Derry Ladies School

Колёса старой машины медленно крутились вдоль дороги, разгоняя лужи по мокрому асфальту и брызгая грязью во все стороны. Эдди скучающим взглядом разглядывала деревья и приближающиеся дома их маленького, тёмного городка за окном, не переставая думать о том, как сильно она не хочет уезжать. Девочки пришли её проводить, но Рейчел не появилась. Может, она просто очень устала со вчера и так крепко уснула, что забыла обо всём на свете? Тогда почему у Эдди снова сдавливает живот?.. — Эддичка, милая, ты в порядке? — раздался тонкий голос матери, привлёкший внимание девушки. — Нет, у меня болит живот, и я не знаю почему… Лицо Сони исказилось в ужасе, и она надавила на газ, вжавшись в руль своими пухлыми пальцами так, что, казалось, его вот-вот вырвет. — Почему ты молчала, милая?! Как давно он у тебя болит? — Со вчера… Это как будто сдавливает его изнутри. — Ох, о-о-ох, — Соня обеспокоенно вздыхала: её массивная грудь начала подниматься чаще, а пухлое лицо стало жирным и сальным от пота. — Нам быстрее надо в больницу. Открой мою сумку, Эдди, и найди там таблетки от живота, что мамочка тебе купила на всякий случай. Девушка послушно кивнула и потянулась за сумкой на заднем сидении. — Это всё из-за этой школы… Вас там кормят, как скот, экономят на детях, а мы должны за это платить! Каспбрак молча разглядывала свои ноги, с неловкостью в движениях разворачивая упаковку. Послышалось шуршание фольги: она натянулась, когда Эдди надавила на неё своими слабыми пальцами, и с успокаивающим хрустом лопнула. Белого цвета пилюля отскочила девушке на колени, но она, не брезгуя, подняла её и сложила себе в рот, запивая предоставленной бутылкой воды. — Приехали, — сказала Соня, откинувшись в кресле, чтобы отстегнуться. Когда женщина вышла из машины, громко хлопнув дверью, Эдди отмерла и начала отстёгиваться. Она всегда немного медлила в такие моменты, словно не хотела выходить и встречаться со внешним миром. В этой маленькой машине она чувствовала себя так же комфортно, как дома. — Эддичка, скорее, доктор осмотрит нас без очереди. Каспбрак кивнула и сложила бутылку воды с таблетками в сумку, выходя из машины. Через минут пять она уже лежала в медицинском кресле их врача, у которого был очень старый, измученный для своих пятидесяти лет вид. — Я буду нажимать, а Вы говорите, если Вам будет больно, — монотонно произнёс док, натягивая резиновые перчатки. Эдди сглотнула, ничего не ответив. — Ваша мать сказала, что боль внизу живота. — Да, внизу, — дрожащим голосом ответила Каспбрак, и врач кивнул, опуская свою холодную ладонь туда. Эдди зажмурилась и вздрогнула, резко схватившись за руку мужчины. — Что Вы творите?! За дверью послышалась обеспокоенная возня Сони, которая оторвалась от сидения и подлетела к двери. — Провожу осмотр, — растерянно ответил доктор, отстраняясь. Внезапно Эдди стало за себя очень стыдно… — Там больно? — Да! — зачем-то соврала Эдди, в панике уводя взгляд. Надо же, как странно… Она ходит на приёмы к мистеру Скотту уже очень долгое время — достаточно, чтобы убедиться в том, что он хороший специалист и человек, но почему-то сейчас, когда он дотронулся до неё своей костлявой, холодной рукой в резиновых перчатках, она испытала такое отвращение, что кровь в жилах вскипела сама собой. Как будто она представила на его месте мистера Блэра… — Странно, я ничего не почувствовал: никаких опухолей, никаких повреждений, — задумчиво протянул док, складывая руки в замок. — Опишите мне, что это за боль и когда она у Вас происходит? — Как будто живот сдавливает, как перед ответственным событием, — сказала Эдди робко, всё ещё недоверчиво и пристыженно глядя на мистера Скотта. — И мне как будто бы нехорошо… — Как будто? — удивился доктор. — Боль не может быть приятной, юная леди… Может быть, Вы что-нибудь не то съели? Астматичка пожала плечами и опустила голову. — Что ж, хорошо. Сейчас, когда я не трогаю, у Вас нигде не болит? Эдди задумчиво склонила голову. Хм, странно, чувство волнения от походу к доктору до сих пор игралось в её груди, как вдруг она внезапно подумала о Рейчел и живот сдавило с такой силой, что девушка испуганно вздохнула и дёрнулась, покрываясь румянцем. Доктор смотрел на неё долго, не в силах понять причину её болей. — Может, Вы с мамой сходите на рентген? — Нет, — выпалила Эдди, всё ещё пребывая в шоке. — Нет, я, кажется, ошиблась. У меня ничего нигде не болит. Доктор удивлённо вскинул брови. — Но вы же сами утверждали, что у вас болит. — Я перепутала, — Эддичка нелепо улыбнулась, вскакивая с койки. — Позовите мою маму, пожалуйста. Доктор растерянно похлопал глазами, но вышел в коридор за Соней по велению юной леди. Только тогда Каспбрак отмерла, вскакивая с койки и наспех обуваясь. Через десять минут долгих споров матери с очень, очень уставшим от этого врачом, они, наконец, оказались в машине. — Халатность, не иначе! — возмущалась Соня, заводя свою серо-зелёную развалюху. — Да как он смеет говорить такое, когда ты вся бледная! Ну ничего, Эдди, мамочка тебя вылечит сама, без помощи этих безмозглых идиотов… — Мам, со мной всё хорошо, не надо было… — Нет! Даже не вздумай перечить маме! — крикнула Соня, и Эдди вздохнула, отворачиваясь к окну. Она уже пожалела, что рассказала маме о своих недугах. — Сейчас заедем в аптеку, я куплю тебе лекарства… На этой неделе тебе стоит остаться дома и полностью выздороветь. — Что? Но до конца учёбы осталось всего три! — Ничего страшного, милая, — с лёгкой улыбкой сказала Соня, заворачивая в аптечный переулок. — Здоровье в сто раз важнее. Тебе надо поправиться. Эдди вздохнула, отворачиваясь к окну. Ей было… плохо. Она сама не знала почему ей было так плохо, но она просто хотела к своим друзьям, а теперь вынуждена просидеть дома ещё какое-то время бок о бок с… Ух, лучше бы не рассказывала ей ничего. К тому же, как называется болезнь Эдди? Рейчелфилия? Потому что даже сейчас, думая о ней и о той ночи, у Эдди бешано стучало сердце. Ох, ну и беда… Каспбрак никак не могла понять, что же это за чувство.

