маме, и тогда этот злодей ответит за свои грехи. — Эдди, зачем ты вообще с ним говоришь? — спросила Стэнни, когда девушки уже оказались в комнате. Астматичка не отвечала, просто молча открыла книгу и уткнулась в неё носом, всё ещё отходя от возмущения. — Он же провоцирует людей на конфликт, а потом жалуется Ольге. И такие вспыльчивые, как Рейчел и Анри, потом отбывают наказание. — И никто не сказал Ольге о том, что в нашей школе завёлся педофил-насильник? Стэнни вздохнула и скрестила руки на груди, переглянувшись с Микой. — Эдди, он родственник Ольги. Маленькие медовые глазки распахнулись от удивлёния, и Эдди убрала книгу от лица. Её тонкие губы растянулись в нервной полуулыбке, и с них сорвался смешок. Смешок такой детский, но такой злобный, что у Неудачниц по коже прошёлся холодок. — Так вот чего она так за него заступалась: говорила, что он может подать в суд, что у школы будут проблемы, а оказывается в ней взыграли родственные чувства! — Ну, технически, он и правда может подать в суд, — внесла поправку Стэнни, но тут же замолкла, встретившись с хмурым взглядом Каспбрак. — А она знает про его… «хобби»? — Не думаю. А даже если и знает, то вряд ли захочет признавать, — ответила Урис, пожимая плечами. — Он ведь её единственный родственник, если не ошибаюсь, — Мика кивнула в подтверждение её слов. — Ну вот. Работает он здесь уже очень давно, ещё с тех пор… С тех пор, как был стройным, если так выражаться уместно. — Это не даёт ему право насиловать девочек! — вскрикнула Эдди, сама поражаясь громкости своего голоса. — Мерзкий мужик, да я из него всё дерьмо выбью! И вновь Стэнни и Мика безмолвно переглянулись, понимая, что мысли у них на счёт влияния Рейчел на Эдди одинаковы. Они успешно подавили смешок и продолжили слушать подругу с серьёзным лицом, подыгрывая ей. Конечно же Эдди не сможет «выбить из него дерьмо», но то, с какой уверенностью и с какой ненавистью она это говорила… Вдохновляло, должно признать. Не у многих из их города осталась такая мотивация бороться с несправедливостью, как у Каспбрак, и это было достойно уважения. Ну и, плюсом ко всему, злая Эдди выглядела смешно и мило, так что это стоило того, чтобы не прерывать её. — Как ты собираешься это сделать? — спросила Хэнлон, пододвигаясь ближе. — Подам в суд! — Эдди, у него и там связи, — с сожалением сказала Стэнни, откладывая свою книгу. — А вдруг это и тебе боком обернётся? — Однажды мой дедушка подал в суд на отца Анри за то, что он убил у нас в огороде всех кур и нарисовал свастику на сарае, — неуверенно начала Мика, потирая своё плечо. — Бауэрс выплатил штраф, но не за то, что убил наших кур, а за свастику… — О Боже, Мика, это ужасно, — изумилась Эдди, подползая ближе к подруге и успокаивающе погладив её по спине. — Так что да, Эдди, в полиции такие вещи как «расовая дискриминация» и «насилие над женщинами» даже не подлежат рассмотрению, как бы печально это не звучало. Каспбрак вздохнула и опустила голову. Дерри — ужасное, прогнившее место, и оно давит людей. Заставляет их жить в постоянном страхе и ненависти. В больших городах такого не было, и люди там борются за свои права. А тут все и носу высунуть бояться, не получив по нему кулаком. И это было так нечестно, что зубы аж сводило! Девочки застали ужасные времена…