С первого удара

— Зас? — встав из-за стола, Буллок недоверчиво посмотрел на друга, словно сомневаясь в его адекватности. — Но это же невозможно. Зас был в Аркхеме как минимум в прошлом месяце. Я лично его видел. — Возможно, ты был последним человеком, видевшим его в лечебнице, — усмехнулся Гордон. — Нам нужно съездить туда, чтобы узнать наверняка, и, если что, допросить докторов. — Джим, — Харви положил руку на его плечо, насмешливо улыбаясь. — Я всё понимаю, но ты забылся. Ты же уже не работаешь в полиции. — Если бы не я, ты бы ни за что не подумал на Заса. Более того, тебе бы даже не пришло в голову связать пропажу двух студенток с этим делом. Уверен, что я не нужен полиции? Джим пристально посмотрел Харви в глаза, и тот сдался. — Лучше уж ты будешь помогать мне, чем заниматься самодеятельностью, — Буллок махнул рукой и наклонился к компьютеру, чтобы закрыть резервный архив. — Я вот только одно не могу понять: а зачем было уходить? Гордон не ответил. Он ведь думал, что в роли преподавателя сможет забыть прошлую жизнь, полную опасностей, но всё вышло совсем наоборот. Или, быть может, судьба подтолкнула его к дверям департамента, напоминая, где его истинное место? Не просто же так он вспомнил потерявшуюся в недрах памяти возлюбленную. Эли... Это имя не желало выходить из головы, и Джим снова и снова прокручивал в мыслях свой сон, снежную прогулку и слова девушки о том, что шарлотка состоит из звёздной пыли. Почти те же самые слова говорила ему Барбара, но десять лет спустя после того, как это произнесла Эли. Джим ругал себя за то, что решил попробовать сейчас построить отношения с Барбарой, он ведь даже не догадывался, что память о пропавшей девушке оживёт. Не предполагал, что такое вообще возможно. А теперь он не знал, что ему делать, окончательно усложнив смешавшиеся в нём чувства. Гордон даже немного завидовал Харви, несмотря на всю взаимную неприязнь к Фиш: какой бы ни была избранница Буллока, ему сейчас было гораздо легче, чем Джиму. После недолгих раздумий они всё же решили ехать в Аркхем, чтобы узнать, действительно ли помешанный заключённый сбежал, и если сбежал, то допросить персонал. Виктор Зас был опаснейшим убийцей, одним из тех, что считали, будто лишая жизни, спасают людей. Он вырос в богатой семье, но его родители погибли в автокатастрофе, и долгое время Виктор находился в страшной депрессии. В наследство ему перешли все деньги и бизнес родителей, но он пустился в разгул, и в итоге умудрился растратить всё своё богатство, проиграв его в казино. Потеряв всё, что у него было — начиная дорогими людьми и заканчивая материальными ценностями, Виктор хотел было совершить самоубийство. Он уже направлялся к мосту, когда на него напал уличный грабитель, но Зас, увидев вдруг в глазах преступника пустоту, прозрел. Этот человек с ножом был похож на зверя, влекущего жалкое существование, не достойное людского мира. И спасти его от этой никчёмной жизни можно было лишь одним способом. Тогда-то Виктор и совершил своё первое преступление, оставив на своей руке глубокую отметину как память о спасённой душе. Его жизнь вдруг обрела смысл — теперь он видел себя спасителем умерших изнутри людей, давно прогнивших зомби, живущих по инерции. Зас считал, что делает им подарок, избавляет от страданий, и после каждого убийства он оставлял на своей коже новый порез. Полиция Готэма смогла поймать Виктора пять лет назад и, после того как у него было диагностировано безумие, парня упекли в Аркхем — психиатрическую лечебницу, по совместительству тюрьму для буйнопомешанных. К слову, на Джима Аркхем всегда наводил немой страх, словно это было что-то инстинктивное, отталкивающее нормального человека от подобного заведения. Однако он сам навязался Харви в помощники, и отступать было поздно, да и, честно говоря, не особо