С первого удара

Кажется, на этот раз снег решил задержаться надолго. Стёкла подморозило, и на них уже нарисовались самые разные узоры, а дороги заметало с каждым днём всё сильнее и сильнее. Ли разглядывала один из таких узоров, устроившись на плече уже у спящего Эда. Она старалась не шевелиться, потому что их ложе неприятно скрипело от каждого шороха. Девушка поклялась сама себе, что она непременно подарит Эду нормальную кровать, даже если он будет сопротивляться. Её правая рука, покоящаяся на груди у Нигмы, была туго перевязана. Ли повезло, что она почти сразу поехала в больницу, пришлось зашивать сухожилия, без которых пальцы перестали бы работать. Теперь же оставалось просто ждать, когда рана окончательно заживёт. Неосознанно Лесли вспомнила взгляд отца, когда тот узнал, что произошло. Он был настолько благодарен незнакомцу, убившему Громилу, что Ли чуть было не рассказала, что это был Эд. Ведь больше всего ей хотелось, чтобы вся история с вынужденным замужеством подошла к концу, и она смогла бы быть с человеком, которого полюбила больше всех на свете. Да, теперь она была уверена в своих чувствах, как была уверена и в том, что рядом с ней сейчас спала единственная причина, из-за которой Ли уже не так сильно ненавидела свою жизнь, а иногда даже любила. Посмотрев на Эда, девушка мягко улыбнулась и, совершенно забыв обо всех предосторожностях, кончиками пальцев погладила его по щеке. Но он, неожиданно резко распахнув глаза, вскочил и, нависнув над ней, схватил её за шею. Ошарашенно посмотрев на него, Ли в ужасе поняла, что своим необдуманным действием разбудила Загадочника. — Думала, от меня так просто избавиться? — улыбнулся он, наклоняясь к девушке и сильнее сжимая пальцами её шею. — Нет, — хрипло ответила она, чувствуя, как необходимого кислорода становится всё меньше. Будучи правшой, Ли автоматически замахнулась перевязанной рукой, надеясь хотя бы отвлечь внимание Загадочника, но он перехватил её запястье, болезненно сжимая. Она вскрикнула, вместе с тем ловя ртом воздух, пользуясь тем, что он отпустил её шею. Дёрнулась, пытаясь подняться, но Загадочник надавил на её плечо, заставляя вернуться на место, всё ещё держа её руку. — Будь Эд чуть умнее, он сделал бы всё, чтобы ты держалась от него подальше, — усмехнулся он. — Ужасный эгоист. — Я бы просто не дала ему уйти, — заявила Ли, сверля парня злым взглядом. — Ну, конечно, можно подумать, ты лучше знаешь, что ему нужно. — О, куда мне до тебя, — девушка саркастически рассмеялась. Загадочник от злости обнажил зубы, словно надеясь испугать своим оскалом Ли. Почти прожигая её свирепым взглядом, он наклонился так, что почти соприкоснулись их носы и смешалось дыхание. — Ты просто дешёвка. Доступная девка, способная удовлетворить его плотские желания. Он глупый и думает, нет, он уверен, что любит тебя, но все эти чувства, вся эта лицемерная мишура — лишь физиология. — Ты говоришь так потому, что сам не способен любить. — Заткнись! — прошипел Загадочник. Едва заметно улыбнувшись, Ли приподняла голову, оказываясь ещё ближе к его лицу, почти касаясь его губ своими, словно дразня. — А что? Или я не права? — прошептала она, глядя в его потемневшие от злости глаза. — Может быть, ты всё же не такой чёрствый, каким пытаешься казаться? Он ненавидел эту девушку всем сердцем. За то, что она лишала покоя Эда, за то, что даже не думала его бояться, а смело смотрела в глаза. Но больше всего он ненавидел её за то, что из-за глупой влюблённости Эда она вызывала подобные чувства в них обоих. Её губы, находящиеся так близко, манили, а её тёмные глаза, хитро сверкающие из-под полуприкрытых век заставляли Загадочника думать совсем не о том, о чём он привык. Да, до неё были другие, но все они боялись его и сбегали при первой же встрече, но она... Она смотрела на него без капли страха. — Почему ты не боишься меня? — тихо спросил Загадочник, хотя хотел произнести это более грубым голосом. — Потому что я знаю, что ты — это он, — Ли всё ещё улыбалась, уверенная в своей правоте, словно заранее знала, что победила его. — А он никогда не причинит мне вреда. — Я — не он, — твёрдо произнёс парень. И всё же её слова заставили задуматься. Что, если в самом деле он был лишь искажённым отражением