С первого удара

Небо уже начало темнеть, сгущались сумерки. Как правило, осенью ночь наступала гораздо раньше, и вечно угрюмый город выглядел ещё более мрачным. Селина вышла из дома Эда, когда над головой уже были видны звёзды. Она любила это время суток, когда на город опускалась тьма. Во тьме девушка чувствовала себя комфортнее всего, словно в ней можно было спрятаться от окружающего мира. Раньше они с матерью, ныне покойной Марией Кайл, жили в тесной комнате на окраине города, которую Мария снимала, зарабатывая своим телом. Она часто приводила в дом мужчин — своих клиентов, не любовников, и Селина убегала на кухню, где тихонько отсиживалась в тёмном углу, не включая свет. Из соседней комнаты доносились стоны матери, иногда крики — мужчины могли бить её, они же заплатили деньги. Девочка часто плакала, ей хотелось помочь матери, но она продолжала сидеть на потрёпанном диванчике, прижав колени к груди и глотая горькие слёзы. В один такой вечер, когда девочке было тринадцать, к ней подошёл сосед, мужчина примерно тридцати лет, большой любитель выпить, а оттого уже успевший постареть. — Прелесть, ты снова прячешься от мамки? — подсев к Селине, он заправил непослушную вьющуюся прядь ей за ухо. — Я не прячусь, — девочка мотнула головой, отодвигаясь от мужчины. — Моя мама работает. — И как же она работает? От него несло перегаром и махоркой. Пододвинувшись к Селине, он обнял её за плечи и коснулся губами её лба. — Отпустите меня, — испуганно, но твёрдо произнесла девочка, чувствуя, что от страха не может даже пошевелиться. — Не хочешь попробовать сделать то же самое, что делает твоя мама? — Отпустите, — повторила Селина, отвернувшись от дурно пахнущего соседа. — Или я буду кричать. К счастью, кричать не пришлось, потому что в тот момент, когда он наклонился к ней, из комнаты вышла полуобнажённая Мария с сигаретой в руках и, увидев пристающего к её дочери мужчину, с криками прогнала его. После этого она долго обнимала и утешала молча плачущую Селину, смотрящую куда-то в пустоту. Через какое-то время Марию убил один из её клиентов. Селина никогда не была близка с матерью, но сердце её разрывала тоска, когда она бежала из ужасного, но успевшего стать ей родным, дома. Бежала от мерзкого соседа и от тёмного угла на кухне. Она поселилась в заброшенном гараже на юге города, некоторое время занималась мелкими кражами и лишь спустя полгода вновь отправилась в районную школу, решив встать на более-менее правильный путь. Селина училась в ужасном классе, но выбора у неё не было. Кое-как она закончила школу, почти каждый день борясь с желанием всё бросить. Её останавливала лишь мысль, что она может повторить судьбу матери. Селине удалось поступить в Готэмский университет, но в основном благодаря тому, что она смогла украсть правильные ответы перед вступительными экзаменами. Теперь девушка училась на факультете искусств, впрочем, училась она примерно так же, как в школе, радуясь тому, что выбрала хотя бы не технический факультет. Жильё Кайл так и не сменила, лишь обустроила свой гараж со временем, приспособившись даже к холодной погоде. И хотя она старалась жить правильно, воровать у случайных прохожих всё же продолжала, выживая на украденное и на мизерную зарплату в котокафе. Втянув носом вечернюю прохладу, Селина натянула на голову капюшон и направилась автобусной остановке. Вдалеке что-то вспыхнуло, когда она подняла взгляд к звёздам. Огонь медленно расползался в окне квартиры жилого дома, пожирая чернотой занавески. Несколько секунд Селина смотрела на пламя, после чего, поддавшись непонятному порыву, бросилась к дому с горящей квартирой, где уже начали собираться люди. На четвёртом этаже, высунувшись из опалённого огнём окна, с ужасом смотрела вниз девочка лет двенадцати. В детстве Кайл прозвали Кошкой за её ловкость, которую она годами тренировала, ползая по деревьям и бегая по крышам. Прозвище давно забылось, но навыки остались. Подбежав к крыльцу, девушка схватилась за навес и, подтянувшись, переползла на небольшой выступ перед водосточной трубой. Выдохнув, она мысленно пожелала себе удачи и, обхватив трубу руками, поползла