Свет

      Геральт привычно помог подняться после очередного полупадения, поддержал, участливо поинтересовался: — Анна, как тебе сегодня? Лучше не стало?       Поблагодарив ведьмака кивком головы, девушка потерла ушибленное колено: — Ты же видишь: я порхаю по тракту будто бабочка и сверкаю как алмаз. Здоровья столько, что не знаю, куда его девать…       Геральт весело усмехнулся, по-хитрому щуря глаз. — Вот, глядя на тебя, хочется даже запить. Еще раз лимонки налить? Утром тебе почти помогла.       Теперь они шли вровень, держась в голове колонны, идущей по направлению в Верген. Анна покачала головой, морщась от боли в ней и воспоминаний сегодняшнего утра. — Если не считать того, что с барки меня пришлось на руках выносить.       Ведьмак снова сдержал желание прыснуть со смеху, помня, какие женщины бывают злопамятные. — Ну, с кем не бывает. Подумаешь — от выпивки сомлела. Закусывать надо.       Анна исподлобья глянула на ведьмака. Вот же козлище драный! Насмехается как может. А ведь действительно девушка не ела с самого вечера, если так можно назвать ее поздний ужин. При одной мысли о еде ее едва не стошнило желчью. Покачала головой: — Лучше вообще не сегодня.       Геральт бросил на нее удивленный взгляд. С виду девушка выглядела вполне здоровой, если не брать в счет бледность и тощее телосложение. Хотя ведьмак мог с точностью сказать, что после того падения она еще долго будет приходить в себя. — Геральт, когда мы уже дойдем?       Это крикнул Лютик с середины колонны, бард направлялся к ним. Видимо, там он уже всех достал. Оборачиваться на источник самого надоедливого в мире голоса Анна не стала. И без того насмотрелась. Часами он декламировал свои стихи и рифмовал вслух все, что видел, и периодически клянчил спиртосодержащие жидкости.       Почувствовав угрозу спокойному путешествию, ведьмак прибавил шагу и быстро сморозил какую-то глупость, что могла отвлечь поэта на кого-нибудь другого. Благодарно посмотрев на мужчину, Анна и не заметила, как они догнали Йорвета, идущего впереди всех. Несколько минут все шли молча, думая кто о чем.       Анна ненавязчиво рассматривала окружающий пейзаж. Он резко отличался от густого леса с буйной растительностью, к которому она так привыкла за эти месяцы. Теперь же здесь преобладали холмы да горы. Лысые серые склоны — лишь редкие тощие кустики не брезгуют расти на бесплодных камнях. Тощая трава уже поникла, мертвые стебли прибило к земле ветром. Лишайники блекло-зеленой язвой разместились по многочисленным валунам. Дождя нет, но холодно и ветер задувает. Здесь даже при полном отсутствии ветра было зябко. Прервал молчание ведьмак:  — Я хотел обсудить с вами одну вещь. Вчера ночью на барке произошла сильная магическая вспышка. Я думаю, это как-то связано с вами обоими.       Йорвет с Анной тревожно переглянулись и вновь посмотрели на специалиста по чудовищам, который в свою очередь смотрел только вперед. — Трисс рассказала мне, что вы связаны между собой магическим обязательством. Я бы мог помочь снять его, если хотите. — Не суй свой нос, куда не просят, Gwynbleidd, — ворчливо отозвался эльф.       Его бесил тот факт, что столь позорное обстоятельство всплывало от посторонних. Невольно скоя’таэль огляделся по сторонам, чтобы убедиться в безразличии остальных к разговору. — Насколько сильная вспышка?       Анна задумчиво нахмурила брови и вздрогнула, когда швы снова болезненно стянули кожу. — У меня чуть медальон не сорвало. Было такое впечатление, что я нахожусь в центре места Силы, когда оно заряжено.       Геральт не глядя коснулся рукой волчьей головы.  — Это проклятие, — тихо отозвался эльф, прикидывая в голове, как было бы замечательно все-таки избавиться от него. Ведьмак кивнул в подтверждение. — Я так и подумал. Расскажешь об этом подробнее? Я должен понять, как именно оно было наложено, а значит, как его снять. — Анна, проверь, присоединились ли к нам разведчики.       Анна изумленно вдохнула, этот эльф нагло выпроваживал ее с разговора, хотя это ее касалось не меньше! На ее счастье, Геральт отрицательно покачал головой.  — Советую работать сообща, иначе все усилия ничего не будут стоить.       Йорвет тут же ощетинился, будто ему предложили раздеться догола. — Это решать мне! Не думаю, что результат зависит от слаженности. Ты ведьмак или командный игрок?       Геральт счел благоразумным промолчать, пока эльф перебесится. — Что произошло в тот день, Йорвет?       В этот раз говорила Анна. Ее голос был твердый, как никогда до этого, казалось, в нем даже мелькали нотки стали.  — Что ты сделал?        Еще секунду скоя’таэль сжимал кулаки до хруста в суставах, но в итоге сдался. Скрывать теперь бессмысленно, а промедление смерти подобно.  — Я убил dh'oine.       Геральт хмыкнул: совершенно понятно, что для Йорвета это каждодневная практика. — Ну и кто же тот бедняга, кого ты угостил клинком? — спросил он. — Наплуза. Наставница храма Мелитэле.       Чувствовалось, ответ удивил ведьмака. — Наплуза? — Ее, — неторопливо кивнул Йорвет. — Я был слишком ослеплен яростью. Но я не жалею!       Анна шокировано смотрела на Йорвета. Он напал на святое место, в котором молились за спасение души, а он принес туда смерть! Сущий дьявол. Теперь ясно, за что он наказан. Анне показалось, что она теперь смутно понимает, какое должно быть искупление.  — Поделись со мной, что она говорила, когда проклинала тебя.       Геральт тоже был явно впечатлен, и не без причины. Он бросил быстрый взгляд на притихшую девушку. Ее взгляд был полон тревоги. Немного прислушавшись, он определил бешеный стук ее сердца. Он пока не понимал, каким припеком здесь девчонка.        Трисс, конечно, рассказала, что она платит за свою новую жизнь тем, что помогает эльфу измениться, но пока непонятно, как это отражается на ней самой. Собравшись с мыслями, эльф ответил, надеясь на качество своей памяти: — Да погрязнешь ты в вечной тьме за свою ненависть, — начал скоя’таэль. — Будь ты проклят!       