Эда? Нет. Они совершенно разные. Загадочник заглянул девушке в глаза, надеясь, что испытает лишь отвращение, но нет. Почему-то к чувству ненависти невольно приплеталось ещё какое-то, более светлое, стоило ему посмотреть на неё. — Ты спас меня, — она коснулась его лица кончиками пальцев (и когда только он успел потерять бдительность и отпустить её руку?), заставляя коротко вздрогнуть. — Можешь сколько угодно говорить, что это всё ради того, чтобы взять контроль над телом, я всё равно не поверю. Ты и без этого мог бы завладеть им. — Эд сильнее, чем ты думаешь. — Поверь, я нисколько не сомневаюсь в его силах. Иначе он бы не смог подчинить себе свою тёмную сторону. — Но сейчас перед тобой я, а не он, — абсолютно серьёзно произнёс Загадочник. Она была так близко, такая красивая и такая настоящая. И он знал, благодаря Эду, каково это — любить её. Знал, какими глазами он смотрит на неё, когда она спит, и всё ещё помнил тот единственный поцелуй. Ему хотелось лишь ненавидеть Ли, но правильно она сказала: сердце в их груди было больше Эда, чем его. И это сердце бешено билось даже от звуков её дыхания, что уж говорить о большем? — С первой нашей встречи я знала, что должна спасти тебя, — прошептала Ли и, не успел Загадочник ответить, как она поцеловала его. Не Эда, а именно его. Однако едва он закрыл глаза, едва почувствовал вкус её губ, как понял, что это была ловушка. Ли прижималась к нему всем телом, неожиданно крепко обхватив его лицо руками и не давая возможности отвернуться. «Будь ты проклят» — мысленно произнёс Загадочник, мельком увидев взгляд Эда, словно отразившийся на обратной стороне глазных яблок. Эта встреча длилась всего секунду, спустя которую Эд снова стал собой. — Погоди, стой, я здесь, — быстро проговорил Нигма, отстраняясь от девушки. Сев, он расслабленно выдохнул. Подумать только, эта проклятая пародия снова чуть было не выгнала его из его же тела! «Уговор дороже денег» — звоном раздался назойливый голос в ушах, но Эд лишь отмахнулся. Да, он обещал Загадочнику уступить контроль над телом, но он ничего не говорил о сроках этого контроля. Выпускать этого психопата в реальный мир было слишком опасно. — Я же говорила, что знаю, как с ним бороться. Ли села рядом с ним, улыбаясь так, словно ничего не произошло. Эд недоверчиво покосился в её сторону. — Ты соблазнила Загадочника. — Не ревнуй, это было ради твоего же спасения. — Думаешь, я стану ревновать тебя к... Своей второй личности? — Нигма усмехнулся. — Нет, я просто удивлён. Я думал, что он не может чувствовать того же, что и я. Но я точно знаю, что именно он чувствовал, когда ты его целовала, и как он был разочарован тем, что ты его обманула. Эд понимал, какая опасность грозит Ли, когда она находится рядом с ним. Он не мог контролировать Загадочника, но видел, что она в самом деле умеет с ним справляться. А если бы ей не удалось вырваться? Если бы он всё-таки задушил её? Он не спал всю ночь и думал о возможных вариантах их будущего, ломал голову над тем, как бы окончательно изгнать из себя Загадочника. Решение пришло утром. Хотя оно и до этого всплывало в мыслях у Нигмы, но он его игнорировал. Именно это решение прочно засело в голове у парня, когда солнечные лучи пробились сквозь полупрозрачную занавеску и упали на кожу Ли, подсвечивая синяки, оставленные его же руками. Эд смотрел на них, на её кисть, перевязанную и почти обездвиженную, на её шею, всё ещё красную после встречи с Загадочником, и ждал, когда она проснётся. Ждал, чтобы окончательно разрушить свою жизнь, но позволить жить ей. Поэтому, когда Ли открыла глаза, он смотрел серьёзно. Хотя она, кажется, даже не заметила. — Доброе утро, — улыбаясь, произнесла девушка. — Ли, нужно поговорить, — сказал он без тени улыбки, заставляя её окончательно проснуться. — Только не пугай меня. Что стряслось? — Ещё ничего, и в этом всё дело. Она непонятливо уставилась на него, и Эд, ненавидя себя всеми фибрами души, тихо, но твёрдо произнёс: — Ты должна уйти. — Прости, что? — Томпкинс потрясла головой, словно проверяя, не спит ли она. — Куда? — Из моей жизни. Даже не уйти, а убежать. Так далеко, как только сможешь. — Прекрати нести чушь, я это даже слушать не собираюсь. — Ли, я не шучу. Резко сев, она