вверх, надеясь не свалиться. Она сама не понимала причины своего героизма, может, воспоминания так подействовали на неё и, увидев в беде девочку примерно такого же возраста, в каком была Селина во время худшего периода в своей жизни, она решила, что обязана её спасти. На третьем этаже Кайл вновь опустила ноги на выступ, стараясь не смотреть вниз, где собралась уже приличная толпа. Ладони саднило, но обратного пути не было, ей оставалось преодолеть ещё один этаж. Времени было мало: площадь пожара росла в геометрической прогрессии. Вновь схватившись за трубу как можно крепче, Селина продолжила карабкаться. Когда она почти добралась до четвёртого этажа, её нога соскользнула с бетонной поверхности дома, сердце ушло в пятки, Селина прикусила губу, держа свой вес практически на одних только руках, болезненно переносящих контакт с трубой. С трудом оперевшись о стену соскользнувшей ногой, девушка всё-таки смогла добраться до четвёртого этажа и, прислонившись к стене, по небольшому выступу осторожными шагами направилась к окну. Снизу ей что-то кричала толпа, но Селина старалась не слушать и не смотреть на собравшихся людей, слыша лишь своё гулко бьющееся сердце. Наконец она добралась до горящего окна, шипящего и щёлкающего от огня. Схватившись за уцелевший край рамы, Селина как можно быстрее скользнула внутрь. Девочки рядом с окном уже не было и Кайл, чертыхнувшись, громко окликнула: — Есть кто-нибудь? — Я здесь! — раздался голос из соседней комнаты. Прикрывая лицо рукавом, Селина бросилась к источнику звука, но столкнулась со стеной огня. Мысленно она прокляла себя за то, что поддалась героическому порыву и, закашлявшись от ударившего в лицо дыма, осмотрелась в поисках чего-то, чем можно хотя бы временно заглушить огонь. Абсолютно всё охватил пожар, подбирающийся теперь и к испуганной Селине, как вдруг её боковое зрение засекло тёмную фигуру, буквально влетевшую в окно. Резко обернувшись, девушка во все глаза уставилась на приближающееся к ней существо, и чуть было не закричала, увидев того самого демона, который спас Освальда. Одним движением он раскидал вокруг себя небольшие шарообразные предметы, которые тут же испустили клубы ледяного пара, моментально тушащего огонь. Бросив такой же шар в комнату, где спряталась девочка, демон схватил её за плечи, прижимая к себе, после чего уже вместе с пострадавшей бросился к Селине, но та уже бежала к выходу, защищаясь от огня курткой. До входной двери пожар добраться практически не успел, и демон, передав спасённую девочку Селине, с ноги распахнул дверь, опередив Кайл, которая уже была готова схватиться за раскалённую ручку. — Господи, спасибо вам, — прошептала девочка, как только они покинули квартиру. Несколько секунд она смотрела на Селину и странного человека в маске, после чего порывисто обняла девушку и бросилась вниз по лестнице. Демон же побежал наверх, и Селина последовала за ним. — Кто ты? — громко спросила Кайл, не отставая ни на шаг. Он не ответил, проносясь по лестнице со скоростью света. Она запрыгнула вслед за ним на чердак, а после на крышу, где демон, подойдя к самому её краю, внимательно уставился вниз, глядя, как окружили спасённую девочку люди. К дому уже подъехали пожарные. — Ещё немного, и её бы не стало, — произнёс демон своим пугающе низким голосом. — Но тебе не стоило так рисковать. — Ты же рискнул. Кайл быстрым шагом преодолела расстояние между ними и внимательно взглянула на незнакомца. — Так кто ты? Он повернулся к Селине, глядя на неё из-под белых линз на своей маске. Он знал эту девушку, даже пытался познакомиться с ней однажды, но ему не удалось. — Бэтмен, — ответил он коротко. Она окинула взглядом длинный плащ, затем посмотрела на символ на его груди и задумчиво произнесла: — Так значит ты летучая мышь, а не демон. Он усмехнулся. — Я похож на демона? — Демон не стал бы спасать людей, — пожала плечами Селина. — А внешность бывает обманчива. Так что нет. Не похож. — Не рискуй так больше, пожалуйста, — попросил он вежливо, но твёрдо. — Помни, что ты не кошка, у тебя только одна жизнь, а не девять. И, перепрыгнув ограждение, он бросился вниз. В ужасе