***

— Эддичка, спускайся, ужин! Каспбрак открыла глаза и тут же поморщилась от яркого комнатного света, ударившего ей в глаза. Она что, уснула? Слегка пошатываясь на тонких ногах, девушка встала с кровати и пошла к лестнице, облокачиваясь о стену. Мама пичкала её таблетками уже четвёртый день подряд, а ей не становилось лучше. Наоборот, появлялась какая-то слабость и отечность. Но Эдди ничего не оставалось делать, кроме как врать матери о своём состоянии, чтобы она поскорее её выпустила. — Эддичка, ты как? Выспалась? — мать хлопотала на кухне, как пташка, неуклюже маневрируя между столешницей и столом с подносом в руках. — Да, мамуль, мне уже лучше, — Каспбрак попыталась улыбнуться, но вышло неважно. Однако Соне было достаточно и слов, чтобы почувствовать, что она идеальная мать для своего единственного ребёнка. — Кушай, а потом прийми таблетки, — женщина уселась напротив и взялась за вилку. — Хорошо, мамуль. Ужин прошёл в тишине. Соня не любила говорить за столом, потому что боялась, что пока она говорит, в рот её засосутся микробы (как объясняла это явление Балаболка). И Эдди запрещала, поэтому Каспбрак редко говорила за обедом, взяв это свойство себе за привычку. Тем не менее, приём пищи в доме по сравнению с пансионом казался просто мрачным поминальным обрядом. В отличии от дома, в пансионе была Рейчел, которая всегда умела развеять скукотищу какой-нибудь историей. Наверняка выдуманной, но настолько интересной, что у всех девочек, кроме Стэнни, нередко захватывало дух. Даже говорить не хотелось. Только слушать, слушать и слушать… А сейчас тишина — и только тиканье часов вперемешку с чавканьем матери её хоть как-то разрушало. — Эдди, ты практически не притронулась к еде. До сих пор болит живот? — Нет, все хорошо, — девушка насадила на вилку кусочек картофеля и положила его себе в рот, слабо перемалывая короткими зубами. — Мама, а почему ты никогда не говоришь о тёте Карле? И вновь повисла угнетающая тишина. Соня нахмурилась и уставилась дочери в глаза, в то время как Эдди продолжила. — И почему её не бывает на семейных праздниках?.. Она дарит мне подарки на Рождество, но сама никогда не приходит. — Потому что твоя тётя очень сильно больна, — строго ответила женщина, возвращаясь к тарелке с едой. — И больше не спрашивай меня о ней. — А чем она болеет? — Эдди! — женщина слабо хлопнула ладонью по столу так, что ложки и вилки содрогнулись, обеспокоенно стукаясь друг о друга. Медовые глаза Эдди в испуге поднялись на мать, но Соня была настроена категорично. — Зачем тебе это знать? Всё, что тебе надо знать, я уже сказала. Я запрещаю тебе с ней видеться для твоей же безопасности, это понятно? Эдди нахмурилась, откидывая вилку и вставая из-за стола. — Эддичка, куда ты?.. — Почему ты так говоришь о папиной сестре? — вдруг вскрикнула астматичка, хмуря свои подрагивающие каштановые брови. — Она единственная родственница, что осталась с папиной стороны, а ты запрещаешь мне с ней общаться — это зверство! — Эдди, — женщина невинно приподняла брови и встала из-за стола, подходя к дочери, но Каспбрак тут же ринулась от неё в сторону лестницы. — Эдди, это ради твоей же безопасности! — крикнула ей Соня ей вдогонку, но в ответ услышала лишь громкий, показательный хлопок дверью. Каспбрак старшая помрачнела, смотря дочери вслед. Она ни за что не допустит этой встречи…