возмущённо уставилась на него. Эд до сих пор смотрел абсолютно серьёзно, и это пугало ещё больше. — Ты совсем спятил? — сердито спросила она. — Это я спятил? — процедил сквозь зубы парень и, вскочив, схватил её за руку и потащил в ванную. Резко остановившись напротив разбитого зеркала, он повернул её к нему. — Что ты хочешь этим сказать? — Ли недоумённо пожала плечами, ловя в отражении его взгляд. — Посмотри на себя. Внимательно. Она послушно окинула себя взглядом, но понимания в её лице не прибавилось. Тогда Эд, стоящий у неё за спиной, осторожно убрал назад её волосы, лежащие на плечах, обнажая шею. Кожа была в кровоподтёках, хотя Ли была уверена, что их не останется. Тем временем Нигма коснулся её руки, там, где были синяки, проводя линию до повязки на ещё болезненно пульсирующей кисти. — Теперь видишь? — Вижу, но при чём тут ты? — она резко повернулась к нему. — Я — самое большое зло в твоей жизни. И если ты не уйдёшь, то однажды я тебя убью. А мне этого совсем не хочется, — Эд отвёл взгляд, не в силах видеть её глаза, умоляющие его перестать говорить все эти вещи. — А если я не хочу уходить? — спросила Ли, стараясь придать голосу более уверенный тон, но вместе с тем чувствуя, что слёзы вот-вот польются из глаз. — Тогда сделай так, как хочу я. Пожалуйста. Нигма прекрасно понимал, что ещё немного, и он упадёт на колени и начнёт просить у неё прощения, поэтому как можно быстрее вышел из ванной. Какая-то часть его надеялась, что Лесли переборет свою гордость и не даст ему разрушить то, что они оба искали всю жизнь. Но с другой стороны он понимал, что всё это ради её же блага, и потому сидел за закрытой дверью своей спальни, подавляя в себе желание выйти и обнять девушку, успокаивая её и заверяя, что это был глупый розыгрыш. Видимо, осознав, всю безнадёжность ситуации, спустя какое-то время Ли ушла. Дверь негромко хлопнула, и Эд вышел на кухню, собираясь найти в холодильнике что-нибудь алкогольное. Не выдержав, он бросил взгляд в окно, и через пару секунд увидел, как Ли выходит из подъезда, зябко кутаясь в своё пальто. Она быстрым шагом удалялась прочь от дома, но на душе почему-то не становилось легче. «Так будет правильнее» — раздался в голове Эда голос. И на этот раз голос принадлежал ему, а не Загадочнику. Отчего-то Барбара Кин перестала появляться на парах. Джим старался не винить в этом себя, хотя у него не особо получалось. Говоря начистоту, он корил себя за то, что разбил девушке сердце, ведь она в самом деле понравилась ему. Он даже собирался звонить ей, если бы не сообщение от Харви, пришедшее на телефон Гордона в среду утром. «Есть информация о Памеле Айсли. Встретимся в департаменте». Всего лишь пара строк о деле, в котором была замешана Эли, и Джим даже думать прекратил о Барбаре. Он и сам понимал, насколько это глупо, учитывая, что Эли пропала десять лет назад и с большей вероятностью уже была мертва, в отличие от Барбары, такой красивой, умной и весёлой, живой и способной любить. Но разве мог Джим пойти против своих чувств? Ему легче было уже своими глазами увидеть труп Эли и успокоиться, чем жить в вечных сомнениях и с пониманием того, что он так и не узнал правду. Погруженный в свои проблемы, он даже не заметил, что Освальд совсем перестал обращать на него внимание. На парах Кобблпот витал в облаках, а после пар сбегал почти самый первый, всё ещё хромая. Хотя ещё месяц назад он старался задержаться в кабинете Джима как можно дольше. Впрочем, Гордона такой расклад только устраивал, постоянные неловкие встречи с Освальдом каждый раз заставляли его невольно вздрагивать. После работы Джим на всех парах мчался в департамент, с каждой секундой всё больше ощущая границы круга, по которому он ходит. Но на этот раз, во всяком случае он на это надеялся, история должна была завершиться. Именно эта мысль помогала ему сохранять самообладание в отвратительной пробке, образовавшейся почти за полчаса до его предполагаемого прибытия. Нервно постукивая пальцами по рулю, Джим время от времени поглядывал на часы, надеясь, что рабочий день Харви не закончится к тому моменту, как он доедет до департамента. Когда Гордон добрался до здания полиции, уже стемнело, хотя это было неудивительно — зимой вечер наступал гораздо