Селина побежала к краю крыши, ожидая увидеть, как Бэтмен расшибается в лепёшку, но он, схватившись за трос, прицепленный к одному из домов, почти что летел. — Спасибо, — только и произнесла Селина, провожая его взглядом. Её длинные светлые волосы рассыпались по поверхности кушетки, нежная кожа запястий покраснела после контакта с наручниками. — Отпустите его! — закричала девушка. — Отпустите, и тогда я ваша! Джим распахнул глаза и принялся судорожно глотать воздух, вперившись взглядом в белый потолок. — Дружище, ты живой? — к нему подскочил Харви, до этого почти задремавший на небольшом диване, расположенном в углу палаты. — Где я? — Гордон приподнял голову, растерянно оглядываясь. Он лежал на кушетке, а над его головой стояла капельница, подсоединённая к его руке. — Тот псих, что устроил расстрел в участке, отравил тебя каким-то странным газом, — пояснил Харви. — Ты умер, но тебя реанимировали, буквально вытащив с того света. — Вы его поймали? — Он выпустил какой-то слезоточивый газ и исчез. И, Джим... Он украл ту папку, что я тебе дал. — Но у вас же осталась копия? — Копия была только на компьютере капитана Эссен, но и она пропала. Предполагаю, что этот человек связан с пропавшими девушками. — Это можно использовать как зацепку, — Джим резко сел. — Тебе лучше прилечь, — Харви осторожно взял его за плечи. — Ты всё-таки чуть не умер. — Я не могу лежать, когда происходит такое, — возмущённо проговорил Джим, сопротивляясь. — Джим, — Харви посмотрел на него как можно мягче. — Может, ты забыл, но ты уже не работаешь в полиции. Это не твоя компетенция. — Я вспомнил её, — произнёс Гордон, глядя Буллоку прямо в глаза. — Девушку. — Ты серьёзно? — Она мне снилась. Я видел только её волосы... Длинные и светлые. Но теперь я хотя бы знаю, что она была блондинкой. И там происходило что-то странное... — Джим напрягся, нахмурив лоб. — Она была прикована наручниками в какой-то лаборатории. — Неплохая зацепка, — задумчиво произнёс Харви. — Но этого всё же маловато. Может, вспомнишь что-нибудь ещё? — Вряд ли, — грустно усмехнулся Гордон. В ушах всё ещё стоял голос возлюбленной незнакомки, умоляющий отпустить его взамен на её свободу или, может, даже жизнь. Освальд воткнул наушники в уши и уставился в окно автобуса. Небо стало тёмно-сиреневым, пока он, выйдя из дома Эда, медленно гулял, размышляя о том, что, может быть, он всё же не прав насчёт Ли. Может, он ведёт себя так же, как его обидчики, вешая на неё ярлыки? Вытянув сломанную ногу, Освальд пристроил костыли к окну, надеясь, что они не упадут. Автобус тронулся с места, когда кто-то резко плюхнулся на свободное сиденье рядом с ним и бесцеремонно вырвал наушник у него из уха. — Какого чёрта? — возмутился Освальд, резко обернувшись, и, встретившись взглядом с Джеромом, испуганно замер. — Ну, привет, — усмехнулся рыжеволосый, подмигнув Кобблпоту. — Ты что, следил за мной? — Лишь за тем, чтобы попросить тебя удалить то фото, — улыбка сползла с лица Джерома, и он уже абсолютно серьёзно взглянул на Освальда. — У меня могут быть большие неприятности. — Можно подумать, меня волнуют твои неприятности, — язвительно произнёс Освальд. — Мне надоело терпеть побои, мне, между прочим, ногу сломали. Ты в курсе, что из-за этого я буду хромать всю жизнь? — Я могу тебе помочь, — спокойно ответил Джером. — Если ты согласишься удалить то фото. — Мне не нужна твоя помощь, — процедил Освальд. — И если ты не отстанешь от меня сейчас же, то это фото увидит твой хозяин. — Он мне не хозяин, — Джокер насмешливо поморщился. — Я хотел попасть в их банду лишь для того, чтобы быть в своей среде, но это временно. Они бесят меня не меньше твоего. — Мне всё равно, — резко перебил его Кобблпот. — Я уже высказал свою позицию, а что с этим делать — решать только тебе. Он демонстративно отвернулся к окну, всем видом показывая, что разговор окончен. Джером тяжело вздохнул. — Ведёшь себя как неприступная сучка, — сердито усмехнулся он, когда автобус прибыл к следующей остановке. Освальд выпучил глаза, возмутившись, и уже собирался сказать рыжему что-то оскорбительное, как тот молча встал и быстрым шагом покинул автобус.