С первого удара

За окном трещали сверчки, наслаждаясь темнотой, которая в Готэме была привычней любого солнечного света, где-то было слышно мяуканье кошки. — Мам, осторожнее! Светловолосая женщина лет пятидесяти накладывала самодельную шину на сломанную ногу своего сына, который лежал на диване и корчился от боли. Он так и не поехал в больницу, потому что мама была уверена, что сама сможет вылечить своего маленького Оззи. — Ума не приложу, — грустно вздохнула она, оборачивая ногу парня эластичным бинтом. — Кто вообще мог поднять на тебя руку? — Они все рано или поздно ответят, мам, — злобно произнёс Освальд, глядя исподлобья куда-то в пустоту. — В следующий раз я без промедления пойду в полицию. — В этом нет смысла, — Кобблпот пожал плечами. — Они все куплены. В Нэрроуз они не полезут, даже близко не подойдут. — Ты что, считаешь маму дурой? — женщина укоризненно покосилась на сына. — Не смей никого выгораживать! — Ты просто до сих пор не понимаешь, как устроен этот проклятый город... Мама! — воскликнул Освальд: ногу вновь пронзила острая боль. — Не спорь с мамой! Кобблпот вскочил и заковылял в сторону своей комнаты. — Оззи, тебе нельзя ходить! Проигнорировав слова матери, он громко хлопнул дверью и, плюхнувшись на кровать, уставился в потолок. В голове всплыло сердитое лицо Джима Гордона, молча говорящее о том, как сильно ему надоел Освальд Кобблпот. Такая долгожданная внезапная встреча, пусть и в очень неприятных обстоятельствах, но как же ему, Освальду, удалось так быстро всё испортить! Можно было поговорить о чём угодно, рассказать о себе, например, а он ныл о своей больной ноге. Конечно, боль была просто невыносимой, но можно было и потерпеть, ведь рядом впервые за такое долгое время был Джим Гордон! Эта идиотская влюблённость началась с того самого момента, как дурацкий Гордон переступил порог аудитории. В нём самом, да и в его речах было столько естественного мужества и образа защитника, что Освальд просто сел тогда на своём месте и открыл рот, уставившись на преподавателя. А он что-то вещал и вещал, вряд ли Кобблпот вспомнил бы, что именно, даже если бы очень постарался. Важность в тот момент представлял не смысл его слов, а лишь его голос. Спустя пару дней Освальд понял, что влюбился, причём так глупо, словно он был пятнадцатилеткой из тупой подростковой комедии. Он совершенно ничего не знал о Гордоне, но это его не останавливало, наоборот, только притягивало, как притягивает любая нераскрытая тайна. Ему многого стоило навести справки, чтобы узнать, что Джим раньше работал в полиции, что ушёл по собственному желанию. Ещё большего ему стоило узнать, что Гордон не состоит в отношениях. Он следил за ним, до сих пор удивляясь, как Джим ничего не заметил. Однако, учитывая, что для него Освальд был всего лишь тихим студентом с тараканами в голове, это было даже не странно. Ему просто в голову не пришло бы в чём-то заподозрить Кобблпота. Освальд снова вспомнил, как Джим поднял его с земли, как он прижался к крепкому мужскому телу, как ощутил запах его одеколона... Судорожно вздохнув, парень почувствовал, как пробежали мурашки по коже, приятным холодком обволакивая всё его тело. Неожиданно нога вновь дала о себе знать. Скорее всего, доктор была права, кости срастутся неправильно и, возможно, ему всю жизнь придётся хромать. В таких ситуациях Освальд всегда думал о том, что стоит радоваться тому, что он вообще сможет ходить. Всё-таки он живёт в Готэме, а Готэм — жестокий и продажный город, построенный на крови и костях своих же жителей. Джим Гордон, довольный окончанием дня, лежал в кровати и запивал свой хороший настрой ароматным виски. Встреча с молоденькой брюнеткой прошла просто прекрасно, хотя продолжения и не подразумевала. Сегодня Освальд Кобблпот чуть было не разрушил все планы Джима, после чего Гордон стал ещё больше презирать студента. «Вот и помогай после этого людям» — пронеслось в голове у Гордона. Он ведь не мог просто пройти мимо и оставить парня беспомощно валяться со сломанной ногой, пока кто-то, типа банды из Нэрроуз, не найдёт его и не покалечит ещё больше. Джим залпом допил виски и встряхнул головой, прогоняя из мыслей Освальда. Перед сном ему думать о нём совсем не хотелось. «Приснится ещё» — усмехнулся про себя Джим и, отложив опустошённый стакан на прикроватную тумбочку, выключил ночник. Говорят, даже в Готэме утром