раньше. Вбежав внутрь, Джим тут же бросился к другу, сидящему за своим столом и что-то печатающему на компьютере. — Наконец-то, — бросил Харви, краем глаза заметив появление Гордона. — Думал, ты уже не придёшь. — Я попал в пробку. Извини, что заставил ждать. — В случае чего извиняться тебе придётся перед Фиш, я обещал ей придти пораньше. Как видишь, я всё ещё здесь. Раздражённо вздохнув от упоминания женщины, которую Джим еле терпел, он сел на стул рядом с Харви и выжидающе уставился на него. Буллок заполнял какой-то протокол, не оборачиваясь к пришедшему другу. — Так что же ты узнал? — спросил Гордон, нетерпеливо ёрзая на месте. — Ага, я помню, — безучастно кивнул Харви. — Памела Айсли. — Я ехал сюда через весь город ради этой информации. — Я ждал, и ты подождёшь. — Харви! — возмущённо воскликнул Джим. Усмехнувшись, Буллок наконец-то взглянул на него. — Ладно, так уж и быть. Я смог найти адрес, по которому она проживала до того, как попала в Аркхем. — Мы ведь поедем туда? — Я уже съездил. Она снимала комнату у ворчливого старика, который все уши прожужжал мне о том, что она не платила по счетам. Когда её посадили, у неё был неоплаченный месяц. Однако он также рассказал, что Памела была одержима идеей вечной молодости и ставила опыты на крысах. Замораживала их и вшивала в их тела какие-то семена, из которых вырастали бутоны с... Как бы это сказать... Эмбрионами. — Прости, что? — Джим недоумённо уставился на Харви. Тот пожал плечами, понимая, как абсурдно это всё звучит. — Возможно, дед просто выжил из ума. Но однажды он заметил, что Памела стала реже появляться дома, а она и до этого вызывала подозрения. Он подумал, что если проследит за ней, то откроет какую-то великую тайну вселенной. И знаешь, куда привела его эта слежка? — Боюсь предположить. — В ту самую лабораторию, где десять лет назад мы нашли трупы девушек, из которых росли цветы. — Но ведь она была заброшена! — Я помню. Однако он назвал мне её координаты, и я с точностью могу сказать, что это та самая лаборатория. Дед не стал тогда врываться туда, просто ушёл, решив не впутываться в неприятности. Позже именно он помог полиции найти её, когда она убила доктора Вудроу. Джим молча уставился в пустоту, переваривая информацию. Он прекрасно помнил ту лабораторию: грязная, с огромными слоями пыли на всех поверхностях и без единого источника света. Казалось, она была заброшена не первый год, проведение каких-либо опытов в ней было просто невозможно. Или, быть может, там был потайной ход, ведущий в более оборудованное место, о котором полиция тогда даже не подумала? Озвучивать это предположение он не стал, решив, что в ближайшем времени сам проверит свою теорию. Стоило, наверное, сказать Харви, но это дело касалось Джима лично, и он решил действовать самостоятельно. — Можешь не подкрадываться, я тебя уже услышала. Бэтмен замер в двух шагах от сидящей на крыше своего гаража Селины. Она всё ещё вспоминала вчерашний вечер, и от этого с каждой минутой ей становилось всё грустнее и грустнее. А уж появление героя в плаще и вовсе выбило девушку из колеи. Зачем он снова пришёл к ней, если сам говорил, что влюблён в Женщину-кошку? — Я только хотел извиниться. — За что? — Селина резко повернулась к нему, и Брюс увидел в её глазах нескрываемую злобу. Конечно, этому даже не следовало удивляться. Ей нравился Бэтмен, а Бэтмен поцеловал Женщину-кошку. Она ведь понятия не имела, что он знает, кто она. Неосознанно Брюс сам создал хитросплетение, распутать которое теперь было довольно сложно. — За всё... За то, что появляюсь в неожиданный момент и так же неожиданно исчезаю. Думаю, ты от этого уже устала. — Я больше устала от всего, что происходит в последнее время, а не конкретно от тебя, так что не льсти себе. Селина отвернулась, всем видом показывая, что больше не желает с ним разговаривать. В самом деле, что он себе позволяет? Думает, что она ничего не знает о Кошке? Наивный. — Может, ты хочешь мне что-то рассказать? — Брюс до последнего надеялся, что она всё поймёт и раскроет ему тайну своей личности. Признаваться в том, что почти всё это время он следил за ней, не хотелось. — С чего это? — Селина поморщилась, не удосужившись даже взглянуть на него. — Поверь, мне есть с кем