С первого удара

— Ты серьёзно устроил простое человеческое свидание? — Нечего было меня на слабо брать. Усмехнувшись, Джим бросил взгляд в сторону окна. На фоне почти чёрного неба до сих пор шёл снег. Гордон развалился на диване после долгого дня, всё ещё расслабленный от вина. Он позвонил Харви, как только пришёл, чтобы сообщить о прошедшем вечере, чем очень удивил друга, не рассчитывающего на то, что Джим прислушается к его совету. — Ты даже не попытался затащить её в постель? — раздался в трубке всё ещё недоверчивый голос Буллока. — Она меня поцеловала. На этом всё и закончилось. — Серьёзно?! — судя по звукам, Харви явно что-то уронил. — Знаешь, теперь мне просто страшно брать тебя на слабо. — На самом деле мне даже понравилось, — задумчиво подняв глаза к люстре, слепящей ярким светом, Джим улыбнулся. — Она, кстати, милая и с ней можно много о чём поговорить, хотя она немного странная. Но не думаю, что это минус. — Чувак, кто ты и куда ты дел моего друга? Гордон рассмеялся, закрыв глаза, всё ещё видя отпечаток от света люстры. — Будет забавно, если у нас с ней что-то выйдет. — Давно пора! — Только она моя студентка. — Позвать на свидание студентку, — Харви усмехнулся. — Это ещё додуматься надо. Но ей же есть восемнадцать? — Конечно. Она на пятом году обучения. Правда перевелась только в этом году, до этого жила в соседнем городе и училась там же. — Ну и хорошо. Рад, что теперь, возможно, в твоей жизни появится что-то прекрасное. — Посмотрим, — коротко ответил Джим, не желая гадать. — Если что, ты же помнишь, кого благодарить? — с намёком в голосе спросил Буллок. — Помню, — усмехнулся Гордон. — Ты любишь шотландский виски. — А ещё я люблю Фиш. Поэтому был бы очень рад, если бы ты вёл себя с ней любезнее. Джим тяжело вздохнул, но на следующий день всё же попробовать заговорить с Муни и хотя бы понять, почему же он её так бесит. Улицы Готэма были покрыты небольшим слоем снега, который так и не растаял, а дороги — корочкой льда, на которой Джим чуть было не навернулся уже у самого университета. Чертыхнувшись, он вошёл в здание, надеясь, что его неуклюжие манёвры никто не видел. Повесив пальто в раздевалке, он направился к кабинету философии. Уже у двери Джим прокашлялся, прочищая горло и, поправив костюм, постучал. — Входите! — Доброе утро, мисс Муни, — произнёс Гордон, едва открыв дверь. — О, не могу сказать того же, — ответила Фиш. Улыбка сползла с её лица. «Ну вот, опять» — недовольно подумал мужчина и, сделав глубокий вздох, попытался доброжелательно улыбнуться, хотя улыбка вышла больше похожей на оскал. — Харви попросил меня быть с вами дружелюбней. Но я и так стараюсь, а вы постоянно пытаетесь меня задеть, даже сейчас, за что? — Вы так до сих пор и не поняли? — Фиш холодно усмехнулась и, встав из-за стола, медленно подошла к Джиму. — Из всех полицейских Харви был единственным, кто не пытался найти в моём клубе наркотики, проституцию и прочий криминал. А вот вы, возможно, не помните, но именно вы ещё несколько лет назад посягнули на мои владения. Не из-за вас, конечно, мой клуб закрыли и не из-за вас рухнула моя карьера, но из-за таких, как вы. — Я и правда не помню, — растерялся Джим. — Но если что и привело меня в ваш клуб, так это явно какое-то преступление! — Я не собираюсь это выяснять, — презрительно отрезала Фиш. — Мне абсолютно всё равно. Я лишь высказала свою позицию относительно вас, потому что вы спросили, а ваша позиция меня не интересует. Так что извольте удалиться и позвольте мне начать готовиться к рабочему дню. И как бы сильно Джим не хотел ответить ей что-то язвительное, он лишь терпеливо стиснул зубы и молча покинул кабинет. Хромая по коридору, Освальд старался не смотреть на проносящихся мимо студентов. Он вновь практически не спал всю ночь, в последний раз такое происходило во время его глупой влюблённости в Джима. Теперь же влюблённости не было, было просто очень много ненужных ему мыслей, которые не давали сомкнуть глаз. Он до сих пор не мог понять, зачем Джером поцеловал его, что сподвигло его сделать это? Неужели симпатия? Или же это был секундный порыв, спровоцированный их долгим уединением? Навстречу Освальду шёл Эд, такой же потерянный