Йорвет рассказал все, что сумел вспомнить. Было видно, с каким трудом он переступает гордость, чтобы произнести все вслух при dh'oine. Геральт внимательно слушал, после чего спросил: — И каково твоё наказание? — Бóльшую часть времени я слепну и глохну каждый раз, когда Анна на грани жизни или я вывожу ее из равновесия. Чем дальше я захожу, тем хуже становится. В последний раз я едва выкарабкался.       Мужчины прошли дальше, не замечая, что девушка остановилась как вкопанная, очень грациозно подняв руки вверх… и было в этом что-то очень странное, что-то неправильное, жуткое… Глаза Анны были открыты, а лицо застыло без всякого выражения… Она вдруг ужасно закричала. Глаза её распахнулись шире, но то, что она видела или чувствовала, очевидно, причиняло ей нестерпимую боль…       Геральт ринулся к девушке, отмечая в голове то, что именно текст проклятия дал такой эффект. Йорвет в два прыжка догнал его, а затем вырвался вперед.  — Нет. Стой.        Геральт быстро остановился и сшиб эльфа знаком аард. Тот полетел в сторону, прокатился по земле. Эльфы Йорвета тут же вскинули луки, целясь в предателя. Но ведьмак больше не нападал на их командира, а тот лишь снова поднялся и дал отбой, уже не спеша вмешиваться. Он наблюдал со стороны.       Геральт подошел ближе и наложил ирден, теперь их с Анной опоясал круг. Девушка перестала кричать и снова замерла, слёзы горячим водопадом омывали ее щеки. Ей было так страшно. — Кто ты? — Аня. Анна.       Геральта поразили ее пустое лицо и остекленевшие глаза. Он приблизился, оценивая обстановку. Вокруг девушки дрожал воздух, накаливаясь до предела. Ведьмак не спешил подходить ближе.  — Чего ты хочешь? — Расплаты хочу, справедливости, но она не верит мне.        Геральт нахмурился. — Кто она? — Наплуза. Она хочет убить его.       Пространство позади девушки заклубилось, образовывая силуэт. Ведьмак вытянул меч из ножен, готовый к атаке. Медальон прыгал на цепочке словно живой. Он мысленно сравнил это с тем, что чувствовал на барке. Геральт поднял глаза: сзади, опустив голову, зависла в воздухе полуденница. — Отпусти девушку, — медленно проговорил мужчина. — Она не может. Она не за тобой пришла. За ним.        Анна указала пальцем на эльфа. Он был бледен как перед обмороком. Его лицо с выпученным глазом было перекошено от ужаса. Холодный пот пропитал его бандану, делая ее еще темнее. Он узнал в этом призраке настоятельницу. Только теперь она была наполовину разложившейся.        Она стояла там с полуразложившейся с левой стороны головой, без ушей. Кровь у нее на черепе засохла, и она стала похожа на зарриканку в боевой раскраске. Белела сломанная ключица. Она усмехалась.       Геральт снова поглядел на Наплуза, которая недавно умерла, а теперь парила тут. Он не испугался и почти сразу понял, что к чему. Он вложил меч в ножны и поднял руки, показывая мирные намерения. Это было необходимо — полуденница смотрела прямо на него.  — Анна, чего она хочет?       Тихое, безумное щелканье костей на ее челюсти. Геральт попытался отодвинуться от призрака и снова кинул взгляд на девушку. Анна заскулила — теперь пришел страх, мягко вползающий в душу, обволакивающий ее удушливым дыханием. Она не хотела этого, не хотела умирать. — Она хочет забрать его. Она не верит ему.        Девушка почувствовала холодный безнадежный ужас. Сломанная ключица, полосы засохшей крови на лице, патлами свисающие волосы. Но хуже всего были эти глаза — впадины с горящими точками. Она опять попробовала закричать, и мир завертелся вокруг, она всхлипнула. — Говори, Наплуза. Говори, чему не веришь?        Геральт прищурил глаза, полуденница безумно шевелила костями, гремя ими. Она усмехалась. Окровавленные губы раздвинулись, обнажив желтые зубы; обезображенное лицо светилось мертвенной белизной. Куски кожи сыпались с нее как старые иголки с ёлки.       Анна застонала. Глаза ее расширились, и она поднесла ладонь ко рту. Щеки ее были мокрыми, и она осознала, что плачет от предельного ужаса. В спину дул могильный холодок. Она видела ее перед глазами, хотя призрак был за спиной. — Тьма ослепила его! Тьма и ярость!       Кости шевелились. Они шуршали и щелкали: челюсти, зубы, бедра, ключицы. Полуденница заговорила… — Он не достоин жить, она заберет его сейчас… Ты не посмеешь мешать ей… — девушка схватилась за голову. — Нет! Хватит! Ты лжешь!       Геральт отошел дальше, воздух внутри ирдена стал разряженнее. — Он свободен от ненависти, и ты не копи ненависть к своим врагам, Наплуза. Такие мысли — яд, и они затмят твой разум. Наплуза, почему бы тебе не дать ему еще время. Смотри, Анна жива, он бережет ее жизнь. Они на равных.       Геральт решил немного помочь девушке. Она могла не справиться с такой нагрузкой. Это было опасно. Девушка едва различимо прошептала. — В любви нет страха, как нет места сомнениям.       Полуденница смогла только слабо прохрипеть. Подплыла еще ближе к Анне и заскрежетала. Девушка чувствовала исходящий от нее омерзительный запах смерти. Она снова попыталась закричать, но не смогла. — Помни, что твоя гибель и гибель Aen Seidhe теперь близко! Я буду ждать!       Тихое, безумное щелканье костей. Она ушла. Растворилась в воздухе так же неожиданно, как и пришла. Анна стояла в полнейшем ступоре: не двигаясь и не моргая. Ирден иссяк, оставляя после себя фиолетовую дымку.       Геральт поднял руку, чтобы никто не подходил. Эльфы, следуя приказу, снова двинулись в путь. Ведьмак подошел совсем близко, затем, не торопясь, провел рукой перед лицом девушки. Облегченно выдохнул, когда ее взгляд чуть дрогнул. Зеленые глаза были чуть подернуты дымкой. — Геральт, что случилось?       Йорвет стоял в полном нетерпении, переминаясь с ноги на ногу. Видимо, страх уже отпустил его и эльф взял себя в руки. — Все в порядке, — ответил ведьмак. — Это нормально, нужно немного подтолкнуть ее.       