хотелось. Больница встречала вовсе не слепяще-белыми стенами, как привычно было считать, а мрачной серостью и вооружёнными с головы до пят людьми. Предъявив удостоверение, Харви прошёл мимо них, и Джим последовал за ним, уже даже не озираясь удивлённо по сторонам, как это было в первые разы. Меры предосторожности в Аркхеме были весьма ясны, ведь здесь держались самые опасные преступники Готэма, большинство из которых были ещё и непревзойдёнными гениями. Сказать, что их лечили, было довольно сложно, скорее, просто сдерживали, подвергая принудительной терапии лишь тех пациентов, которые вели себя плохо. Харви и Джим ступали по широкому тёмному коридору, и их шаги эхом разносились по стенам и так доводящего до дрожи места. Однако мужчины старались держать себя в руках и сохранять невозмутимость. Всё-таки они были здесь по делу, да и находились сейчас в безопасном блоке. Наконец, добравшись до кабинета главврача, они расслабленно переглянулись, и Харви постучал в дверь. — Войдите! — послышался приглушённый женский голос. Кивнув на дверь, Буллок открыл её, с натянутой улыбкой тут же радостно парируя: — Мисс Лиланд! Добрый вечер. Прекрасно выглядите! Светловолосая женщина средних лет поправила очки на носу, продолжая сидеть за рабочим столом и невозмутимо глядя на незваных гостей. — И вам не хворать. Чем могу быть полезна? — сухо поинтересовалась она, сложив руки на столе. — Нам нужна последняя информация по Виктору Засу. — О, — мисс Лиланд сдержанно усмехнулась. — Вы опоздали примерно на месяц. Я понятия не имею, где он. Джим смерил друга победным взглядом. Заметив это, Харви лишь покачал головой и вновь взглянул на женщину. — Есть подозрение, что он замешан в серии похищений. — Что ж, надеюсь, ваши близкие не пострадают, — мисс Лиланд резким движением открыла какую-то папку с документами, скорее всего, лишь для вида, чтобы показать, что разговор окончен. Однако Харви так не считал. Быстрым шагом подойдя к столу, он захлопнул папку прямо перед носом у женщины. Врач удивлённо подняла на него глаза, и Буллок, довольный тем, что смог привлечь её внимание, яростно потребовал: — Немедленно проводите нас до его камеры, пока я не применил силу! — Мистер Буллок, не смейте мне угрожать, — она окинула его презрительным взглядом, но всё же встала из-за стола, на ходу достав из ящика связку ключей. — Идёмте. И побыстрей. Харви тут же направился за ней. Джим шёл последним, подозрительно поглядывая на мисс Лиланд. Доверия она совершенно не вызывала — ни раньше, ни, тем более, сейчас. Однако она всё же собиралась помочь им, пусть и после того, как Харви напомнил ей, что с полицией лучше не спорить. Так что, скорее всего, Лиланд просто не хотела связываться с ними, а вовсе не покрывала Заса. По длинному коридору они перешли в блок, полный криков и страдания — здесь коротали свой срок заключённые. — Забери меня, — произнёс один из них, протягивая к Джиму сквозь прутья решётки длинные кривые пальцы. Шатнувшись в сторону, Гордон судорожно сглотнул, всеми силами внушая себе, что он в полной безопасности. — Вот, пожалуйста. Здесь он и был запрет. Камера была совершенно обычной, без каких-либо дополнительных примочек, которые иногда применялись к особо изощрённым пациентам. Однако она выглядела надёжной, а учитывая, что Виктор сидел на цепях, очень сложно было понять, как именно ему удалось отсюда выбраться. — Ну, и как же он сбежал? — озвучил свои мысли Джим, переведя задумчивый взгляд с железной двери на мисс Лиланд. Та криво усмехнулась. — Он и не сбегал, — она пожала плечами. — Его отсюда вывели. — Вывели?! — воскликнул Харви, удивлённо уставившись на неё. — Кто-то из персонала? Подставной охранник? — Нет. Неизвестная женщина. Не оставила ни отпечатков пальцев, ни записей с камер наблюдения. Все видеофайлы оказались начисто стёрты. — Знакомая