С первого удара

Едва Освальд успел проснуться, как понял, что лежит явно не в своей кровати. Услышав шорох справа от себя, он обернулся и, увидев рядом с собой спящего Эда, мгновенно вскочил. Воспоминания кувалдой ударили по мозгу и, осознав, что он вчера натворил, Кобблпот почувствовал, как холодеет изнутри. Оперевшись на костыли, заботливо поставленные у изголовья кровати, он вышел из комнаты и тут же ощутил, как вкусно пахнет чем-то съедобным. Слишком вкусно для того, чтобы поверить, что он действительно в квартире у Эда. Высунувшись на кухню, Освальд с удивлением обнаружил темноволосую девушку, перемешивающую что-то у плиты и, стоило ему понять, кто перед ним, прежде чем она обернулась, он галопом ускакал на одной ноге обратно в спальню. — Эд! — он что было силы ткнул спящего друга костылём в плечо. Тот что-то бессвязно промычал, перевернувшись на другой бок. — Эд, проснись немедленно! — Ещё пять минут, — отозвался Нигма, не открывая глаз. — Какие пять минут! — возмущённый Освальд снова ткнул его. — Что у тебя на кухне делает Королева Нэрроуз?! — Пожелай ей доброго утра за меня, — ответил Эд, прячась от него под пледом. — Она вчера больше всех за тебя переживала. Ещё больше рассердившись, Освальд сдёрнул с него плед, после чего Эд не выдержал и резко сел. — У тебя совесть есть? — мрачно спросил он у Кобблпота, закутался в плед и вышел из комнаты, направляясь к источнику аромата, так редко появляющегося в этой квартире, в то время как Освальд остался в спальне, размышляя, стоит ли ему идти вслед за другом. Найти в доме Эда что-то съедобное было довольно сложно, но Ли удалось это сделать и сейчас готовила пасту на троих, ожидая пробуждения парней. — Могла бы поспать чуть подольше, — зевнув, Эд прислонился к дверному косяку. — Вкусно пахнет. — Мне не хотелось спать. Надеюсь, ты не сердишься, что я залезла в твой холодильник? — повернувшись к нему, Ли улыбнулась, отчего парень моментально отвёл взгляд. — А без очков ты, кстати, гораздо симпатичнее. — Сейчас же прекратите обмениваться любезностями! — за спиной у Нигмы появился Освальд, прерывая разговор. — Ты из Нэрроуз! Не знаю, что тебе нужно в этой квартире, но доверять я тебе не намерен! — Освальд, это я её сюда пригласил, — устало объяснил Эд, не оборачиваясь. — Мы не знали, сколько в тебе моего раствора, поэтому я решил, что лучше здесь будет доктор. Освальд заметно смягчился, но всё ещё поглядывал на Ли недоверчиво. Лишь когда они сели за стол, Кобблпот язвительно поинтересовался: — А что, если она решила отравить нас? Эд тяжело вздохнул, всеми силами игнорируя его, но Ли молчать не стала. — В таком случае ты станешь последним, кто будет об этом знать, — подмигнула она Освальду. Он нервно сглотнул и, покосившись на Эда, который уже съел почти половину тарелки и никаких признаков плохого самочувствия не проявлял, взялся за еду. — Я не думал, что ты вообще умеешь готовить, — произнёс Нигма, доев свою порцию. — О, стереотипы о богатеньких детях, — усмехнулась Ли. — Я назло им делала всё, что не присуще богачам. — У моей мамы всё равно вкуснее, — с набитым ртом произнёс Освальд, за что был награждён недовольным взглядом Эда. — Не сомневаюсь, — ответила девушка, намеренно холодно улыбаясь. Сейчас, даже несмотря на показушное недовольство Кобблпота, она понимала, как же сильно соскучилась по простому человеческому общению. Великовозрастных друзей отца, норовящих залезть к ней под юбку, Ли и за людей-то не считала, как и подпевал Громилы, слепо следующих за ним по пятам и не имеющих собственного мнения. Ли предпочитала держаться подальше и от тех, и от других, относясь к ним лишь с отвращением. Также, помимо банды из Нэрроуз, были и другие её ровесники — дети друзей отца, но от тех так и пахло деньгами, которые те выставляли напоказ. С ними было неуютно, да и поговорить было не о чем, разве что обсудить кого-то менее удачливого или же события, произошедшие