Геральт пощелкал пальцами перед девушкой и видя, что это не приносит результата, саданул в сторону аардом. Анна воскликнула и дернулась. Геральт поймал ее за плечи. — Я жива? — в никуда спросила девушка, отрывая свое тело. — Я чувствовала дыхание смерти за спиной. — Это была полуденница. Призрак женщины, убитой Йорветом.       Эльф приблизился к Анне, она подняла на него взгляд, полный осуждения и скорби. — Они были невиновны.       Она вырвалась из хватки ведьмака и полностью развернулась к скоя’таэлю. — Она хотела забрать тебя прямо сейчас… Это было бы неправильно. Каждый имеет шанс исправить свои ошибки, и я верю, что ты на верном пути. Она не может успокоиться из-за ненависти, но это причина бессилия.       Йорвет молча смотрел на нее, не зная, что и сказать. Все сказанное им сейчас могло быть бессмыслицей. Наконец, он собрался с мыслями: — Иногда ты бываешь странной. И это пугает меня. — А меня нет. Ведь все это одни слова. Ими бросаешься, когда не хватает сил идти дальше, а потом их снова забываешь.       Все трое снова продолжили путь. Анна думала о том, что увидела в воспоминаниях Наплуза. Пришлось скрыть это, потому что было больно. Больно от мысли, что Йорвет может быть так жесток, что она так наивна и по-детски романтична. Он, конечно, никогда не был нежным одуванчиком, но теперь Анна понимала, насколько он сдерживал себя с ней, насколько она ошибалась.       Он всегда ненавидел людской род, и то, с каким рвением он убивал их при захвате барки и любом другом случае, тому подтверждение. Вся его романтичная холодность и отстраненность — это лишь плод ее фантазии. Правильно он сказал: она слишком доверчива и глупа. Тем не менее он стал для нее кем-то большим, чем просто командир.       Анна могла признаться себе в своих чувствах, испытываемых к нему. Только неуверенность в их постоянстве и своей неготовности к ответственности подавляли ее потребность быть с ним рядом и ощущать его. Она понимала: если разрешит себе любить, придется бороться. Анна не из тех, кто будет тихо любить и вертеться рядом всю жизнь, а потом плакать в подушку по ночам. Она будет добиваться или уйдет. Все или ничего!       Геральт размышлял об услышанном. Он и не думал, что проклявшая Йорвета женщина стала полуденницей. Это существенно облегчало задачу, теперь он знал, что дух не успокоится, пока не получит свое. Тут одно из двух: смерть Йорвета или его «исцеление». В первом случае можно просто призвать полуденницу и уничтожить, но в таком ключе не совсем ясно, что делать с проклятием.       Во-втором — дело проще. Наплуза каким-то образом не может убить Анну, иначе бы забрала ее вместо Йорвета, обрекая того на смерть. Из этого выходит, что девушка может помочь снять проклятие, оправдав эльфа в месте Силы. Сказать, будто прощен; за этим придется убить полуденницу, как только она покажется. Просто, да, но только на словах…       Троица снова перешла в голову колонны. Йорвет и Анна по-прежнему шли рядом, отпустив Геральта вперед, дав ведьмаку возможность все обдумать. Сам убийца чудовищ догнал своих друзей и завел непринужденную беседу, постепенно скрываясь из вида.        Скоя’таэль негодовал. Он давно не испытывал страха. Ноги сами понесли его вперед, поближе к девушке — почему-то именно сейчас это казалось благоразумным. Йорвет украдкой поглядывал на Анну. Ему показалось, она скрывает что-то, но, расспрашивая ее сейчас, он ничего не добьется — нужно немного подождать. Его догадка подтвердилась, когда через считанные секунды Анна фыркнула своим мыслям.       Йорвет смотрел, стиснув зубы и сжав кулаки. Как он мог допустить, чтобы dh'oine узнала правду! Ему хватило еще там, на барке! Эта чертова магия раскрывает все, теперь девчонка наверняка знает о его привязанности к ней так же, как он почувствовал ее.       Эльфу было неважно, что она подумает о нем, он не жалел о содеянном. Пусть знает, какой Йорвет на самом деле. Пусть боится. Пусть хотя бы немного прочувствует на своей шкуре страх, который он вызывает в других. Эта мысль несколько погасила гнев в душе Йорвета. Он улыбнулся.       Преодолевая очередной холм, Йорвет и Анна увидели, что ведьмак разговаривает с какими-то краснолюдами. Не сговариваясь, они посмотрели друг на друга, ускоряя шаг. Уже на подходе к беседующим Йорвет нагло влез в разговор: — Где Саския?       Краснолюды были заметно напряжены, они явно не обрадовались появлению эльфа.  — Ууу… А этот мясник что тут делает?       Анна быстро определила его лидером группы. Она заметила, как Йорвет через силу пытается выглядеть спокойным. На самом деле она удивлялась его выдержке сегодня. — Я привел сто лучников. Лучших на свете. Мы хотим помочь вашему делу.       Краснолюд заметно расслабился и махнул рукой, призывая и остальных успокоится. — Тогда придется обождать, потому как Саския и принц Пенис… тьфу ты, Стеннис… пошли переговариваться с Хенсельтом. А мы c ребятами тут стоим. Ну, мало ли что…        Анна чуть не расхохоталась, когда краснолюд так пренебрежительно отозвался о неком принце. Уж больно забавное у него было выражение лица. Это действительно прекрасно отвлекло от холодного приветствия, хотя ни Анна, ни тем более Йорвет распростертых объятий не ждали.       Внезапно налетел пронизывающий до костей сырой холодный ветер; сплошная пелена свинцовой облачности, едва не касающаяся макушки, полностью скрыла солнце. Нет — высшие силы действительно существуют, причем смысл их существования исключительно в издевательстве. Не может ведь неуправляемая судьба раз за разом устраивать такие шутки? Все одновременно подняли головы, дивясь нездоровой перемене погоды.  — Солнце погасло. Зовите магичку!       Краснолюд и его товарищи двинули в сторону города. Так подумала Анна и оказалась права. Йорвет выглядел обеспокоенным и уже на бегу обернулся:  — Идем, Геральт.