и задумчивый, как Кобблпот. Поравнявшись, парни синхронно спросили: — Что случилось? Взглянув друг на друга в замешательстве, они так же синхронно ответили: — Поцелуй. — Только не говори, что опять полез к Гордону! — воскликнул Эд и испуганно оглянулся, поняв, что это было слишком громко. — Нет, — поморщился Освальд. — Это был... Не он. А у тебя-то кто? — Ли. — Боже мой, ты всё-таки поцеловал Королеву Нэрроуз? — Это она меня поцеловала. Кобблпот удивлённо взглянул на Нигму, который, после абсолютно равнодушных ответов, продолжил свой путь, как ни в чём не бывало. — Постой, что? — переспросил Освальд, догоняя его. — Так вы теперь... Вместе? — Нет, — коротко ответил Эд, не глядя на него. — Она меня избегает. Последнюю фразу парень произнёс с уже с более печальной интонацией. Ли выбежала из его квартиры до того, как он успел что-либо ответить на её фразу. Любовь. Это и был второй ключ. Эти слова заставили его буквально забыть обо всём, даже о Загадочнике, который действительно почти уничтожил его личность. Эд видел лишь Ли, она была так близко, такая тёплая и так вкусно пахла, что казалось, будто он влюбляется ещё сильнее, если такое, конечно, ещё было возможно. Самое главное — она спасла его. Стоило её губам коснуться его губ, как Эд разорвал тот ментальный барьер, построенный Загадочником и мешающий ему выйти наружу, он буквально вынырнул из топящей его глубины. Впервые в жизни чувства настолько перевесили его рассудок, что это казалось нереальным. Но всё закончилось именно тогда, когда Эд собирался сказать Ли, что без памяти в неё влюблён. Она, опомнившись, удивлённо посмотрела на него и, не сказав больше ни слова, умчалась прочь. Он пытался дозвониться до неё, но она не брала трубку. Все выходные он думал лишь о ней, заливал свои мысли алкоголем и почти не спал. А этим утром, увидев Ли в коридоре универа, Эд быстрым шагом направился к ней, но она, заметив его, скрылась в толпе. Тогда-то он и понял, что Ли, скорее всего, просто догадалась о его чувствах к ней, а тот поцелуй был лишь средством избавления от Загадочника. Но зачем она тогда сказала про второй ключ к своей загадке? Неужели ей просто нравилось играть с его чувствами? — Избегает? У меня похожая ситуация, — Освальд грустно усмехнулся, вырывая Эда из вновь наплывших мыслей. — Один парень показался мне не тем, кем был на самом деле. — Да что за парень? Может, объяснишь? Нигма резко остановился, окидывая друга раздражённым взглядом. Кобблпот нерешительно оглянулся по сторонам и, подойдя к нему ближе, еле слышно произнёс: — Джером Валеска. От неожиданности отпрянув, Эд удивлённо уставился на Освальда, надеясь, что тот шутит. Но, судя по его взгляду, не шутил. — Ты совсем спятил? — сердито спросил Нигма, хватая друга под руку и таща в сторону мужского туалета. — Это он! Он начал! — запротестовал Освальд, упираясь всеми силами, с трудом волоча за собой больную ногу. Не слушая, Эд молча дотащил его до туалета, втолкнул внутрь, опасливо огляделся и, убедившись, что на них никто не смотрит, зашёл следом. — У тебя что, фетиш на неприятности? — спросил он, смерив недовольным взглядом Кобблпота, который замер у противоположной стены и теперь затравленно смотрел на Нигму. — Он ко мне полез! Я даже не хотел! — Да как это вообще могло произойти?! — Мы застряли в подсобке, — неуверенно пробубнил под нос Освальд, понимая, насколько странно это звучит. Эд тяжело вздохнул. — Как, чёрт возьми, можно было застрять в подсобке? — Тут была вечеринка, ты не пришёл. Мы с Селиной хотели найти что-нибудь алкогольное, и Джером сказал, что у мистера Гордона в кабинете есть виски... — Опять Гордон, — Нигма раздражённо закатил глаза. — Почему от него вечно одни проблемы? — Тут он точно не виноват! — возмутился Освальд, по привычке защищая Джима. — Между прочим, ты не явился на эту вечеринку, а ты мог нам помочь, когда мы спрятались в подсобке, услышав шаги! И Селина меня бросила! Конечно, мы оставили её одну в кабинете... Заброшенном кабинете драмкружка. Но она даже не попыталась нас вытащить!.. — Что теряется, когда её не слушаешь? — холодно перебил его Эд. Кобблпот раздражённо выдохнул, сжав кулаки от злости. Подойдя к другу, он сердито