Глава 57. Новые будни большой семьи
14 мая 2025 г., 10:00
Глава 57. Новые будни большой семьи
Июнь 2034 года
Сендай, Япония
Если раньше мне казалось, что моя жизнь полноценная и счастливая, то в этот момент я осознаю, насколько это было пустым. Когда Мари лежит на моей руке и сладко посапывает, я впервые по-настоящему понимаю, что готов бросить все, что у меня есть, ради этой малышки: работу, карьеру, все достижения и медали... Это все пустое по сравнению с тем чувством, которое рождается в моей груди от одного взгляда на неё. От каждого вздоха, на которые она не скупится, если ей что-то не нравится, и от каждого крика, которыми она оглашает свои желания. Малышке нравится спать у меня на руках — и я готов наплевать на все правила, которым меня обучали, и позволить ей это делать так долго, как она сама захочет. Зачем вообще придумали кроватки, если можно обнимать моего драгоценного ангелочка?! — Юзу, надо приложить её к груди, — Женя снова вырывает меня из мыслей, пока я хожу по палате с дочкой на руках. — Нам с ней нужно провести кое-какую работу, чтобы наладить кормления. — Да-да, конечно, — присаживаю на постель и осторожно передаю её Жене. — Она такая крошечная, такая беззащитная. — Всему своё время, пока мы можем наслаждаться этим, а через пару лет тебя начнут выставлять за дверь комнаты и просить не мешать играть, — она хихикает, вспоминая недавнюю сцену с Асей. — Время летит быстро, Юзу, нам нужно наслаждаться этим. — Я знаю, да, мне хочется дать ей всё самое лучшее, я просто, — захлебываюсь в собственных словах, ощущая переизбыток эмоций. Как же много чувств сейчас во мне! Как я должен все это выразить простыми словами, как у меня это получится?! — Дыши, Юзу, дыши, я не могу броситься за ингалятор, потому что у меня на руках ребенок, — Женя хитро улыбается и гладит меня по плечу свободной рукой. — Я знаю это чувство, оно меня точно так же накрывает, как и тебя. Правда мне отчего-то казалось, что обычно это накрывает женщин — гормоны, все дела... — Видимо, я слишком настроился на твою волну. — Просто ты слишком прекрасный мужчина, мне иногда даже кажется, что ты нереальный. — Я реальный, я рядом с тобой. *** — Тихо, малышка. На дворе ночь, а наша принцесса решила показать свой характер. Мы её уже и переодели, и покормили, и снова переодели, но она продолжает капризничать. Женя едва держится на ногах, поэтому я отправил её в постель попытаться полежать, а сам хожу по палате и качаю маленькое чудо на руках. — Папа рядом, папа с тобой... Если тебе приснился плохой сон, то просто помни, что я тебя буду всегда защищать, тебе не нужно из-за этого переживать. Мари замолкает от звука моего голоса и прикрывает глазки. Кажется, ей нравилось в животе, когда я пел? Я хоть и не певец, но... Тихонько напеваю несколько колыбельных, что выучил специально для неё, и продолжаю ходить, медленно укачивая дочку. Её тельце постепенно расслабляется то ли под воздействием моего голоса, то ли от покачивания — сказать сложно, но минут через десять я понимаю, что она уснула, и постепенно замедляюсь и замолкаю, проверяя её сон. Все хорошо, она спит. — Спите, девочки мои, — перекладываб её в кроватку и сам ложусь на нашу постель. — И ты отдыхай, я встану, если что. — Спасибо тебе, — Женя сонно улыбается и придвигается ко мне ближе. — Вот теперь это наши ночи на ближайшие пару лет. — Все в порядке, я с вами, — целую её в волосы и, прислушиваясь к дыханию своих девочек, медленно погружаюсь в сон. *** Через пару дней, когда врачи убеждаются, что и с малышкой, и с Женей все в порядке, нас отпускают домой. Новая обстановка и люди сначала возбуждает малышку, из-за чего она плачет почти целый час, а потом мы обнаруживаем, что ей нравится кресло-качалка, купленное Женей для ночных кормлений и укачиваний. Мы тут же перетаскиваем его в нашу спальню, чтобы облегчить себе жизнь. — Может быть ты отдашь её мне, а сам спокойно поработаешь? — Женя заглядывает ко мне в кабинет, слегка хмурясь. — Она будет совершенно ручным ребенком, если ты не будешь её перекладывать в кроватку. — Ей не нравится быть одной, ты же знаешь, — опускаю взгляд на Мари, которая смотрит куда-то на потолок, — мне не мешает, я просто читаю отчеты, даже отвечать не надо. Или сделаю это позже, если будет какой-то важный е-мэйл. — Юзу-Юзу, — Женя тихонько хихикает и подходит рядом. — Ты знаешь, что эта девочка вьёт из тебя верёвки? А ей нет еще и недели, попрошу заметить. — Я ждал её так долго, что теперь могу себе позволить быть прирученным, — пожимаю