***

      Переговорный холм. Дважды проклятое место: темное капище на вершине. На холм Анна забралась без передышек — не хотела на глазах у народа позориться лишний раз. Благо, тропа между горным перевалом была устойчива и не пришлось карабкаться по сомнительным местам. Наверху пришлось остановиться для пополнения запаса кислорода, девушка дышала будто лошадь загнанная.       Йорвет, не обращая внимания на ее состояние, не переставал мчаться вперед. Достигнув пункта назначения, он и Геральт немедленно подскочили к девушке, закованной в латы, как дети к деду Морозу. Анна сразу определила в ней Саскию и валявшегося рядом некого принца Пе… кмх… Стенниса. — Вы не спешите, я здесь подожду, — проговорила Анна, хватаясь за бок и глубоко дыша.       Она привалилась к одной из балок, поддерживающих навес. Голова пульсировала болью в швах нещадно. Не успела девушка и вдохнуть два раза, как всю компанию окружила куча восставших мертвяков. Анна не смогла сдержать крика ужаса. Она всегда боялась фильмов ужасов про зомби и тому подобное, но увидеть в живую плод своих страхов после утренней встрясочки — это слишком.       Геральт сразу ввязался в бой, расчищая дорогу, но с каждым убитым вставали новые мертвяки. Йорвет крутился преимущественно рядом с Саскией, совершенно забыв об окружающих.       Под навесом появились новые скелеты в ржавых доспехах. Скрежеща железом и костями, они окружили Анну и теперь смотрели на нее бесстрастными глазами или тем, что должно было быть на их месте. У каждого в руке был меч. Девушка могла видеть поле боя сквозь дыры в их телах. Она проглотила слюну, ее трясло от животного страха. Их было шестеро. Ей сразу вспомнились презрительные слова Наплуза об «особой угрозе и смерти». Она даже не могла сбежать— выход отрезала полоса огня.       Анна сделала шаг назад. Те подняли свои мечи и бросились на нее. Она размазала слезы по пыльному лицу и приняла бой. Выхватив стилет, двоих она отогнала сразу, сосредоточившись на третьем. Остальные ждали своей очереди, качаясь из стороны в сторону и издавая непонятные стоны.       Убедившись, что их противник не так уж силен, мертвяки изменили стратегию и решили атаковать попарно. Это не упрощало дело. Словно обезумев от страха, Анна схватила одного за плечи и швырнула в пятого по счету. В глазах у нее стелился неподдельный ужас. Тот опрокинул своего товарища, и они оба упали, своротив и разнеся в щепки балки, держащие навес, почти повалив его.       Анна воспользовалась возникшей сумятицей и подняла меч, ударив им с разворота очередного нападавшего. Тот успел лишь издать непонятный вой, прежде чем рассыпаться в прах. Поскуливая от страха, девушка выронила меч. Он был слишком тяжел для нее. Ей бы продержаться еще хоть минуту.       Анна оглянулась на остальных, они также были заняты и помочь не могли. Ей хотелось на стену лезть от страха. Мертвяки перестроились и начали кружить около девушки. Она кружилась вместе с ними, держа стилет наготове. Анна наметила себе очередную цель. Как-то Йорвет учил ее правилам сражения с несколькими противниками: «Сражайся с одним, не упуская из виду остальных. Сделай его своей главной целью. Покажи ему, что он является твоей целью».       Анна снова всхлипнула и попыталась снять дрожь в руках. Она поднырнула под его руку… «После этого добей его»… и сделала разворот. Ее противник оказался гораздо медлительнее. Лезвие стилета вонзилось ему в подмышку, потом он рассыпался в прах. Остальные не спешили нападать, и девушка решила бежать: ей уже было плевать, если она получит ожоги — она должна бежать.       Не бросая оружия, Анна кинулась к огненной полосе наперерез охваченной боями поляне. Уже готовясь к прыжку сквозь огонь, Анна была откинута мощной вспышкой. Перекатившись через голову, она больше не двигалась, пытаясь унять пульсации в голове и прислушаться к окружающей обстановке. Больше звуков сражения слышно не было, и она чуть приподнялась на предплечьях.       К ней тут же подскочил Геральт, помогая встать на ноги. Не удержавшись, Анна прижалась к нему, подвывая и всхлипывая от вновь подступившей истерики. — Ты в порядке? Не ранена?       Ведьмак с волнением взглянул на вновь кровоточащую голову девушки и положил руку ей на плечо. — Эй, все уже кончилось. Тебе нужно успокоиться.       Анна тут же отпрянула от него, со злостью посмотрела ему в глаза. — Успокоиться? Ты прикалываешь, Геральт?! Меня чуть не порубили на салат зомби, а ты говоришь мне успокоиться? Серьезно?!       Анна вдруг замерла, когда ведьмак наложил на нее знак, призвав к спокойствию. Тут подошли Йорвет и Саския, таща на себе раненого принца. Над их головами летала белоснежная сова, образовывая защитный купол. — Эта истеричка успокоилась?       Йорвет критично разглядывал девушку, надеясь на ее относительно уравновешенное состояние. — Как это низко, указывать человеку на его недостатки в критической ситуации!       Анна говорила медленно и спокойно, однако глаза ее были словно подернуты белесой дымкой.  — Откуда сова?       Геральт кивком головы указал на птицу, постоянно кружащую над их головами. Саския тут же последовала за его взглядом, словно проверяя, здесь она или еще нет.  — Это Филиппа! Она показывает нам дорогу.       Сообразив, что к чему, все быстро скучковались рядом и последовали за совой. — Ох, кровь Аэлирэнн… Призраки! — не сдержавшись, произнес Йорвет, когда они прошли дальше.        Анна мигом очутилась поближе к эльфу и схватила его за локоть обеими руками. Сейчас ей было глубоко насрать, в каком свете она могла показать себя перед Саскией. Йорвет раздраженно вырвал руку, шикая на девушку что-то обидное. Стеннис застонал на руках Девы из Аэдирна, когда она чуть встряхнула его. — Помогите.  — Заткнись, dh'oine, — презрительно выплюнул скоя’таэль, снова вздергивая руку, когда Анна уцепилась за него.       Действие знака закончилось, и она едва держалась, чтобы не заистерить снова. Единственное, что вселяло в нее каплю спокойствия, были молнии, которые сова метала в прорвавшихся в купол мертвяков. Стоило им пройти еще немного, как купол неожиданно пропал и на путников со всех сторон посыпались мертвяки. Вскинув голову вверх, Анна увидела зеленые нити, удерживающие сову. Призраки мешали ей!       Геральт моментально среагировал, вступив в бой. Йорвет также не отставал, метко расстреливая восставших из лука. Девушка отошла ближе к Саскии, помогая теперь держать Стенниса, который, кажется, начал терять сознание. Дева смотрела, как Анна дрожит, едва сдерживая слезы. — Успокойся, Йорвет защитит нас! — В этом вся проблема!       Саския удивленно посмотрела на девушку, та в свою очередь на нее. Не говорить же этой деве, что Йорвет будет защищать в первую очередь именно ее, потому Анна и подобралась ближе к ней. Сзади раздался хрип. Сомнений, кому он мог принадлежать, не возникло ни у кого. Саския хотела было повернуться, но в доспехах и с раненым на плече это было крайне затруднительно, если невозможно.       