посмотрел на него снизу вверх. — Началось! — крикнул Освальд ему в лицо. Эд лишь поморщился в ответ. — Совесть, — произнёс Нигма, смерив его презрительным взглядом. — Которую ты, кажется, окончательно потерял. Ничего не ответив, Кобблпот злобно взглянул на Эда в последний раз и заковылял к выходу. Нигма молча проводил его глазами и, как только дверь оглушительно захлопнулась — разозлённый Освальд чуть было не вышиб её из петель своим ударом — совсем рядом раздался язвительный голос: — Браво. Резко повернувшись к зеркалу, Эд встретился взглядом с Загадочником, который, поймав его внимание, тут же одарил саркастическими аплодидисментами. — Уходи, — бросил Эд, сквозь зубы, быстрым шагом подойдя к зеркалу. Загадочник лишь рассмеялся в ответ и, скрестив руки на груди, покачал головой. — Смотрю, ты скоро разрушишь все отношения в своей жизни. Что ж, вперёд, Эдвард, мне же будет проще. — Как выразиться яснее? — сжав руку в кулак и занеся его над зеркалом, парень яростным взглядом вперился в своё отражение. — Убирайся! — Ну, давай, разбей зеркало и свою руку, — усмехнулся Загадочник. — А если кто-то зайдёт сюда в этот момент, то ты ещё и репутацию свою разобьёшь. Хотя куда ещё больше? Опустив кулак, Нигма опёрся на края раковины, всё ещё буравя глазами зеркало. «Его не существует, он лишь в твоей голове» — напомнил он себе мысленно, чем вызвал у Загадочника очередной смешок. — Убеждай себя сколько влезет, — произнёс он, криво улыбаясь. — Ты ведь почти поверил, что твоя ненаглядная Королева тебя спасла, верно? Прости, Эдди, но мы не в сказке, да и ты на принцессу, ждущую поцелуй любви, как-то не особо смахиваешь. А если учесть, что до любви там далеко... Боже мой, ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что она лишь играет с тобой. Ты ей не нужен, очнись! — Можешь продолжать разговаривать сам с собой, — невозмутимо отчеканил Эд, игнорируя слова Загадочника, несмотря на то, что чувствовал, как прочно они застревают в его мыслях. — Потому что я ухожу. И с этими словами он быстрым шагом направился к выходу, не оглядываясь на зеркало, стараясь не позволять отражению внушить разрушающие мысли. — Да пожалуйста. Только я из твоей головы никуда уходить не собираюсь. Последняя фраза явственно прозвучала в ушах у Нигмы, а вовсе не со стороны зеркала. Остановившись у самой двери, он закрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти. Успокоиться это не помогло и Эд, злой как чёрт, распахнул дверь, выходя в коридор. В кабинет, расположенный почти напротив туалета, медленно и нехотя заходили студенты, первая пара вот-вот должна была начаться. Неожиданно в толпе мелькнула знакомая темноволосая макушка, и Эд, разозлённый почти до предела, не выдержав, сорвался с места, подбежал к движущемуся потоку, схватил девушку под локоть и буквально выдернул её из толпы. — Ты с ума сошёл? — не увидев сначала лица парня, бесцеремонно схватившего её, Ли подняла на него возмущённый взгляд, но, встретившись глазами с Эдом, мгновенно растерялась. — Давно уже, — усмехнулся он и потащил её в сторону туалета. — Ты что делаешь? Отпусти, мне надо на пару! — Пара подождёт. Затащив её внутрь, менее грубо, чем Освальда, но всё же заставляя девушку неприязненно на него смотреть, Эд встал напротив и выжидающе на неё взглянул. — Нам нужно поговорить, — нарушил он тишину, понимая, что Ли начинать разговор не особо хочет. — Не думаю, что это хорошая идея, — произнесла Томпкинс, делая шаг к выходу, но Нигма резко схватил её за руку, заставляя вернуться назад. — Думаешь, нормально поступать так с человеком, который... Которому ты небезразлична? Ли смотрела на него внимательно, почти не моргая, и не знала, что ответить. Ей хотелось, чтобы он перестал смотреть на неё так, словно она была ему врагом, и прекратил этот странный допрос. Хотелось просто взять и обнять его так нежно, насколько это вообще возможно, и напомнить, что она всё ещё близкий ему человек, которому он может довериться и который никогда не пожелает ему зла. Но вместо этого Ли молчала, подавленная его злым взглядом. — Ну, чего молчишь? — раздражённо спросил Эд, с каждой секундой закипая всё больше и больше. Он всё сильнее верил словам