С первого удара

Освальд лежал в кровати Джерома, закутавшись одеяло и ожидая возлюбленного, который вот-вот должен был вернуться из душа. За окном было довольно морозно, но в тёплой постели было уютно и хорошо. Особенно учитывая тот факт, что в последнее время Кобблпот засыпал не один. Вообще, после появления в его жизни Джерома очень многое изменилось: он стал менее раздражительным, но более внимательным к мелочам и окружающим его людям. С каждым днём он всё меньше и меньше чувствовал себя ничтожеством, ведь рядом был парень, неустанно повторяющий, что Освальд — лучший в мире человек. И, как ни странно, Кобблпот верил этим словам, хотя раньше подобные комплименты вызвали в нём лишь отвращение, казались абсолютной ложью и лицемерием. Они с Джеромом были словно с разных планет, но отчего-то всё равно притягивались друг к другу, и останавливать это притяжение совсем не хотелось. Валеска рассказывал, что с Алексом, его бывшим, они любили похожие вещи: например, музыку или фильмы. Но с Кобблпотом вкусы расходились, однако, проводя время вместе, они узнавали много нового. Так, к примеру, Освальд открыл для себя множество новых песен, а Джером узнал, что старые книги, оказывается, бывают очень интересными. — О чём задумался? Вздрогнув, Освальд бросил взгляд в сторону двери. У входа в комнату стоял Джером с потемневшими от воды, но всё же отдающими в медь волосами. — О тебе, — честно ответил Кобблпот слегка краснея. Джером довольно улыбнулся. Ему нравилось, что Освальд по-прежнему смущается, несмотря на то, что их отношения уже можно было назвать вполне серьёзными. — И что надумал? — спросил он, плюхаясь на кровать и глядя на парня, приподнявшегося на локте и внимательно глядящего на него. — Ты делаешь меня лучше, — Освальд улыбнулся краем губ. — И счастливее. Я раньше и не знал, что могу быть так счастлив. — Ты этого заслужил, — лёжа головой на подушке, Валеска смотрел на него снизу вверх. — Мы с тобой оба такое дерьмо лопатами жрали, что можем уже наконец отдохнуть. Вместо ответа Кобблпот лишь усмехнулся. Наклонившись, коснулся губ Джерома своими, чувствуя, как на затылок ложится его рука, притягивая к себе, и как рыжеволосый углубляет поцелуй, делая его более чувственным. Только он видел Освальда настоящим. Безо всяких защитных реакций, без язвительного тона, без маски. Он не боялся быть перед Джеромом собой, буквально доверяя ему свою душу. Да и Джером, изначально отвергающий свои чувства, второй раз в жизни отбросил все предрассудки ради того, чтобы быть счастливым. Отстранившись, Освальд посмотрел ему в глаза, слегка затуманенные после поцелуя, и тихо произнёс: — Я тебя люблю. — Уже не боишься разгневать богов? — усмехнулся Валеска, ласково поглаживая его по щеке, после чего взглянул на него совершенно серьёзно. — Я тоже тебя люблю, Освальд. Не думал, что испытаю это чувство ещё раз, но ты смог меня покорить. — Не понимаю, каким образом. Чем я тебя привлёк? — Освальд, — Джером мягко улыбнулся, касаясь кончиками пальцев его губ. — Влюбляются ведь не за что-то, а вопреки. — Вопреки всему, — усмехнулся Кобблпот, но договорить не успел — Валеска вновь прильнул к его губам, касаясь ладонью его шеи и проводя вниз по тёплой коже, забираясь пальцами под воротник пижамы и слыша, как учащается дыхание. — Джером, — прошептал Освальд, с трудом оторвавшись от возлюбленного. — Да? — так же шёпотом ответил тот, всё ещё почти невесомо касаясь его губ. — Нам нужна революция. Валеска резко распахнул глаза, недоумённо глядя на Кобблпота, рука замерла у него на ключице. Освальд смотрел слегка виновато, жалея, что прервал своей фразой его ласки. — О чём ты? — Я не хочу прятаться, мне это надоело. Я хочу любить тебя открыто, хочу кричать об этом на весь мир и не бояться