плечами и поправляю носочки, — ты как? Поспала? — Да, спасибо тебе, для недавно родившей эту сладкую булочку я чувствую себя просто великолепно. Может быть пообедаем? — А Мари не пора кушать? — смотрю на часы и пытаюсь понять, когда она последний раз ела. — Эээ... — Наседка, эта девочка сама даст знать, когда она хочет кушать. Тем более, что не прошло ещё даже двух часов, — Женя осторожно забирает у меня дочку и я расстроенно вздыхаю. — Все, молодой отец, у вас есть полчаса поработать, пока мы с маленькой принцессой побудем вдвоем. Ася хотела показать ей свои игрушки, поэтому у нас женское царство. Доделывай все дела, и пойдем кушать. Да, моя хорошая? — Женя воркует с дочкой, выходя из кабинета и оставляя меня одного. Сразу становится слишком тихо и слишком одиноко: за эти дни я успел привыкнуть, что рядом кто-то сопит, кряхтит или даже кричит, но тишина... *** — Ей точно комфортна такая температура? — я на всякий случай проверяю термометр. — Может надо теплее? — Нет, всё в порядке, им подходит именно 37 градусов, — Женя раздевает её, попутно целуя ручки и ножки. — Моя сладенькая булочка, моя пироженка... — Эй, вообще-то она и моя, — шутливо толкаю бедром жену, — наша сладенькая булочка. — Наша, наша, ладно. Какой ты ревнивец стал, однако! Ты меня так не ревновал к другим мужчинам. — Просто я знал, что с ними могу подраться или победить их на льду, а тебя слишком люблю, чтобы воевать за нашу дочь, — приобнимаю её за талию и любуюсь девочками, — Тебе удобно наклоняться? Или мне её на руках подержать? — Тебе придется, мне пока ещё слишком некомфортно. Надо будет подумать и все-таки купить какую-то высокую ванночку, что ли, — Женя укутывает малышку в простынку и воркует. — Да, принцесса? Сейчас будем купаться в водичке, мама с папой тебя помоют, это же так приятно! — Ничего не бойся, доченька, мы тебя защитим, — осторожно беру её на руки, стараясь не причинить неудобств, — сейчас папа тебя опустит в водичку, но я тут, я буду тебя держать... Укладываю её так, как Женя показывала, и позволяю Мари ощутить ласковые прикосновения воды. Сначала она морщит нос, словно ей неприятно, и издает пару пищащих звуков, которые обычно предшествуют громкому крику, однако постепенно успокаивается и позволяет нам её осторожно сполоснуть. Женя делает пару снимков меня с малышкой, чтобы запечатлеть первое купание. — А теперь самое сложное: надо её одеть, — вытаскиваю Мари из водички, тут же встречая пищание, и мы общими усилиями перекладываем её в полотенчико, чтобы она не замерзла. — Может быть пока не одевать? — Это вряд ли поможет, наша принцесса все равно раскапризничается, но мы быстренько её оденем и пойдем кушать, да? — целует её щечки и воркует, попутно вытирая тельце от влаги. — Вкусное мамино молочко, чтобы наша девочка росла большой и умной. И чтобы сны снились хорошие! Каждый момент для меня в новинку, поэтому я с особым трепетом наблюдаю за тем, как Женя её, сопротивляющуюся этому действию, одевает и тут же забирает с собой в спальню, чтобы покормить. Мари довольна последним фактом — моя дочь, слава богу, не отказывается от еды и с огромным удовольствием всегда приникает к груди. Осторожно, чтобы не потревожить их, делаю пару снимков и отправляюсь в ванную, чтобы убрать ванночку и все остальное. Благо, что пространство позволяет нам все это хранить в нашей ванне, не мешая остальным. Как хорошо, что когда-то давно, при покупке дома, я выбирал тот, где будет несколько ванных на этаже, это настоящий подарок. Наши дни изменились очень сильно: я больше не могу свободно уехать из дома, да и, по правде говоря, не хочу этого. Прошла всего неделя, а я настолько привык быть отцом, что работа отошла на второй план. Теперь намного важнее, что Мари чувствовала себя хорошо и не плакала. Бессонных ночей было пока что всего две, но даже это так сильно не пугает. Она растёт, и скоро ей потребуется личное пространство, как просит Ася, и наше внимание будет лишним, а пока же она позволяет нам заниматься все её время. Благо, что я заранее позаботился и организовал свои дела таким образом, что ближайший месяц смогу провести дома с девочками. Никаких тренировок, никаких собраний, обсуждений и прочего — для всех остальных я вне зоны доступа, только мои девочки и родные могут со мной связаться. Конечно, в июле мне придется вернуться в реальность и как-то балансировать все дела, но я уже решил отказаться от такого сильного контроля младших групп — мне надо сосредоточиться на своих взрослых учениках и предстоящей через