ситуация, — растерянно произнёс Буллок. — А к нему не приходили посетители? — Издеваетесь? — Лиланд усмехнулась. — Вспомните Заса и подумайте хорошенько, могут ли у него вообще быть близкие люди? Она бросила на мужчин короткий взгляд, после чего шагнула в сторону коридора. Харви направился за ней, задавая на ходу нужные вопросы, а Джим, не слушая их, задумчиво уставился сквозь прутья на камеру Виктора, надеясь найти хоть какую-нибудь зацепку. — Эй, мистер, — послышался вдруг голос откуда-то сзади. Обернувшись, Джим понял, что звук идёт из соседней камеры. Подойдя к тяжёлой двери, он осторожно заглянул сквозь прутья решётки на маленьком окошке. На полу у дальней стены сидел совсем молодой парень и смотрел на Гордона в ожидании. — Чего тебе? — недоверчиво спросил Джим. — Меня зовут Джонатан. Джонатан Крейн. Возможно, вы слышали обо мне, я — Пугало. — Слышал, — Гордон неприязненно на него взглянул. Конечно, он слышал. В свои юные годы Крейн, являющийся гениальным химиком, умудрился изобрести наркотик, который обострял фобии человека, оказавшегося под его воздействием. И всё бы ничего, если бы этот он наркотик он не начал использовать против мирных граждан, проводя над ними опыты. — Джим, ну ты идёшь? — послышался голос Харви. Они с мисс Лиланд уже успели пройти несколько метров, и теперь Буллок, остановившись, в ожидании смотрел на друга, застрявшего у одной из камер. — Я ненавижу Заса, — мрачно усмехнулся Джонатан. — Терпеть его не могу. Этот придурок постоянно доставал меня в столовой. Видите ли, его камера находилась напротив моей... — Безумно интересно, но мне пора, — отрезал Гордон и уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг парень подскочил к двери своей камеры и сказал уже громче: — Памела Айсли, — Джим замер и недоверчиво покосился на Джонатана. — Её зовут Памела Айсли. Хуже всего в положении Джерома было снова влюбиться в парня. Однако он, забив на все внутренние предосторожности, потихоньку влюблялся по уши и даже не особо хотел избавляться от этого чувства. Они с Освальдом сидели на крыше одного старого дома на окраине города, решив, что встретиться здесь будет безопаснее всего. Освальд принёс бутылку красного вина, и теперь они поочерёдно отпивали из неё, чувствуя, как постепенно снимается напряжение. На небе уже сияли звёзды, ветви деревьев переплетались на тёмно-фиолетовом фоне, и металлическая черепица шелестела от каждого движения, впрочем, совсем не мешая романтической обстановке. Вообще, для Кобблпота это было первое в жизни свидание. Он и подумать не мог, что когда-нибудь сможет завести отношения, которые дойдут до чего-то серьёзного. Однако он нутром ощущал, что всё к этому и шло. К сожалению, Освальд так и не успел рассказать Селине, что его личная жизнь налаживается, а с Эдом он не общался с момента их ссоры. Сдерживать в себе чувства было сложно, ведь хотелось делиться своим счастьем с каждым, но парень понимал, что иногда стоит соблюдать тишину. Джером смотрел на него с лёгкой полуулыбкой, чувствуя волнение, кажется, почему-то удовлетворяющее его. Наклонившись к Освальду, Валеска внимательно посмотрел в его глаза и тихо произнёс: — Ты пахнешь ягодами. — Это всё вино, — покраснев, ответил Кобблпот, не привыкший к комплиментам, и опустил глаза. — Мне нравится, как ты смущаешься, — Джером подцепил пальцами его подбородок, заставляя смотреть в глаза. Раны обоих всё ещё не успели зажить, но даже они не помешали рыжеволосому поддаться искушению и поцеловать такие желанные губы. Видимо, вино сделало своё дело, потому что теперь Освальд целовался гораздо раскованней, хватая Джерома за волосы на затылке, перехватывая инициативу. Валеска не сопротивлялся, отдавая ему доминирующую роль, снова неосознанно сравнивая его с Алексом — он бы никогда не осмелился. Слегка отстранившись, Кобблпот