за свою жизнь. — Поверь, это невозможно, — глядя на Освальда с ноткой жалости, Джером коснулся его лица, но тот перехватил руку. — Возможно, если мы попробуем сделать хоть что-нибудь. — И что же, например? — Например, напугать. На людей лучше всего действует страх. — Ого, — Валеска усмехнулся. — И как же ты собрался их пугать, любовь моя? — Кровью, — коротко бросил Освальд, и в глазах его загорелся нездоровый огонёк. — Ну, нет. Мы не будем никого убивать. — Не будем. Но мы их припугнём. Я достану оружие, мы придём в универ и пустим дробь по стенам, да так, что с потолка штукатурка посыпется! Джером смотрел на Освальда с лёгкой опаской, сомневаясь в его адекватности. Конечно, он и сам хотел перестать прятаться. Иногда ему просто хотелось взять Кобблпота за руку, но вокруг были люди, и он не мог. Однако устраивать... Революцию? План Освальда даже революцией назвать было сложно, это было безумием в чистом виде. Однако его самого, похоже, ничего не смущало, даже то, что Джером не собирался участвовать в его затее. Он решил, что добьётся своего, даже если действовать придётся в одиночку. Снова окружали эти бесконечные толпы, поток лиц, меняющихся каждый год. Никто из них не запомнил бы друг друга, даже если очень бы захотел, поэтому они лишь проносились по длинному коридору каждую перемену, ожидая завершения дня. Однако исключения всё же были: когда кто-то искал в этой толпе определённое, нужное ему лицо. Эд искал глазами Ли. Парень и сам понимал, насколько глупые поступки совершает в последнее время, но вчерашнее утро, когда он так грубо и бесцеремонно прогнал её, было зенитом его идиотизма. Эд не пошёл вчера на учёбу, весь день думал о том, поступил ли он правильно, и уже к вечеру осознал, что совершил ошибку. Ли была нужна ему как воздух, он просто не мог жить без неё, и хотя сам знал, что мысли эти эгоистичны, он вдруг понял, что просто обязан её вернуть. Нигма даже не смог уснуть без неё, хотя раньше таких проблем не возникало. И утешал себя тем, что все люди совершают ошибки, а она его любит, значит простит. Тем более он хотел как лучше. Однако у судьбы были совсем иные планы. Эд так и не нашёл Ли в толпе, и тогда, не досидев пару, побежал караулить Томпкинс у дверей аудитории, где у неё должна была проходить химия. Но девушка так и не вышла ему навстречу, и Эд, не придумав ничего лучше, догнал её одногруппника и коснулся его плеча, привлекая внимание. — Привет, — произнёс Нигма, как только парень обернулся и, остановившись, недоумённо взглянул на него. — Извини, но ты не знаешь, где Ли Томпкинс? — Ты что, из танка вылез? Она пропала. — Как это пропала? — Эд непонятливо уставился на парня. — Не приходила в универ? — Домой тоже, — усмехнулся тот. — Уже второй день. Её отец подал в розыск, но поговаривают, что это похищение. Только не она. Не ответив, Нигма бросился в противоположную от парня сторону, мгновенно забыв, что у него ещё две пары. Как можно быстрее спустился по лестнице и побежал к двери, ведущей на улицу. Однако, вспомнив, что на улице почти зима, вернулся к шкафчикам, достал своё пальто, наспех надел его и, вызывая на ходу такси, вновь помчался к выходу. Каждая секунда проходила, словно час. Это он был во всём виноват. Он прогнал её, и она ушла в неизвестном направлении, а если бы они отправились на пары, то этого бы не произошло. Эд ненавидел себя так сильно, что сводило скулы от осознания того, что время невозможно прокрутить назад и поменять ход событий. Если бы он только знал, к чему приведёт его идея «спасти» Ли, казалось бы, такая благородная, то ни на секунду не оставил бы её одну. Однако теперь оставалось лишь утешать себя тем, что ещё не всё потеряно, быть может, она скрывается у друзей... «У каких?» — насмешливо спросил Эд