ходить по улицам безопаснее, чем в тёмное время суток, однако Нэрроуз — особое исключение. Здесь даже при свете солнца происходят жуткие события, которые не страшны лишь Ричарду Томпкинсу и его дочери. Не зря всё-таки его считают тёмным антиподом ныне покойного Томаса Уэйна. Этим утром Королева не спешила на учёбу, а медленно шла, наслаждаясь свежим воздухом и чистым небом, что было очень редким явлением в этом городе. Обычно небо Готэма было затянуто тучами, таков был климат здешних мест. Иногда, видя по телевизору новости из Метрополиса, Королева грустила, представляя, как, наверное, там солнечно, и очень жалела, что была рождена не в том месте, что вынуждена была торчать в самой ужасной части и без того не лучшего в мире города. Она знала точно, что когда её отец умрёт, ей придётся, справляясь с горем, покинуть Готэм. Ведь после смерти Ричарда она станет никем, и тогда все те, кто сдерживал себя долгие годы, отыграется на ней. Честно говоря, ей было нечего здесь терять, в этом городе её держал только отец. Друзей у девушки уже давно не было, хотя многие из Нэрроуз и пытались подружиться с ней, чтобы заручиться надёжной защитой, но она чувствовала неискренность, и это её бесило больше всего на свете. — Эй, Ли! Вздрогнув, девушка остановилась и обернулась. Увидев окликнувшего её человека, она закатила глаза и, скрестив руки, недовольно взглянула на парня. — Чего тебе, Марио? — Лесли Томпкинс, не ожидал встретить тебя на улице, — он улыбался, подходя всё ближе. — Помнится, ты была обещана мне. — Это было сто лет назад и уже давно неактуально, ты до сих пор принимаешь желаемое за действительное? К сожалению, его слова когда-то действительно имели смысл. Дело в том, что лет пятнадцать назад отец Ли и Кармайн Фальконе, отец Марио, были близкими друзьями и деловыми партнёрами. Тогда-то они и сосватали своих детей, меркантильно надеясь, что этот брак принесёт им ещё больше прибыли. Однако Фальконе очень скоро обанкротился, все сделки между ним и Томпкинсом были расторгнуты, а про сватовство и вовсе забыли. Все, кроме Марио. Увидев, какой красавицей стала его когда-то названная невеста и, осознав, как велико её наследство, он понял, что зря время терять нельзя. — Неужели тебе не скучно одной? — Марио подошёл уже слишком близко, Ли буквально ощущала его дыхание, что вызывало лишь отвращение, а не вожделение, на которое явно рассчитывал парень. Отвернувшись, она зашагала прочь от назойливого кавалера, демонстративно цокая каблуками и показывая, что разговор закончен. Однако Марио так не считал. — Ты ведь и сама понимаешь, что между нами явно была и есть химия! — Нет, не понимаю. Они шли по почти безлюдной улице и Марио еле поспевал за Королевой, не понимая, как она может так быстро шагать на своих высоких каблуках. — Остановись хотя бы на пять секунд! Раздражённо вздохнув, Ли действительно остановилась, развернувшись к парню настолько резко, что тот чуть было в неё не врезался. — Знаешь, кто меня бесит больше всего? — без единой эмоции на лице спросила она. — Охотники за кошельком моего отца. — Но я не... — Марио явно растерялся, пытаясь найти оправдание. — Ты мне и правда нравишься. — Ты меня совсем не знаешь. Послушай меня, Марио, — его имя Ли произнесла особенно презрительно, словно выплюнула что-то, очень мерзкое на вкус. — Продолжишь меня преследовать, будешь иметь дело с моим отцом. А ты ведь этого не хочешь, верно? Она в ожидании взглянула на него. Фальконе словно язык проглотил, мгновенно побледнев. — Вот и славно, — девушка улыбнулась одной из своих самых очаровательных улыбок и, развернувшись, как ни в чём не бывало, продолжила свой путь. Задерживаться и наслаждаться безоблачной погодой совсем расхотелось, как и идти на учёбу. Впрочем, отец предлагал ей бросить университет, утверждая, что с их деньгами ей это не нужно, но Лесли хотела что-то уметь, полагаясь не только на огромное состояние, которое может однажды исчезнуть из-за каких-нибудь нелепых обстоятельств. Она любила помогать людям и пошла учиться на врача именно по этой причине. С самого рождения она жила в роскоши и ни в чём себе не отказывала. Отец любил её больше жизни, поэтому до некоторых пор Ли думала, что так живут все. Однако, стоило ей познакомиться с соседскими ребятами, стоило завести своих первых друзей, как девочка увидела то, насколько сильно она от всех них отличается. Ей