Анна оказалась проворнее: она резко присела и, развернувшись на корточках, выполнила выпад вперед; острие стилета лихо вошло в зазор между пластинами доспеха, около паха мертвеца. Он упал и рассыпался. Вернувшись в исходное положение, Анна мелко тряслась с широко распахнутыми глазами.  — Здорово ты его! Кто научил? — бодренько спросила Дева, когда купол снова восстановился и группа двинулась дальше ускоренным шагом. Анна улыбнулась и даже приосанилась немного — Где смекалка и сноровка, там и палка что винтовка.  — Интересно… — протянула Саския, вновь перехватывая принца поудобнее.       Пока шли, кампания ввязалась в бой еще несколько раз, но уже с более спокойным исходом. Анна даже успела немного осмотреться по пути. То, что она видела в Аэдирне, напоминало о самых мрачных страницах земной истории. Территория, на которой сохранились считанные проценты от прежнего населения. Вымерший край — от людей остались лишь дома и начавшие зарастать сорняками поля. Брошенные поля битв, где люди толком не похоронены.        В конце концов, они дошли до узкой тропы, где клубился особо плотный бирюзовый туман. Все как один кинулись в него. Чтобы не потеряться, сбились в кучу, высунув наружу оружие в случае внезапного нападения. Туман расступился столь неожиданно, что компания даже растерялась. Сова пролетела над их головами и села на плечо краснолюду, которого никто не заметил раньше. Зигрин, тот самый, что встретился им по дороге. Птица на его плече засветилась золотым светом ярче прежнего и превратилась в женщину.       Анна изумленно вытаращила глаза на такое чудо. Она все никак не могла привыкнуть к наличию магии в этом мире, она была так осязаема. Остальные приняли это как должное, будто каждый день такое видели. — Ненавижу летать в тумане.       Надменно поджала губы чародейка. Анна сразу подумала, что лучше держаться подальше от такой дамочки. Она редко ошибалась относительно людей: благодаря «курсу молодого бойца» в лагере скоя’таэлей, у нее теперь чуйка на всякие скверные личности. Чародейка подошла ближе, пока все немного рассредоточились по небольшому ущелью. — Саския, ты цела?       Она говорила так мягко и сладко, словно перед ней была любимая сестра. — Да, это так, царапина. Вы с ведьмаком спасли нас.       Дева улыбнулась на проявление заботы и даже приободрилась, получив дозу внимания.  — Я здесь для того, чтобы охранять тебя. А ты ведьмак?       Переведя глаза на Геральта, взгляд чародейки стал холодным, Анне даже показалось, будто ее проткнули тысячи ледяных игл. Она поежилась, тряхнув головой, и тут же тихо ойкнула. Голова запульсировала болью, она и забыла, как крепко приложилась о землю. Приложив руку к затылку, она осторожно ощупала швы, вроде не разошлись. Слава Богу! Просто немного кровоточили. Йорвет, стоявший рядом, озабоченно посмотрел на девушку, но, удовлетворившись ее состоянием, вновь посмотрел на ведьмака. — Я ищу убийцу королей. Он похитил Трисс Меригольд.       Видимо, ответ чародейку не впечатлил, и она решила продолжить: — А что ты делаешь здесь? — Это допрос?       Ведьмак сузил кошачьи глаза, и Анна подумала, что начинает пахнуть жареным. Он слишком устал и раздражен, чтобы спокойно реагировать. Филиппа только того и добивалась, еще больше заводя мужчину. — Тебя разыскивают в Темерии, Кэдвене и Редании. А я отвечаю за безопасность Саскии.       Чародейка еще больше выпятила и без того открытую грудь и по-утиному надула губы. Анна невольно решила, на роль секьюрити она назначила себя сама. Йорвет, видимо, решил также, складывая руки на груди и фыркая. Предчувствуя назревание нешуточного конфликта, в дело решила влезть Саския: — Хватит, Филиппа. Ты сама говорила, что он невиновен. — Саския, народец-то волнуется: сперва солнце погасло, потом белки, теперь эта мгла… Для них это уже слишком.       Анне пришлось выглянуть из-за Геральта, чтобы увидеть говорящего. Зигрин стоял рядом с Филиппой не менее уставший, чем все остальные. — Верно. Собирай всех командиров в зал совета, — громко объявила Дева, затем повернулась к эльфу. — Йорвет, дай мне немного времени, я подготовлю их в твоему появлению.       Йорвет молча кивнул и пальцем подозвал Анну. Девушка оскорбилась такой наглости и отвернулась, сделав вид, что слишком увлечена указаниями Саскии. Скоя’таэль раздраженно фыркнул, девчонка слишком высокого мнения о себе стала, что ж он охладит ее пыл. Позже. — Ведьмак, Филиппа, вы должны присутствовать. Я хочу услышать, чего нам ждать от этой аномалии. И как от нее избавиться. Выше головы, — воодушевленно продолжила Дева. — Не сомневаюсь, что славный Белый Волк и столь же славная Филиппа Эйльхарт справятся с парой сотен бешеных духов.       Филиппа и Геральт продолжали буравить друг друга взглядами, играя в гляделки. Анна покачала головой и двинулась вперед. За ней потянулись и остальные.

***

       Войдя в черту города — за ворота, Саския сразу остановилась и повернулась к новоприбывшим.  — Я хочу видеть всех командиров в зале совета. Ведьмак, Филиппа, вас это тоже касается. Сесиль, — Саския обернулась к стоявшему позади краснолюду, — пока мы не закончим совет, ворота должны оставаться закрытыми. Отвечаешь за это собственной бородой.       Четко и быстро отдавая указания, Саския удалилась. Анна посмотрела ей вслед задумчивым взглядом. Что-что, а командир она хороший. — Добро пожаловать в Верген, — обратился к ведьмаку и Анне краснолюд. — Я Сесиль Бурдон, староста. — Геральт из Ривии, — ведьмак даже рукой помахал.  — Анна Штрек, — кивнула девушка.       Сесиль уже начал что-то говорить, но Анне не суждено было узнать, что именно, ее за локоть оттащил в сторону Йорвет, которого она уже успела упустить из виду. — Саския выделила пару домов на отряд. Я поселю тебя в одном из них и провожу. Постарайся запомнить дорогу.       Молча кивнув, девушка последовала за ним. Она слишком устала, чтобы продолжать обижаться и показывать зубы. Пока они брели по вымощенной булыжником улицам, Йорвет то и дело ловил на себе недобрые взгляды и ворчания на счет своего присутствия. Не выдержав, Анна злобно зыркнула на прохожих, распугивая их. Благо ее волосы скрывали уши. Так она могла вполне сойти за эльфку из отряда. — Как ты терпишь такое пренебрежение? Они ведь уже знают — ты прибыл помочь, а ведут себя хуже детей в песочнице.        Ее негодование росло по мере того, как они приближались к району нелюдей. Здесь было совсем не так презентабельно, как у главных ворот и ближайших к ним улиц. По обеим сторонам улицы появились трущобы нелюдей, при виде которых у Анны кошки заскребли на сердце. Целые улицы трущоб уходили вверх на небольшую возвышенность. Жалкие лачуги были сооружены из неподходящих по размеру досок, бревен, тряпья и прочего хлама. Они прижимались вплотную друг к другу; кое-где между ними извивались узкие проходы. На всем открывшимся перед Йорветом и Анной пространстве не было видно ни одного строения, которое превышало бы рост среднего эльфа. — Со временем учишься не обращать внимания на ярлыки и доверять себе.       Йорвет так же отметил легкую неизбежность, с какой Саския распорядилась, поселив сотню эльфов в этом месте, но это лучше, чем оставлять их под открытым небом. Нужно уметь довольствоваться малым.