сам у себя. Селина даже под дулом никого к себе не пустила бы, а Освальд не стал бы помогать Ли. Да даже если бы они оба спрятали её у себя, то он бы уже знал: эти двое не умели держать язык за зубами. И если посудить логически, Ли не стала бы прятаться, она же знала, что отец всё равно найдёт её. Она ведь даже отказалась сбежать с Эдом в другой город, хотя он предлагал несколько раз. Отвратительная атмосфера Нэрроуз чувствовалась даже через окно автомобиля, словно смог, забивающий лёгкие. И как только Ли прожила здесь всю жизнь? Заплатив водителю, Эд вышел из машины и направился к огромному дому, где ему уже доводилось побывать дважды. Ричард открыл практически сразу: видимо, исчезновение дочери заставило его сидеть как на иголках в ожидании хоть каких-то вестей. Было видно, что он давно не спал: под глазами пролегли глубокие морщины, старя и без того немолодое лицо. Смерив парня немного удивлённым взглядом, Ричард спросил: — Чем могу помочь? — Здравствуйте, мистер Томпкинс... — Эд слегка замешкался. Он ждал, что отец Ли окажется более суровым и пугающим, но сейчас перед ним стоял всего лишь уставший человек. — Я друг вашей дочери. Эдвард Нигма. Он протянул руку мужчине, и тот, немного подумав, всё же пожал её. Этот парень не вызвал доверия, но отчего-то казался смутно знакомым... — Простите, не могу понять, где мы могли с вами видеться. Эд, растерянно пожав плечами, ответил: — Ну, планета круглая... — А кто ваш отец? — перебил его Ричард, прищуриваясь и вглядываясь в лицо Нигмы. — Профессор Нэштон... Дэвид Нэштон, а что? — Так это вы, — Томпкинс усмехнулся. — А я-то думаю, почему лицо знакомое? Фамилия сбила с толку... Что ж, входите. Он слегка посторонился, и Эд зашёл внутрь, стараясь не пялиться на роскошный интерьер, хотя впечатление такая обстановка вызвала примерно такое же, как в первый раз. Закрыв дверь, Ричард направился в сторону коридора, кивком показывая парню, куда идти. Но он и без того прекрасно знал, где находится кабинет Томпкинса: вечер, проведённый там, он запомнил на всю жизнь. Как и стол, за который Ричард сел, войдя в кабинет, который одним своим видом заставил Эда стыдливо опустить взгляд. — Давайте не будем ходить вокруг да около, — произнёс Томпкинс, внимательно глядя на парня, замершего у двери. — Я знаю про ваши отношения с моей дочерью. — Что? — опешил Нигма, стараясь придать голосу как можно более удивлённый тон, чем лишь рассмешил отца Ли. — Я подумал об этом, когда она пряталась от меня у вас дома. А позже её телохранитель рассказал, что она была у вас и просила его оставить вас наедине. Сначала я был против подобных отношений, но она не пыталась сбежать, и я решил, пусть девочка поживёт до свадьбы. Пускай хоть немного побудет с тем человеком, который ей нравится, а не с тем, с кем заставляют... Рано или поздно ваши отношения всё равно бы закончились, а я хотел, чтобы она хоть недолго, но всё же была счастлива. А вас я не виню и даже могу понять, Ли красавица, многие парни пытались добиться её, вы не первый... — Она для меня очень многое значит, — перебил его Эд. — Дело не только в том, что она красива, она — мой друг. — Мне приятно это слышать, но не думайте, что вызовете у меня доверие этими словами, — спокойно проговорил Ричард. — Как только Ли найдётся, я увезу её в Метрополис. Знаете, недавно на неё напал тот урод из здешней банды, теперь она пропала... Я больше не могу подвергать жизнь моей девочки опасности. А Фальконе я её не доверю, как не доверю и вам. — Выходит, вы не отдадите её за Марио? — с нотками надежды спросил Нигма. — Теперь нет. Придётся подкупить Кармайна, его отца, но я отдам любые деньги за её безопасность и спокойное будущее, которых она не увидит, если станет Фальконе. Мне хватает того, что