Загадочника о том, что нужен Ли забавы ради, что ей нравится играть с его чувствами. — Мне нечего тебе ответить, — девушка устало вздохнула, опуская взгляд. — Всё, что могу сказать, так это то, что я сделала это ради тебя, а не ради себя. Выводы делай сам. — Ты говорила о втором ключе. Отгадка. Любовь, — отрывисто произнёс парень, сверля её глазами. — Потому что я поняла, что ты имел в виду, когда пытался признаться мне в любви, вот и всё! Она прислонилась к стене, изнурённо опустив голову и прикрыв лицо ладонью. — Так кто я для тебя? — Эд шагнул к Ли, стараясь дышать глубже, чтобы случайно не сорваться на ней. — Я вижу в тебе друга. Близкого друга, — она вновь подняла глаза на него. — И я доверяю тебе гораздо больше, чем кому-либо. И ты очень хороший человек, Эд, но я просто не вижу в тебе мужчину, который мне нужен. Он внимательно смотрел на девушку, видя в её глазах лишь предельную честность. Всего лишь друг. «А чего ты хотел? — раздался бесящий голос Загадочника в голове — Ты ведь мямля, ведёшь себя так, словно ты маленький зашуганный мальчик. Для неё ты всего лишь недоразвитый придурок, который даже не может собраться с силами и поцеловать девушку». Опустив взгляд, Эд встряхнул головой, прогоняя назойливый голос. Ли, удивлённым взглядом проследив за его манипуляциями, осторожно спросила: — Всё в порядке? Он резко поднял голову, взглянул на неё. Злость, бурлящая в нём — на себя, на Загадочника, на обстоятельства и обострившиеся чувства, достигла точки кипения. Ли смотрела на Эда почти наивно, определённо не понимая, что с ним происходит. — Значит, хочешь видеть мужчину? Сделав ещё один шаг, сократив до минимума расстояние между ними, он резче, чем хотел, прижал её к стене и оттянул край её кофты вниз, слегка обнажая плечо, всеми силами удерживаясь о того, чтобы не коснуться губами её кожи. Ли замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Верни Эда, — произнесла она, хотя, глядя ему в глаза, совершенно точно была уверена, что Загадочника сейчас рядом с ней нет. — Ты знаешь, что это я, — не выдержав, Эд прильнул губами к её шее, сильнее прижимая к стене, заставляя её вздрогнуть и до боли прикусить губу. Ли думала о том, что должна оттолкнуть его, дать пощёчину, послать к чёрту, но вместо всего этого она буквально таяла в его руках, позволяя ему делать то, за что другие парни уже плевались бы зубами. Ей стоило прекратить это всё, но она не могла. Просто потому, что совсем не хотелось это прекращать. — Почему... — разгорячённо прошептала она, обхватывая руками его плечи. — Почему ты не можешь быть таким всегда? — А ты бы хотела? — спросил он, отрываясь от влажной от его поцелуев кожи и заглядывая девушке в глаза. Она не ответила, и Эд коснулся пальцами её шеи, несильно сжимая, чувствуя, как ускорился её пульс. Вновь наклонившись к ней, он приблизился к её лицу и прошептал, практически касаясь её губ своими: — Ты же меня совсем не любишь. Она смотрела на него почти умоляюще, в её глазах читалась страсть, но вовсе не любовь. А Эд смотрел влюблённым дураком, смотрел в эти большие карие глаза и не понимал, почему он опять ведётся? Почему верит в её игры? — Скажи, что не любишь меня, — произнёс он требовательней, сжимая её шею сильнее. — Останови это сейчас, прошу. Последнее слово Нигма произнёс совсем тихо, словно моля о спасении, хотя сам прекрасно понимал, что его спасение лишь в этих глазах, пока эта чума, эта проклятая любовь не выйдет из него окончательно. — Я не знаю, — охрипшим голосом ответила Ли, чувствуя, как пальцы на её шее сжимаются сильнее и сильнее с каждой секундой. И сейчас она была уверена, что этими пальцами управляет Эд, а не Загадочник. — Что ты не знаешь? — его голос звучал почти яростно, и это, как ни странно, заводило Лесли. Никогда раньше она не видела его таким, ошибочно полагая, что образ неудачника стоит клеймом на всех аспектах его личности. — Не знаю, что чувствую к тебе. Эти слова заставили Эда разжать пальцы. В один момент он понял, что делает, и испуганно взглянул на Томпкинс. — Прости, — прошептал он, пятясь и не отрывая взгляда от её покрасневшей шеи. Некоторое время он смотрел испуганным взглядом на девушку, прижавшуюся к стене, но