отрывисто прошептал: — Никогда бы не подумал, что скрывать отношения — это так романтично. — Это заводит гораздо сильнее, чем ты можешь себе представить, — произнёс Джером, проводя ладонью линию от подбородка вниз по шее, заставляя Освальда судорожно вздохнуть и блаженно прикрыть глаза, и останавливаясь в районе груди. — Чувствую, что и ты это прекрасно понимаешь. — Да, — выдохнул Кобблпот ему прямо в губы, ощущая, как всё тело немеет в блаженной неге. Довольно улыбнувшись, Джером вновь прижался к его губам своими, углубляя поцелуй, всё ещё держа руку на участившемся сердцебиении Освальда. — Ты совсем другой, — произнёс вдруг Валеска, отстранившись. — С каждой секундой понимаю это всё сильнее. — Что именно? — Я думал, что ты такой же, как Алекс, но сейчас я совсем не вижу его в тебе. — Алекс... — задумчиво произнёс Кобблпот. Его пальцы всё ещё зарывались в густые рыжие волосы, поглаживая. — Расскажи мне о нём. Взяв бутылку, Джером сделал глубокий глоток. Сев поудобнее, Освальд опустил голову на его плечо, заставляя улыбаться и чувствовать, как приятное тепло разливается по всему телу. — Мы очень сильно любили друг друга, были абсолютно разными, но в то же время ужасно похожими, — рыжий тяжело вздохнул, но Кобблпот нежно сжал его ладонь, и он слабо улыбнулся. — О нас знал только Джеремайя, остальным мы просто не осмелились рассказать, скрывали свои отношения. Но однажды отец Алекса узнал о нас. Он просто пришёл с работы раньше, чем собирался, и застукал нас, спящих в кровати в комнате Алекса. С криками он выгнал меня, пообещав, что убьёт, если я ещё раз появлюсь в их доме. После этого мы не виделись несколько дней, а потом, когда я встретил его на наших следующих общих занятиях, он был подавлен. Я думал, отец изобьёт его, но нет. Алекс наотрез отказался рассказывать мне, что именно сказал ему отец, сославшись на то, что это семейное, и выносить сор из дома он не хочет. Когда мы вечером вышли на улицу, я поцеловал его, но он был холоден, словно ледышка. Словно это был совсем не мой Алекс. Судорожно сглотнув, Джером снова отпил вина и поднял голову к небу, надеясь, что это поможет загнать подбежавшие слёзы назад. — Всё хорошо? — испуганно спросил Освальд, поднимая голову и встревоженно глядя на парня. Тот коротко кивнул. — Ложись назад и держи меня за руку, — вдруг попросил Валеска странным голосом, какого Освальд у него никогда не слышал. Однако он всё же выполнил просьбу, и только тогда Джером продолжил: — Видишь ли, я просто не знал... Не мог предположить даже, что такое возможно в наши дни. Он ничего мне не говорил, всё держал в себе, и я не смог ему помочь. Он всё больше и больше отдалялся от меня, говоря о том, что не хочет злить отца. Я думал: неужели он боится ругани? Ведь побоев на нём явно не было, я столько на него смотрел, что точно бы заметил. Меня начали посещать мысли о том, что, возможно, отец бьёт его в те места, которые не видны под одеждой. Тогда я попытался соблазнить Алекса, у нас на тот момент очень долгое время не было секса. Я остановил его после очередного факультатива и целовал до исступления — так страстно, как только мог. И до этого он бы точно возбудился, но тогда... Он просто сухо отвечал на мой поцелуй, словно ожидая, когда это закончится. Тогда я накричал на него, наговорил столько ужасных вещей, обвинил во всём, в чём только мог, даже незаслуженно. А на следующий день он повесился. Освальд резко поднял голову в ужасе уставившись на Джерома. Тот грустно усмехнулся, пытаясь спрятать захлестнувшую с головой тоску. — Если честно, первое время я хотел последовать за ним, но меня удержал Джеремайя. Не понимаю, как он вообще выдержал тот ад, который я ему устроил, — Валеска обескураженно покачал головой, сжимая крепче руку Освальда. — Как выяснилось при вскрытии, после того как