поговорить по душам. — А так и не скажешь. Больше всего на свете ей хотелось сейчас, чтобы он ушёл, потому что она уже едва сдерживала слёзы. «До чего ты докатилась, Кайл? Неужели ты собираешься реветь из-за парня?» — укоризненно прозвучал внутренний голос в её голове. Она лишь поморщилась, подтягивая к себе ноги и обхватывая колени руками. — Послушай, если я чем-то тебя обидел, то прошу прощения, — услышала девушка голос Бэтмена. Подойдя к ней он сел рядом. Конечно же, Брюс знал причину её плохого настроения, но ему приходилось играть непонимание. «И чем ты занимаешься вместо того, чтобы ловить преступников? Неужели ты в самом деле влюбился в неё?» — мысленно вопросил он сам у себя. Альфред бы такой подход не одобрил. Одно дело, если бы Брюс Уэйн решил строить отношения с понравившейся девушкой, но никак не Бэтмен. Тёмный рыцарь должен был оставаться таинственным стражем порядка, а не бегать на окраину города к понравившейся девчонке. — Я же уже сказала, — Селина наконец-то взглянула на него. — Ты тут ни при чём. Просто мне грустно. — Мне тоже часто бывает грустно. Это всё Готэм. — Это точно, — она грустно усмехнулась, глядя вверх. — Этот город у всех забирает всё самое лучшее. — Зато звёзды здесь красивые, — Бэтмен неожиданно улыбнулся, подняв глаза к небу. Селина, улыбаясь краем губ, недоумённо приподняла бровь и посмотрела на него. — Ты, наверное, удивишься, но они везде такие. Только здесь их ещё часто перекрывает туманом. — Ну вот, ты всё испортила, — с лёгким сожалением произнёс он. Улыбка тут же сползла с лица девушки и, отвернувшись, она тихо сказала: — Нет, ты. Опустив ноги, она спрыгнула с крыши, оказавшись на земле, подняла голову и посмотрела на всё ещё сидящего на месте Бэтмена. — Да что с тобой такое? — спросил он, спрыгивая вслед за ней. Ощутив под ногами гравий, он едва коснулся его ладонью и, выпрямившись, посмотрел Селине в глаза. — Не подходи ближе, иначе руку сломаю, — предупредила она, глядя на него исподлобья. — Я и не собирался, — Бэтмен пожал плечами. — И будь аккуратнее с угрозами, никогда не знаешь, что можно ожидать от своего противника. — Я тебя не боюсь! — возмутилась Селина и занесла руку для удара, но он перехватил её, заводя за спину и притягивая девушку к себе. — Не стоит вымещать свою злость на окружающих, — проговорил он ей на ухо. — Запомни важное правило: твой главный враг — это твои эмоции. — Отпусти меня, — сквозь зубы процедила Селина, игнорируя его слова. — Мне плевать на твои супергеройские заповеди. Он крепко держал её запястье одной рукой, второй обхватив её плечи и прижимая к себе. Ей же это определённо не нравилось, во всяком случае её тело было напряжено. Она хотела вырваться. Неожиданно ему стало стыдно. — Извини, — тихо произнёс Бэтмен, отпуская её. Смерив его взглядом, полным презрения, Селина молча подошла к двери гаража и тут же исчезла за ней. Спустя пару секунд послышался скрежет закрывающегося замка. Брюс долго смотрел на запертую дверь, чувствуя себя последним идиотом. Он сам был во всём виноват, сам пошёл против правила, которое только что зачитал Селине. Эмоции и чувства — вот от чего следовало отречься в первую очередь, надевая плащ, а он буквально бросился им навстречу. Нужно было всё рассказать ей, открыть правду: о слежке, о том, кем он является. Быть может, тогда он бы и сумел завоевать её доверие, но это было слишком опасно. Хотя именно этот страх и привёл их к этим странным, абсолютно запутанным отношениям. И единственный логичный их конец заключался в прекращении общения, а время бы всё расставило по своим местам. Однако теперь Брюс не мог так поступить. Он даже не мог выбросить из головы мысли о Селине, ставшие почти назойливыми. В этот же момент она сидела за закрытой дверью, куталась в тёплый плед и в очередной раз ругала себя за то, что привлекла внимание Бэтмена своим альтер-эго. Всё это начиналось с элементарного интереса, а теперь морским узлом завязалось в двойную игру, которую он усложнил ещё больше. Всё бы ничего, если бы Бэтмен отстал от Селины, перестал приходить и позволять её чувствам где-то внутри распускаться красивым, но до ужаса хрупким цветком. Угораздило же её всё-таки так по-детски влюбиться в этого странного героя в маске.