она пропала, а искать её отправился полицейский в отставке. Представляете? Пришёл вчера вечером, представился частным детективом, назвал липовое имя, хотя его рожу я прекрасно помню, он ещё юнцом в мой район наведывался. Только в этом году покинул департамент. Эд нахмурился, чувствуя, как в душу закрывается подозрение... — А как его звали? — Джеймс Гордон, — усмехнулся Ричард. — Тот ещё тип. Пытается блюсти порядок там, где его быть не может. Он ведь сейчас преподаёт в вашем университете, верно? «Опять Гордон» — неприязненно подумал парень, но вслух ответил: — Да. И куда он отправился её искать? — О, этот самодур мне даже координаты записал на случай, если он не вернётся. Какая-то заброшенная лаборатория. Он заявил, что полиция может всё испортить, поэтому отправился один. Собирался сегодня туда ехать. — Мистер Томпкинс, — Эд нервно сглотнул, переминаясь с ноги на ногу. — А вы не могли бы дать мне эти координаты? Я бы хотел... Хотел бы отправиться туда. Я не особо доверяю Гордону. — А я не особо доверяю вам. Я и так уделил вам слишком много времени, подумал, может, вы что-нибудь знаете. Но нет, я слишком люблю свою дочь, чтобы доверить её жизнь в ваши руки. Эд мгновенно переменился в лице и, быстрым шагом подойдя к столу Томпкинса, упёрся в него кулаками, глядя на мужчину сверху вниз. — Я тоже её люблю, — сквозь зубы процедил он. — И я хочу её спасти. Усмехнувшись, Ричард достал из ящика стола пистолет и, зарядив его привычными движениями, направил в сторону опешившего парня. — Остуди свой пыл и не веди себя как последний психопат, — слегка угрожающе сказал он. — Я знал твоего отца. Нам не приходилось часто сталкиваться, и мы были знакомы весьма поверхностно, но я был наслышан о его успехах. Чуть позже мы случайно пересеклись, пропустили по паре стопок, разговорились... И он рассказал мне о неком профессоре Вудроу, его хорошем друге. Мол, тот очень любил соблазнять молодых студенток, и твой отец, скажем так, поощрял это. А у меня росла дочь, тогда ещё совсем ребёнок, но я вдруг представил, что она может попасть в лапы к такому вот профессору... И всё перед глазами поплыло, как сейчас помню. — Но вы сами заставляли её соблазнять ваших деловых партнёров, — мрачно произнёс Эд, напряжённо поглядывая на дуло пистолета. — Во-первых, тогда всё было под моим контролем, она всего лишь-то красовалась перед ними... — Она этого не хотела! — воскликнул Нигма, подавшись вперёд. Ричард даже не шелохнулся и, смерив парня холодным взглядом, сказал: — Это было давно. И это не твоё дело. Факт остаётся фактом: твой отец был неприятным человеком. Возможно, очень умным, даже гениальным, но совершенно омерзительным. — Он умер много лет назад. И я, чтоб вы знали, никогда не ставил его себе в пример. Если вы не заметили, я даже фамилию сменил, чтобы ничто не напоминало мне о нём. — С какой стати я должен тебе верить? — усмехнулся Ричард, слегка сдавливая курок и заставляя Эда нервно сглотнуть. — Ли ни за что бы не связалась со мной, будь я плохим человеком. Как много друзей у неё было за последние годы? Томпкинс наклонил голову набок, услышал хруст суставов и поморщился: время его не щадило. Он внимательно смотрел на Нигму, всё ещё упирающегося плотно сжатыми кулаками о поверхность стола, и думал о словах парня. В них явно был смысл, тем более Ричард не противился его отношениям с Ли, хоть и не одобрял её выбор. И всё же отвергать его помощь сейчас, оправдывая это поступками Нэштона-старшего, было глупо, ведь Эд, кажется, совершенно искренне хотел спасти Лесли. Пожалуй, Ричард всего лишь хотел доказать, что ему опасно лгать. И этот парень так яростно утверждал, что любит его дочь, что просыпалась отцовская ревность, заставляющая желать мучений всем, кто хоть пальцем смел