отец Алекса застукал нас вместе, он регулярно накачивал его гормональными препаратами, якобыми лечащими гомосексуальность. И это очень сильно ударило по психологическому состоянию Алекса, в итоге загнав его в петлю. В тот момент абсолютно всё в Бладхейвене напоминало мне о нём, и отчасти это привело в Готэм. К этим жутким улицам и домам, но даже слегка не напоминающим то далёкое прошлое. Привело к новой жизни. К тебе. В этот же момент Освальд отпустил его руку и схватил за края куртки, притягивая к себе. — Тебе больше нечего бояться, — взволнованно произнёс он и снова потянулся к мягким губам, трепетно касаясь их своими, совершенно не чувствуя минусовой температуры от распаляющего изнутри жара. А Джером улыбался сквозь поцелуй. Улыбался фразе Освальда, ведь, даже несмотря на её сомнительное, на первый взгляд, содержание, они поняли друг друга. И наконец-то хоть кто-то сказал ему эти слова. Совсем на другом конце города в этот же самый момент Селина сидела на крыше гаража, когда за её спиной послышался негромкий шелест длинного плаща. Улыбнувшись краем губ, девушка произнесла: — Опять ты. — Ты не рада? Он в доли секунды преодолел расстояние между ними и сел рядом с ней. Повернувшись к нему, Селина усмехнулась. — Думала, хоть сегодня будешь без маски. Тяжело разговаривать с человеком, когда не видишь его глаз. Вдруг они у тебя безумно бегают из стороны в сторону? — Тогда мне тем более есть смысл их скрывать, — пожал плечами Бэтмен. — Почему ты сидишь здесь? — Просто хочется, к чему этот вопрос? — В прошлый раз в этом месте на тебя напали. Может быть, не стоит в такое позднее время суток выходить из дома? Я не всегда смогу быть рядом. — Эй! — Селина неприязненно поморщилась. — Я в состоянии постоять за себя. Резко спрыгнув с крыши, она приземлилась на четвереньки, касаясь ладонью земли. За её спиной раздался шорох и, закатив глаза, она медленно выпрямилась, оборачиваясь. — Я не хотел тебя обидеть, — Бэтмен примирительно улыбнулся. — Просто в тот момент мне показалось, что силы были немного неравны. — Я совершенствуюсь, — холодно бросила Кайл, окидывая его презрительным взглядом. — Позаботься лучше о своём дружке Уэйне, уверена, у него шок после недавней встречи со мной. Проглотив смешок, Бэтмен с невозмутимым видом поинтересовался: — И что же произошло? — Он пристал ко мне, пришлось вести его в бар, чтобы заткнулся. А там на нас напала банда из Нэрроуз, и мы дали им отпор. К слову, Уэйн неплохо дерётся для своего статуса. Сказал, что учился у тебя. — Так он тебе нравится? Его вопрос прозвучал слишком неожиданно, Селина не успела толком ничего сообразить, но тут же инстинктивно поморщилась и выпалила: — Нет! Бэтмен лишь усмехнулся, и девушка сочла эту усмешку за что-то вроде радости. Как будто он понял, что у него есть шанс, узнав, что ей не нравится Уэйн. — Мне вообще никто из парней не нравится, — на всякий случай уточнила она. Вместо ответа Бэтмен ловким движением, словно из ниоткуда, вытащил ключи от бэтмобиля и, щёлкнув ими, выжидающе уставился вдаль. Машина приехала почти бесшумно, промчавшись рядом с Селиной и заставив её волосы покачнуться от создавшегося ветра. — И зачем приходил? — недоумённо спросила Кайл. — Просто оказался рядом, — пояснил он, открывая дверь бэтмобиля и садясь внутрь. — Не смог не проверить всё ли с тобой в порядке. Он захлопнул дверь, и машина умчалась так быстро, что Селина даже не успела на него разозлиться. Лишь молча проводила взглядом, всё ещё думая, зачем Бэтмену вообще понадобилось знать, кто ей нравится? В голову пришла мысль, что герой в маске, возможно, влюблён в неё, и она усмехнулась: её одногруппницы с ума бы сошли. И хотя Селина не особо хотела задумываться об этом, она вдруг поняла, что скорее предпочла бы таинственного Бэтмена, чем Брюса Уэйна со всем его богатством.