на буржуйских мероприятиях их родителей. Однако сейчас, сидя за столом с «неудачниками», как их назвал Эд, Ли чувствовала себя максимально комфортно и невольно задавалась вопросом: может быть, это с ней что-то не так? Она заметила, что, несмотря на небольшие споры, парни не выглядели так, словно готовы воткнуть друг другу ножи в спины, в то время как богачи из Нэрроуз мало того что именно так и выглядели, они эти ножи без промедления втыкали. После завтрака Томпкинс решила, что задерживаться не стоит, особенно учитывая пусть и не вполне серьёзное, но всё же, отношение Освальда к ней. — Я рада, что с тобой всё в порядке, — сказала она ему, уже обуваясь. — Спасибо, если не льстишь, — усмехнулся он. Она протянула ему руку на прощание. К удивлению девушки, Кобблпот пожал её ладонь и даже не сказал ничего язвительного. Прибиравшийся до этого на кухне, Эд вышел в прихожую, всё ещё кутаясь в плед. — Прости за бардак, — запоздало извинился он. — Надеюсь, что не напугал тебя с утра своим видом. — Не напугал, — Ли улыбнулась и, подойдя к Нигме, забралась ладонями под плед и обняла его. Эд буквально окаменел и ошарашенно распахнул глаза, окончательно проснувшись. — Спасибо тебе за то, что выделил мне целый диван. Это было очень мило, я видела твою кровать и она ужасна. Отстранившись, девушка направилась к выходу, в последний раз обернулась, всё ещё улыбаясь, бросила «пока, парни» и вышла. Эд смотрел ей вслед, всё ещё ощущая тепло её тела и прикосновения тонких рук даже сквозь футболку, явственно слыша стук своего бешено бьющегося сердца. — Вытри слюни, Ромео, — презрительно одёрнул его Освальд. — На тебя смотреть противно. Когда Ли вернулась домой, она первым же делом поспешила заглянуть в кабинет отца, чтобы поздороваться. Ричард беседовал с мужчиной пожилых лет, по всему столу были разбросаны бумаги, словно они строили какой-то грандиозный план. — Привет, — приоткрыв дверь, Ли кивнула отцу и уже хотела покинуть кабинет, как вдруг поняла, что напротив отца сидит Кармайн Фальконе собственной персоной. — Здравствуй, милая, — Ричард кивнул ей и, заметив её удивлённый взгляд, добавил: — Мы с Кармайном заключили новую сделку, былые отношения снова в силе. — Добрый день, — поздоровалась Ли, осторожно покосившись на Фальконе. — Лесли, милая, — мужчина встал и, подойдя к ней, взял её ладонь в свои руки. — Неужели это ты? Сто лет тебя не видел, ты стала настоящей красавицей. — Она вся в мать, — с усмешкой заметил Ричард. — Дорогая, может, расскажешь где ты пропадала этой ночью? — У нас была студенческая вечеринка, — Ли перевела взгляд на отца, сидящего за столом и потягивающего коньяк из гранёного стакана. — Я осталась ночевать у друзей. Разве я недостаточно взрослая, чтобы ночевать там, где решу сама? Фальконе кашлянул, выпуская ладонь Ли и, повернувшись к Ричарду, сказал: — Мне пора. Когда я уйду, будь добр, расскажи дочери о новых обстоятельствах её жизни. С этими словами он, смерив Ли недовольным взглядом, покинул кабинет, закрыв за собой дверь. — Что происходит? — спросила девушка, садясь стул напротив отца. — О чём он вообще говорил? — Видишь ли, милая, — Ричард залпом опустошил стакан, после чего продолжил. — За те годы, пока мы с Кармайном были в ссоре, он построил огромную империю, шёл по головам, подкупал всех подряд, уж не знаю, откуда он взял деньги и как ему всё сошло с рук... «Кто бы говорил» — подумала Ли, но промолчала, сдержав насмешливую улыбку. — Причём здесь я? — спросила она, разглядывая разбросанные по столу листы бумаги, на которых судя по всему, схематично были изображены архитектурные проекты. Положив руки на стол, она внимательно посмотрела на отца. — Какие ещё обстоятельства он имел в виду? — Ли, — Ричард тяжело вздохнул. Заметив блуждающий взгляд дочери, он одним движением собрал листы и сложил их в общую стопку. — Фальконе подмял под себя весь Нэрроуз, ещё немного, и весь Готэм