желание пересилило чувство вины. Снова подойдя к Ли, Эд притянул её к себе, буквально впиваясь страстным поцелуем в её губы, ощущая, как её рука требовательно, почти до боли, хватает его за волосы, чувствуя, как она кусает его губы, вызывая этим лишь стоны наслаждения. — Будь со мной рядом, — прошептала Ли, нехотя отрываясь от него. Они смотрели друг на друга, тяжело дыша. — Зачем? — так же шёпотом спросил Эд. Она долго смотрела в его затуманенные глаза, а в голове внезапно всплыла мысль о том, что она обещана другому. Ли молчала, прокручивая эту мысль, словно мантру, чувствуя себя падшей женщиной, такой легкодоступной, что тошно становилось. Но хуже было не то, что она целовала сейчас другого человека — не своего ненавистного жениха, а то, что ей это нравилось. В ужасе она поняла, что её пульс ускорился, что сердце грозится выскочить из груди, а ей самой хочется лишь одного — до исступления целовать парня, стоящего напротив. Проклиная всё на свете, Ли оттолкнула Нигму и бросилась к выходу. Эд истолковал её молчание по-своему, решив, что она вновь решила играть с ним, и, стоило Ли выбежать из туалета, как он со всей силы ударил стену, где только что стояла девушка, не жалея костяшек. Пожалуй, в этот раз, пусть отчасти, но Загадочник всё же оказался прав. После вчерашней крышесносной вылазки Селина ещё долго не могла уснуть. Адреналин бурлил её в крови, она едва сдерживалась, чтобы не подскочить и не побежать делать ещё что-то подобное. Девушка успокаивала себя мыслью о том, что она получила то, что ей было нужно — заставила Бэтмена выйти на её след, да ещё и оказаться в её шкуре. Интересно, о чём он думал теперь? Гадал ли, кто эта загадочная Женщина-кошка? Эти мысли бесконечным потоком бегали в её голове ещё добрую половину ночи, про себя она разрабатывала планы, думая, как бы ещё озадачить новоявленного супергероя. В итоге поздний сон стал причиной её неявки абсолютно на все пары. Селина уснула уже под утро, а проснулась ближе к вечеру, проклиная Бэтмена. — Всё из-за тебя, — произнесла она вслух, глядя в небольшое окно на уже потемневшее небо. Встав со своей самодельной кровати — Селина сама сколотила её из найденных на улицах Готэма досок — и не потрудившись поправить одеяло, девушка набрала воду в чайник и поставила его кипятиться. К её везению, небольшой кран, являющийся единственным источником воды, был здесь ещё до её появления. А газовую плиту с двумя конфорками Селине довелось выкупить на барахолке почти за символичную сумму. Вообще, девушке нравился её дом. Да, неприспособленным к такому образу жизни людям он бы показался просто ужасным, но Селина видела здесь особую атмосферу. Все эти вещи, появившиеся здесь со временем, имели свою историю, а некоторые напоминали ей, что она может очень многое сделать своими же руками. Например, её кровать казалась ей самой удобной на свете, а плед, который она успела забрать из старого дома, напоминал ей о маме. Гирлянду, висящую над столом — он, кстати, был одновременно и письменным, и обеденным — Кайл стащила на рождественской ярмарке в прошлом году, и теперь, помимо тусклой лампочки, горела ещё и она, добавляя уюта. Стол она, так же, как и кровать, сколотила сама, из деревянных ящиков, в которых на складах хранили фрукты, а после магазины выбрасывали их за ненадобностью. Кресло, находящееся в очень даже неплохо состоянии, девушка нашла на свалке и очень долго тащила его до дома, но оно того стоило. Открыв банку консерв, Селина вдохнула рыбный запах, и голодный желудок урчанием отозвался на её действие. Она плюхнулась на кровать, укутываясь в плед и вновь взглянула в окно, за которым лежал снег. В гараже было прохладно, но не холодно, благодаря обогревателю, также приобретённому Селиной на барахолке. Каждую зиму она благодарила людей, по непонятным причинам забросившим гараж, что они провели здесь электричество, благодаря которому жилище становилось почти комфортным. Когда чайник вскипел, Селина налила горячую воду в кружку с чайным пакетиком и, вернувшись обратно в кровать, теперь уже порадовалась, что никуда сегодня пошла. Иногда в этой жизни, а особенно в этом городе было просто необходимо отдыхать, забыв обо всём.