***

      Несмотря на заброшенность, жилье оказалось в приличном состоянии. Домишко, правда, покосился малость, но в остальном можно смело заселяться. Смети паутину и живи на здоровье. Жить, правда, некому. Если и уцелел кто в округе, то сюда еще добраться надо. А может, и вовсе в сам город перебрались, надеясь, что там будет поспокойнее. Анна вздохнула, людей не хватало.       Она прошла в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла: несколько кроватей вплотную у стен, стулья рядом и стол по центру. Типичная казарма. Йорвет свое дело знал и не успокоился, покуда не обыскал каждый угол дома, видимо, сказалась привычка. Лишь затем занялся вопросами обустройства спального места, а девушка, наконец, смогла найти кадку с водой и умыться.       Анна даже представить боялась, какой у нее был видок. Признаться, до кровати она добралась с трудом. Ни согнуться, ни разогнуться, а ведь завтра придется делами заниматься. Йорвет как назло вышел на улицу. Пришлось раздеваться самостоятельно. Хорошо, хоть ворот рубахи не узкий — голову меньше задевает. Йорвет вернулся только через четверть часа, давая девушке возможность освежиться с дороги и поменять одежду.  — Ты пойдешь на совет? — спросила Анна, когда эльф переступил порог и прошел вглубь нового жилья. — Ты и так знаешь ответ. — Тогда поможешь мне со швами? Они опять кровоточили сегодня, когда я упала… — девушка решила молчать о своем позорном дезертирстве. — Не волнуйся, они не разошлись. Она говорила совсем тихо, словно сама с собой.        Йорвет кивнул и наклонился, просунул руки под длинные волосы и убрал их. На самом деле он не мог не переживать, там, на холме, он будто забыл про нее. Это было огромной ошибкой. К счастью, она совсем не пострадала, потому что иначе он бы не смог помочь. Разложив все необходимое, Йорвет осторожно смывал запекшуюся кровь с головы. Ее было немного, но кожа заметно припухла в месте удара и натяжения нитей. В остальном рана выглядела отлично.       Сухая, без воспаления — такими темпами уже дня через два можно будет снимать швы. Девушка сидела тихо, она даже не вздрагивала от болезненных прикосновений мужчины. Сгорбившись, она разглядывала свои ногти, иногда тяжело вздыхая. Кулаки у Йорвета крепко сжались, мозг был готов взорваться, мышцы напряглись до предела.       Во многих местах его заковывали в кандалы и избивали, он не раз был ранен и умирал от голода. В него всаживали нож, и он всаживал нож в ответ. Йорвет побывал на войне и шел в атаку под стрелами противника, он гроза Севера. Скоя’таэль. И он выжил, в то время как товарищи вокруг него погибали. Тем не менее вид разбитой Анны резанул его по душе. Он словно напоролся на нож. — Видел, как я их?       Тлеющее чувство стыда и вины заставило его сжать зубы. — Да.       Эльф убирал использованные марли. Он сумел немного загасить в себе столь непривычные, разрушающие его чувства. Анна в очередной раз вздохнула и спокойно продолжила.  — Для меня нет большего кошмара, чем оказаться лицом к лицу со смертью, — она снова рвано выдохнула. — Кажется, я смогла взглянуть страху в глаза.  — Ты действительно неплохо справилась сегодня.        Даже слишком поспешно ответил скоя’таэль, вспоминая, как девушка отразила атаку мертвеца, спасая себя и Саскию. Анна удивленно воззрилась на эльфа. Она и не думала, что Йорвет действительно оценит. Тут на ее лице засияла улыбка, такая искренняя, что Йорвет сразу разглядел в нем лукавый огонек. — Теперь ты должен мне бутылку вина. Я люблю красное полусладкое. — С чего бы? — Йорвет отодвинулся, делая вид, будто не понимает, о чем речь. — Кто-то говорил, если я буду побеждать в половине поединков, то бутылка лучшего вина моя! Можешь просто сводить меня в бар.        Анна соскользнула с кровати и, описав круг, встала напротив Йорвета. Глаза эльфа настороженно сверкнули, совсем как когда он задумывал что-то.  — Не жирно будет? — Пить не есть! — усмехнулась Анна, наблюдая за встающим мужчиной. Он медленно подошёл к девушке. — Анна. Аня… не против, если я буду тебя так называть… — спросил Йорвет, подходя почти вплотную.  — Да. Аня, это мое домашнее имя. И для близких… Ты вполне можешь так звать меня.       Он чуть дернул уголками губ и поддел пальцами ее подбородок, пристально вглядываясь в лицо. Анна оторопело дернулась назад, но мужчина стремительно положил ладонь ей на шею, фиксируя на месте. Анна расширила глаза, изумленная до предела. Йорвет продолжал хмуро смотреть на ее лицо, иногда щуря глаз. Девушка глядела на него снизу-вверх, самоуверенно, вздергивая зашитую бровь в немом вопросе: «Что ты задумал?».       Йорвет приблизил лицо и тихо проговорил: — Думаю, на брови швы можно снять и вечером.       Он быстро отстранился и направился к выходу, оставив девушку с громко бухающим сердцем. Йорвет в сомнении остановился на крыльце возле дома. Правильно ли он делает, играя так с чувствами девушки и со своими? В конце концов, он тоже в сомнении, умом он понимает, что быть вместе абсурд!       Но Аня такая необычная и притягательная. От нее исходит необъяснимая природная женственность. Не такая, как у женщин, которых он встречал ранее. Когда Анна рядом, она захватывает всё его внимание. Но она отталкивает его настолько, насколько и притягивает. Йорвет понимал, что все его чувства — необходимая мера или плод его фантазии ради избавления. Это всё — неправильно.       Люди и эльфы давно уже по разные стороны баррикад. Люди — чума, болезнь, которую не вылечить. Они не умеют любить, и это понятие для них скрыто в том проявлении, к которому привыкли эльфы. Он закрыл глаза.       Пора было поторопиться на Совет, он дал Саскии достаточно времени. Он думал, как ему лучше пройти. Решив не забивать себе этим голову, Йорвет двинулся, как придется, но быстрым уверенным шагом. Проходя по улочкам, он нисколько не покривил бы душой, если бы сказал, что город был прекрасен.       Он был дик и восхитителен в своем грубом исполнении — буквально вырублен в горе. Узорчатые постройки времен дедов—краснолюдов чередовались с домиками современной архитектуры. Йорвет шел дальше мимо небольшого рынка, заполненного свежими овощами и товарами различной пригодности. Из каждой лавки доносились энергичные привлекающие речи, ароматы пряностей вскружили голову. А жители улыбались чаще, чем в каком-либо еще месте, где уже бывал Йорвет. Но главное — Верген был свободным городом, и Скоя’таэль был готов защищать его свободу.