будет принадлежать их семье. Он пришёл пока что не с угрозой, но с предложением, от которого я не смог отказаться, потому что от него зависит моя и, главное, твоя жизнь. — Боюсь представить, что это за предложение такое. — Некоторые деловые соглашения. Ему перешла большая часть земель и заведений, он предлагает мне отдать оставшуюся часть мирным путём, при условии, что я буду получать с неё некоторый процент. Наши финансы значительно упадут, но бедствовать мы не будем. — Поступай, как посчитаешь нужным, — Ли пожала плечами. — Главное, чтобы нам ничего не угрожало. Но я всё-таки не поняла, причём здесь я? — Лесли, — Ричард погладил руку дочери. — Марио, сын Кармайна, тоже выставил свои условия. Он хочет, чтобы ты стала его женой. — Что? — Ли испуганно уставилась на отца, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Но ты ведь отказал ему? — Речь шла о твоей жизни, — он сочувствующе смотрел на девушку. — Поэтому нет. Я дал им согласие. — Ты что, издеваешься? Ли отмахнулась от руки отца и, всеми силами стараясь держать себя себя в руках, отодвинулась от стола, мысленно считая до десяти и не глядя на Ричарда. — Ты ещё молода и, возможно, не понимаешь, — осторожно произнёс он. — Но это ради твоего же блага. Да и Марио не худший вариант, у него отличное наследство, вы ровесники... Вы ведь хорошо общались в детстве? — Да какое это имеет значение?! — не выдержав, закричала Ли. — Почему ты решил, как стоит распоряжаться моей жизнью? Я ведь понимаю, что всё дело в деньгах, это уже не первый раз, когда ты вертишь мной, словно игрушкой! — Я не понимаю о чём ты... — начал было Ричард, но дочь резко перебила его: — Прекрасно понимаешь! Не ты ли заставлял меня надевать короткое платье и сидеть чуть ли не на коленях у своих потенциальных бизнес-партнёров? – Это было давно! — Какая разница, пап? Это снова повторяется и на этот раз выходит уже за все рамки! Думаешь, я смогу спать с этим Марио? Притворяться, что люблю его? Да он мне противен! Она резко замолчала, вспомнив, как на днях столкнулась с Марио по дороге в университет. Выходит, так он готовил её к предстоящей новости? Думал, что будет взаимно симпатичен девушке, и потому она лишь обрадуется его предложению? Встав со стула, Ли подошла к окну и взглянула на раздробленные временем и вандалами улицы. — Пойми, дело не только в том, что это выгодный союз, — Ричард встревоженно вперился взглядом в её спину. — Речь в самом деле идёт о жизни и смерти, женитьба — лишь часть сделки. Я всю жизнь делал всё ради тебя, пожалуйста, один раз и ты переступи через себя ради нашей семьи. — Я тебя ненавижу, — тихо бросила Ли и, не глядя на отца, быстрым шагом покинула его кабинет. Ночь в Нэрроуз была одной из самых беспокойных. И то ли бешеный ветер был в этом виноват, то ли обряд, который проводила опаснейшая банда Готэма. Заброшенный сарай на окраине района частенько пустовал, но только не сейчас. Сейчас банда из Нэрроуз принимала в свои ряды нового члена, который мужественно терпел боль, пока Художник, тихий парень худощавого телосложения, славящийся своей холодной жестокостью, раскалённой спицей ставил ему метку «9» на груди — порядковый номер новенького в команде. На улице, рядом с сараем, горел костёр — единственный источник света сейчас. У распахнутых дверей стоял Громила, довольным взглядом наблюдая мучения новичка. Когда этот парень впервые подошёл к нему с просьбой взять его в команду, главарь был уверен, что он не выдержит испытания раскалённым железом. Но сейчас, когда новенький, несмотря на страшную боль, не издавал ни звука, Громила понимал, как сильно в нём ошибался. Когда экзекуция подошла к концу, он медленно подошёл к парню, притянул его к себе за затылок и, прислонившись к его лбу своим, сказал: — Ты один из нас. Поэтому ты можешь сам выбрать себе имя. Парень внимательно посмотрел в глаза главарю, после чего медленно улыбнулся и произнёс: — Джокер.