было страшно слушать истории от своих одноклассников, которых частенько лупили родители, ведь она даже представить себе не могла, чтобы её отец хоть раз поднял на неё руку. Она чувствовала безмерную вину за то, что ей повезло больше, и помощь людям стала её искуплением. Однако, несмотря ни на что, некоторые дети относились к ней с завистью и неприязнью. Однажды одноклассник, имя которого Ли уже не помнила, выждал время после уроков и, когда девочка вышла из школы, избил её ногами. Впервые в жизни Ли испытала на себе физическое насилие. Домой она пришла в шоковом состоянии, игнорируя вопросы отца о том, почему её одежда в грязи и почему девочка так много молчит. Тогда он сказал ей, что если её кто-то обидел, то стоит ей назвать лишь имя, и этот человек ответит за свои действия. Лесли долго смотрела на него, думая, нажаловаться ли на обидчика, и в итоге промолчала. А на следующий день пришла в школу и разбила хулигану нос. Со временем репутация Ричарда Томпкинса возросла, и теперь никто даже слова не смел сказать против его дочери. В Нэрроуз была привычка, сродни тюремной, нарекать всех подряд кличками. Именно так Лесли Томпкинс и стала Королевой. Неприступной и совершенно одинокой. В университет Освальд явился на костылях. Ногу пронзала боль при каждом движении, поэтому лицо Кобблпота выражало невыносимые муки буквально на каждом шагу. — Здорово же они тебя отделали, — Эд сочувственно покосился на него. Они встретились у ворот и решили, что лучше держаться вместе. Защитить друг друга они вряд ли смогут, но всё же так было спокойнее. — Их уже давно следует проучить, — озлобленно произнёс Освальд. — Я бы на твоём месте был поосторожнее, — усмехнулся Нигма. — Что в этой жизни даётся тебе бесплатно только два раза? — Понятия не имею, Эдвард, — раздражённо ответил Освальд и снова скорчился от боли. — Зубы, — его собеседник улыбнулся как ни в чём не бывало. — Так что побереги их и не лезь в омут, который тебя сожрёт. — Много ты понимаешь, — проворчал Кобблпот. С самого утра мама настаивала на том, чтобы Освальд сидел дома, но тот был непреклонен. Его нога опухла и с каждым часом горела всё сильнее, но он не мог пропустить день, в котором, возможно, ему предстояло встретиться с Джимом. По коридорам университета туда-сюда сновали студенты, образуя бесконечно подвижный поток, в котором Освальд сам не заметил, как наткнулся на кудрявую девушку. — Смотри, куда идёшь! — воскликнул он, чудом устояв на ногах. — Сам смотри, куда идёшь! — девушка злобно сверкнула по-кошачьи зелёными глазами и, подняв упавшие тетради, удалилась, растворившись в толпе. — Нет, Эд, ну ты видел?! — продолжил возмущаться Освальд. — Готов поспорить, она первокурсница, они все такие борзые! — Ты же сам на неё налетел, — пожал плечами Нигма. — Я ей хотя бы не грубил! — Ну, вообще-то, ты нагрубил ей первый. — Эй, ты вообще на чьей стороне?! — окончательно разозлился Освальд. День у него уже не задался, может, и правда, стоило послушать маму и остаться дома? — Вот поэтому ты постоянно и огребаешь, — насмешливо произнёс Эд. — Ведёшь себя как малолетняя истеричка. От этих слов Освальд даже остановился, трясясь от злости. — Это я-то истеричка? — закипая, спросил он, сжав рукоятки костылей так, что побелели костяшки. — Успокойся, это дружеское замечание, — Эд похлопал Кобблпота по плечу, от чего тот вздрогнул и отдёрнулся. — Господи, да прекрати ты уже, я же тебя бить не буду! — Ещё бы ты попробовал, — хмыкнул парень, осмелев. — Вот разберусь с бандой из Нэрроуз и поймёшь, что не зря решил со мной дружить. — Освальд, Освальд, — устало вздохнул Нигма. — Не стоит к ним лезть. — Это им не стоило ко мне лезть, — процедил Кобблпот. — Я заканчиваюсь, меня набираешься, а всё равно не хватает. Что я? — Эд подмигнул ему. Освальд устало закатил глаза. — Не знаю. Не знаю я ответов на твои загадки. Вода? — Неправильно. Терпение, — довольно ответил Нигма и, поправив воротник рубашки, двинулся дальше. Освальд не нашёлся, что ответить, поэтому молча заковылял вслед и тут же почувствовал, будто чего-то не хватает. На секунду он замер, не понимая, что не так, и только похлопав себя по карманам, понял, что его кошелёк пропал. На этот раз Кобблпот лишь опустошённо вздохнул, надеясь, что это последняя неудача на сегодня и, стараясь не думать о пропаже, хромая и закусывая губы от боли, направился на пары.