***

      Йорвет прибыл как раз вовремя, когда речь завели о нем и его роли в предстоящей битве. Он медленно вошел в зал, предугадывая момент более эффективного появления. — У нас есть кое-кто получше. Эльфы Йорвета. Скоя’таэли, — интригующим тоном проговорила Саския.       Вот, лучше момента не найти. Йорвет уверенным шагом прошел в зал Совета и остановился за правым плечом Девы, скрещивая руки на груди и гордо вздергивая подбородок. Саския тут же встала, вслед за ней и остальные. — Господа — Йорвет, — громогласно представила его Дева. — Чего ты тут ищешь, душегуб? — спросил один из местных приближенных к Саскии лиц, явно оскорбленный присутствием эльфа.       Йорвет напряг плечи, только присутствие Девы останавливало его от порыва заткнуть его хайло. Вместо этого эльфу пришлось говорить в пределах своих интересов. — Сто лучших луков Севера ждут твоих приказов, убийца драконов.        Стоило надавить на Саскию своей необходимостью, и они сдадутся. В конце концов, она не будет против. Она умная женщина и не станет отказываться от любой помощи. Особенно сейчас, когда Хенсельт уже фактически постучался ей во двор. — Хотели лучников, так вот они, — высказался Золтан, разбрызгивая сарказмом. — Брататься с эльфами мне не по вкусу. Только вот в драке любая палка сгодится, даже если она в говне измазана.  — В моей дружине достаточно людей, у которых он сжег деревни. — Свободные крестьяне — это одно, а преступник, которого разыскивают во всех королевствах, совсем другое… В этот раз ты перестаралась.       Слушая все самое лестное о себе от собравшихся на Совете «благородных лиц», Йорвет молча соглашался со всем выше сказанным. Он был больше чем уверен в том, что многие из присутствующих наложили в штаны от одного его присутствия. И как не хотелось эльфу подкрепить их страх, это было бы глупо и самонадеянно.       Поддержка Саскии была ему обеспечена, но если она не сможет переубедить их, ему придется покинуть Верген. — Саския, скажи, и мы сразу уйдем.       Дева повернулась к нему, чуть виновато заглядывая в глаза, словно извиняясь за грубые слова других. Йорвет ответил не менее глубоким взглядом. Поняв намек, Дева снова повернулась к присутствующим. — Послушайте. Йорвет пришел, чтобы сражаться за меня. Я доверяю ему и знаю, что он не предаст. Точно также, как каждый из Вас. — Откуда Вам, барышня, это знать? Это ж эльф! У него измена в крови… — Они сражаются с людьми испокон веков!       Эльф едва удержался, чтобы не закатить глаз. Мужчины продолжали стоять на своем, не смея признать очевидное: Йорвет — их надежда на благополучный исход битвы. Благо, Саския это понимает и, кажется, начинает терять терпение.  — Но впервые за несколько десятков лет его борьба обрела смысл. Скоя’таэли не знали мира, они умирали за Нильфгаард, за Долину Цветов — напрасно. Они были преданы и обмануты.       Йорвет бы прослезился, будь он более сентиментален, но годы жестокости брали свое. Он видел, как в глазах других назревает зерно сомнения, посеянное словами Девы. Тем временем она продолжала: — Теперь у них есть цель. Долина Понтара может стать первым государством, в котором люди, выходя за городские стены, смогут не бояться эльфских стрел, а эльфам и краснолюдам не придется жить в резервациях.        Наблюдая за лицами всех слушателей, Йорвет мог с уверенностью сказать — они сдались. Это легко читалось на их недовольных, но смиренных лицах. Саския всегда умела подобрать нужные слова для народа, что и делало из нее прекрасного руководителя. Йорвет с хорошо скрываемым восхищением смотрел ей в профиль. — Но сперва нам нужно выиграть битву. Вы знаете, кто идет на нас войной. Это превосходная армия, испытанная в боях, обученная умелыми командирами. Их не получится ни напугать, ни победить. Мы должны их уничтожить. Всех до единого. Поэтому я хочу, чтобы Йорвет сидел с нами за этим столом. Я хочу, чтобы он убивал за нас каэдвенцев. И я уверяю вас: он будет делать это с улыбкой. Слово за вами.       Когда голос Саскии стих, в зале воцарилась тишина. Только слышно, как воет ветер в коридорах замка. Мужи стояли, в нерешительности закусывая губы и изредка покашливая, как бы подгоняя более смелых к ответу.       Первым решил провозгласить свое решение Зигрин. Он подбоченился и вздохнул побольше воздуха в грудь. Йорвету стало так интересно, что он немного подался вперед. — Если мне доведется видеть улыбку на этой тощей роже… Я согласен. Пусть Йорвет остается.  — Пес его дери! Мой отец в гробу перевернется. Ну, что поделать, надо — так надо. Я за, — поддержал его дворянин.       Все по очереди высказывались, создавая в зале шум от эха их многоголосья. Однако, молчавший до этого принц Стеннис призвал всех к тишине жестом руки и заговорил с плохо сдерживаемым презрением. — Ты убил моих людей, эльф, помнишь?       Йорвет тут же пожалел, что не прирезал ублюдка, когда еще мог. Под шумок он вполне мог сделать это незаметно. — Если бы я их не убил, убили бы меня, — парировал эльф.       К концу заседания все пришли к единому мнению, и среди голосов раздался басистый выкрик Золтана: — Смерть ублюдкам! Да здравствует Саския!       Все воодушевленно его поддержали и бодро подняли кубки, заключая соглашение и подводя тем самым черту. Едва выпив, Саския поставила кружку на стол и покачнулась, хватаясь за голову. Йорвет обеспокоенно взглянул на нее, но не успел подхватить ее, когда она упала с громким стоном. Все мгновенно выскочили из-за стола, бросаясь к едва дышащей Деве. Йорвет упал рядом с ней на колени, поддерживая ее голову.       Его неожиданно, словно безумный водоворот, захватило чувство дежавю. Он вспомнил, как сидел вот так около Анны, когда она медленно умирала после падения с высоты. Его сердце учащенно забилось в груди, на мгновение он снова оказался там, в купальнях, а перед ним в луже собственной крови — Анна.       Он встряхнул головой, снова появляясь в зале. Теперь рядом с Саскией сидела и Филиппа.  — Это яд. Она умирает!       В голосе чародейки звучала толика отчаяния и злости, видимо, все шло в разрез с ее планами.  — Отнесите ее в безопасное место и охраняйте как зеницу ока. Я возьму все необходимое и займусь ей.       Йорвет пылко вскинул голову: — Мои лучшие войны встанут на страже. — Быстро, мужики! Давайте носилки!