коснуться его маленькой девочки. Медленным движением отложив пистолет на сторону, мужчина открыл папку, лежащую на столе, и извлёк оттуда небольшой листочек, который ему дал Гордон. — Здесь координаты, — коротко произнёс Ричард, протягивая записку Эду. Удивлённо вытаращившись, Нигма взял её, читая содержимое. — Я... — он хотел было рассказать отцу Ли, как сильно любит её, но вовремя опомнился и лишь сдержанно ответил: — Спасибо. — Имей в виду, что после того, как она найдётся, ты её больше не увидишь. — Мне плевать, — абсолютно серьёзно сказал парень. — Главное, чтобы она была жива. И, не говоря больше ни слова, покинул кабинет, оставив озадаченного Ричарда наедине с собственными мыслями. Джим понимал, что его самодеятельность может привести к страшным последствиям, и что он сам создаёт угрозу своей жизни, но им двигал азарт. Он так соскучился по этому чувству опасности, которого был лишён не так уж и долго, но тем не менее ощутимо. Поэтому, как только прошла весть об исчезновении Ли Томпкинс, Джим дождался конца рабочего дня и помчался к её отцу. Тот смотрел на него с недоверием и неприязнью, видимо, всё ещё помнил, хоть Гордон и попытался притвориться другим человеком. Однако он всё же был рад, что хоть кто-то взялся искать его дочь. И сейчас, спустя сутки, Джим наконец подъехал к лаборатории, в которой ему уже доводилось бывать десять лет назад. Она всё так же была заброшена и, кажется, пыли и паутины здесь даже прибавилось (ещё бы, столько лет прошло!). Повсюду стояли непонятные аппараты, кушетки, но всё это было сдвинуто в кучу и больше напоминало свалку. Гордон целенаправленно принялся искать потайной ход, не без отвращения шаря по грязным стенам руками. Он совсем не заметил, что из закутка, расположенного в одной из стен, видимо, предназначенного для хранения какого-то оборудования, за ним следила пара глаз. Эд пришёл незадолго до Джима, на самом деле ожидая застать его здесь. Он так же некоторое время искал тайный проход, поскольку сама лаборатория явно не представляла из себя ничего интересного. Дверь давно была снесена, поэтому Нигма сразу услышал шум машины и тут же понял, что это Гордон — кто ещё бы поехал вечером в готэмский лес, да ещё и в это богом забытое место? Он тут же спрятался в небольшой проём, находящийся в стене, и принялся следить за Джимом. Гордон явно готов был отдать многое ради того, чтобы понять, где же находится тайный вход в то место, о котором рассказывал бывший арендодатель Памелы Айсли. Или он всё же имел в виду именно эту лабораторию? «Быть того не может» — подумал Джим, вспоминая, в каком она была состоянии, когда её обнаружили. Даже если Памела решила замести следы, ей бы не удалось сотворить такое с огромным зданием... Но с другой стороны, если верить всей истории, которая в принципе казалась полнейшим бредом, она управляла растениями, а значит была способна на что-то сверхъестественное. Эд собирался уже выйти из своего укрытия и попробовать предложить Джиму помощь, ведь вместе они, возможно, нашли бы потайной ход быстрее. Однако он не успел: внезапно одна из плиток, расположенных на полу, сдвинулась влево, и из открывшегося люка поднялась девушка. Она была одета во всё чёрное, а на голове был капюшон. Нигма замер, боясь дышать, в то время как девушка совершенно беззвучно подкралась к Джиму и, быстрым движением вытащив из-под куртки электрошокер, приложила к его шее, оглушая. Успев лишь удивлённо охнуть, Гордон осел на пол, закрывая глаза. Девушка подхватила его под руки и потащила к люку, опасливо оглядываясь. Она лишь на пару секунд повернулась в сторону Эда, впрочем, не заметив его в тёмном углу, но он отчётливо успел разглядеть её лицо, выглянувшее из-под капюшона. Барбара Кин. Вполне примерная студентка, одногруппница Освальда. Эд ровным счётом ничего не понимал: что она здесь делает, что происходит и зачем ей Джим? Барбара тем временем неловко столкнула находящегося без сознания Гордона в люк, вздрогнув от звука упавшего тела. После этого она ещё раз огляделась и поползла вниз по пристроенной лестнице. Нигма понял, что если она сейчас уйдёт, то люк закроется, и он, возможно, не сможет открыть его снаружи. Поэтому, как только плитка двинулась с места, он выбежал из своего укрытия и, схватив из кучи ненужного оборудования какую-то железную палку, бросил её в сторону закрывающегося люка. Как он и рассчитывал, конец палки затормозил движение плитки, застревая между ней и неподвижной частью таким образом, что между ними оставался небольшой просвет. Ликующе улыбаясь, Эд подбежал к люку и принялся внимательно слушать звуки из подземелья, выжидая момент, когда всё стихнет, и он сможет без проблем туда проникнуть. Спустившись вниз, Барбара стянула с головы капюшон и грустно взглянула на Джима. К его счастью, падать пришлось всего два метра, но сотрясение он вполне мог заработать. Глупый, глупый Джим, думала Барбара. Куда же он полез? Сидел бы себе в своей шикарной квартире и пил свой дорогой виски, а теперь лежит здесь, совершенно без сознания и защиты. — Умница, — услышала девушка голос из-за спины. Плющ, она же Памела Айсли подкралась незаметно, и теперь медленными движениями поглаживала плечи Барбары, одновременно обвивая её руки гибкими стеблями. — Не убивай его, — тихо попросила Кин, стараясь не дрожать всем телом. Плющ лишь тихо рассмеялась, обходя её. — Конечно, нет, — лучезарно улыбнулась Памела. Она в самом деле была прекрасна, неудивительно, что многие мужчины (а порой, и женщины) не могли устоять: длинные рыжие локоны, миндалевидные зелёные глаза и идеальное тело, прикрытое лишь зарослчми плюща — это был её любимый наряд. — Я не буду его убивать. Для начала хочу помучить. — Он хороший человек, — произнесла Барбара, стараясь придать голосу чуть больше уверенности. — Милая моя, — Плющ покачала головой, подходя к ней ближе и, подцепив пальцами подбородок девушки, заглянула ей в глаза. — За прошедшие годы ты так и не усвоила урок? — Пэм... — Со мной не стоит спорить. Она отпустила лицо Барбары и, резко развернувшись, ступила в сторону длинного коридора, брезгливо перешагивая через Джима. — Я просто хочу сказать... Может быть, он принёсет нам пользу? — сделала последнюю попытку Барбара. Плющ остановилась, но оборачиваться не стала, а лишь холодно произнесла: — Закрой свой рот и тащи его в оранжерею. Я не для того столько времени подтирала следы, чтобы какой-то недоделанный коп разрушил то, что я создавала годами. Гордо подняв голову, она продолжила свой путь, удаляясь вглубь коридора, всем видом давая понять, что разговор окончен и спору не подлежит. Барбара долго смотрела ей вслед, после чего перевела грустный взгляд на Джима. Памела приказала доставить его в оранжерею, и Кин ничего иного не оставалось, кроме как отправиться за двумя крепкими парнями, имён которых она даже не знала. Они вечно сидели в одной из камер, расположенных вдоль коридора, и смотрели в пустоту. Плющ регулярно подпитывала из организмы наркотиком, благодаря которому они становились её безвольными рабами. Барбаре было жаль их, но сейчас ей нужна была их сила потому что сама она ни за что не смогла бы дотащить Джима до оранжереи. В очередной раз она проклинала тот день, когда впервые появилась здесь, хотя в этом отчасти была её вина. Но она была юна, беспечна и искала приключений. Она так хотела, чтобы её жизнь была похожа на захватывающий фильм, а в итоге весь мир вокруг неё превратился в сплошной хоррор. И, несмотря на долгие ожидания, конец этого фильма всё никак не предвиделся.