***

      Уже час как Геральт и Йорвет дежурили у дома Филиппы, надеясь узнать о состоянии Саскии. Чем дольше они бездействовали, тем меньше терпения у них оставалось, точнее у Йорвета. Он не знал, куда деваться, и пытался верить, что чародейка изобретет лекарство до того, как пробьет час Саскии.       По Вергену уже ходили слухи, будто Дева на смертном одре. В каком-то смысле так оно и было, и это только больше злило эльфа. В двери дома вечно норовили зайти обеспокоенные жители, но скоя’таэли быстро их отгоняли, пропуская туда лишь Филиппу Эйльхард.       Йорвет понимал, что нельзя делать ставку на Саскию. Иначе вообще невозможно выполнять свою работу день за днем, зная, что близка война, с которой он может и не вернуться. Кольчуга и стеганная куртка из укрепленной кожи были не единственной броней Йорвета. Еще он укутывался в прозрачное профессиональное спокойствие.       Но к Саскии Йорвет привязался, он чувствовал родственную душу — и ничего не мог с этим поделать. Может быть, потому что она позволяла себе все, о чем старался даже не думать скоя’таэль. Она звала каждого по имени и заводила знакомства со всеми. И Саския заботилась о народе не меньше, чем они о ней. Прирожденный лидер.       Йорвет почувствовал, будто что-то изменилось. — Она перестала колдовать.       Геральт быстро поднялся с лавки и подошел ближе к вышедшей из дома Филиппе. — Что с Саскией? Она жива? — в голосе ведьмака сквозила обеспокоенность. — Я замедлила ее жизненные функции. Сейчас ее состояние стабилизировалось.       Чародейка говорила ровно и спокойно, бесконечно уверенная в том, что делает. Но в опытности и силе чародейки никто из присутствующих сомневаться не смел. — Что мы можем сделать? — поспешно спросил ведьмак, вызывая полуулыбку Филиппы. — Для лечения потребуются травы, магия и кровь.  — Могу предположить, что кровь необычная.        Геральт изо всех сил старался говорить уверенно. Он уже прикидывал, в какие дебри ему придется залезть ради всего этого. Йорвет, стоявший рядом, покачал головой. Взгляд его был немного сочувственным. Он бы и сам в огонь и в воду пошел за Саскией, но иметь дела с чудовищами — нет уж, увольте. — Именно так. Я имею в виду кровь королей.  — Вот где бы пригодился Лето, — не удержался от иронии Йорвет, молчавший до этого.       Чародейка сделала вид, будто не поняла о чем речь. — Ближайший король находится за призрачной мглой, — задумчиво потер подбородок ведьмак, и Филиппа цокнула языком. — Ты меня неправильно понял. Меня интересует сам генотип. Так сказать, голубая кровь. Короли происходят из древних родов. Чтобы выжить, властители должны были отличаться непревзойденной силой и здоровьем. Я применю генную терапию и «научу» организм Саскии, как избавиться от яда.       Йорвет не смог скрыть своего отвращения и скривился: — Ты велишь ей пить человеческую кровь?       Филиппа только закатила глаза и заговорила тоном воспитательницы. Ей не понравилось, каким тоном он произнес «человеческую». Почти с презрением.  — Я введу кровь ей прямо в сердце. Еще мне нужна разновидность подземной пурпурной наперстянки, ее еще называют краснолюдским бессмертником. И эльфская роза памяти.       Геральт нахмурился: — Хмм… У Трисс тоже была роза памяти. Она говорила, что это крайне редкое растение.       Чародейка тут же оживилась, услышав, что ее обошли. Для верности она решила блеснуть хотя бы знаниями: — В давние времена Aen Seidhe, которым удавалось вырастить розы памяти, пользовались большим уважением. — Времена изменились.       Йорвет ее потуги не оценил, и черты его и без того тощего лица заострились еще больше. — В окрестностях Вергена эльфских садов нет. Придется возвращаться во Флотзам.       Геральт покачал головой, не соглашаясь: — Роза памяти есть у Трисс. Осталось ее найти. — Да, кстати, насчет магии… было бы неплохо использовать гении воздуха и воды. Впрочем, мне понадобится большая доза Силы, неважно откуда. Придумайте что-нибудь, — небрежно бросила чародейка под внимательными взглядами мужчин.       Она уже придумала, как стряхнуть всю основную работу на них, и умело пользовалась этим. — Я могу на вас рассчитывать? — Можешь, — согласно кивнул ведьмак. — Отлично, тогда я укреплю закрытия, поддерживающие жизнь Саскии, и займусь мглой.       Чародейка быстро развернулась и легкой походкой прошла обратно в дом. Йорвет проводил ее глазом и повернулся к ведьмаку:  — Я попытаюсь найти отравителя.       Йорвет решил также внести свою лепту в выздоровление Девы, прекрасно понимая, что совершает ошибку, что смерть этой женщины сломает что-то в его душе. И что, оправившись от потери, Йорвет станет жестче. А он не желал становиться жестче, потому что дальше было некуда.