полтора года Олимпиаде. Нужно ставить программы, нужно обдумывать контент — все это займет много времени, а пока... — Иди отдыхай, я же вижу, что ты снова без сил, — целую Женю легонько в губы и забираю у неё из рук Мари, которая хнычет, не желая засыпать. — Эта маленькая принцесса чувствует запах молока от тебя. — Конечно, мамочкой пахнет, молочко вкусненькое чувствует, — Женя целует нас обоих в щечки и ласково проводит рукой по моему плечу. — Если ты не против, пойду к Асе схожу и с ней побуду. — Давай, родная, мы тут справимся, — покачиваю малышку на руках и начинаю потихоньку напевать. *** — А почему мама не с нами за столом сидит? — Ася надувает губки и смотрит в сторону зала, где Женя полусидя кормит Мари. — Я хочу, чтобы мы все вместе сидели, как раньше! — Принцесса, маме надо покормить малышку, а потом она к нам присоединится, ты лучше пока покушай котлетки, бабушка тебе специально приготовила любимые, — пододвигаю тарелку поближе к ней. — Хочешь, посмотрим с тобой мультик сегодня? — Хочу, но я хочу, чтобы мы втроем смотрели! Ты, я и мама! И чтобы не отвлекались на плачь и все такое, — она тычет пальцем в сторону Маши с дочкой. — Хочу спокойно! Вздыхаю, нервно поглядывая на Жанну, и не знаю, что ответить на это: Мари теперь часть нашей жизни, как мы можем провести несколько часов без неё? Даже если уложить спать и включить радио-няню, то вряд ли получится столько времени просидеть спокойно: дочка не любит находиться одна, да и сон у неё не сказать, что прям совсем уж крепкий и длинный. — Ася, но это же твоя сестренка, она ещё маленькая, ей надо, чтобы с ней кто-то рядом был, — Жанна гладит её по волосам, — ты же тоже не любишь одна быть. А она просто с вами, будет рядом. Вы же скоро вырастите и будете вместе играть. — Нет, она мелкая, а у меня свои подружки есть, пусть себе ищет... А я хочу, чтобы было как раньше! — она хлопает своей маленькой ладошкой по столу, а в глазах появляются слезы. — Мама моя, а не её! Почему она всё время с ней, а не со мной?! От этих слов и слез моё сердце разбивается, и я пытаюсь успокоить её рыдания своими объятиями, но разве может кто-то другой помочь плачущему от своего горя ребенка, кроме родной матери?! Вижу, как Женя нервно смотрит на нас, не понимая, что ей делать: докормить малышку или броситься утешать старшую дочь? Мы все оказываемся в новой реальности, а Асе, привыкшей быть центром внимания своей мамы, вдруг приходится делить это самое внимание со второй ребенком, который не слезает с наших рук. Жанна что-то говорит ей по-русски, судя по интонации, успокаивающее, но это не помогает, и Ася продолжает горько плакать, закрывая глаза своими ладошками. Чувствую, как у меня у самого подступают слезы, и беру её на руки, чтобы отнести в большую комнату: ну как объяснить ей, что мы не стали любить её меньше? Что в наших сердцах просто появилось место для второй дочки? — Доченька, — Женя перекладывает Мари поудобнее и протягивает свободную руку к Асе, — иди ко мне. Как ты могла вообще подумать, что я тебя не люблю? Как я тебя, мою дорогую, могу перестать любить вообще? Ну что за мысли, мой котёнок... Ася обхватывает Женю, заходясь в своих рыдания, и мы бессильно смотрим друг на друга. Как донести до маленького человечка наши чувства? Как помочь ей принять новую реальность, где у неё есть сестрёнка, которая полюбит её так же сильно, как и мы? Мари отрывается от Жениной груди, и я забираю её на руки, чтобы оставить мать с дочерью наедине. Мы вдвоём справимся, а вот им нужно некоторое время, чтобы провести только вдвоём и поговорить. А когда они будут готовы, то мы все вместе соберемся и обсудим нашу новую жизнь. — Хочешь, я возьму Мари и уложу? А ты иди к девочкам, — Жанна подходит ко мне, вытирая руки о полотенце. — Асенька столько дней держалась, а тут... — Пусть они побудут вместе, не будем мешать, — целую малышку в голову, когда она отрыгивает. — Маленькая моя, пойдем переодеваться, — поднимаю глаза на Жанну, — я попозже спущусь и поужинаю, вы ничего не убирайте пока, потом сам. — Иди-иди, не думай об этом, — гладит малышку по спинке и улыбается. Поднимаюсь наверх, наблюдая за тем, как Мари скользит взглядом по моему лицу, словно пытаясь за что-то зацепиться, но пока не получается сфокусироваться. Я знаю, что для этого нужно время, но так хочется, чтобы она поскорее научилась смотреть на меня и улыбаться, мне так хочется слышать не только её плач, но и смех, наблюдать, как она растёт и меняется... — Я сделаю все, чтобы ты чувствовала себя самой любимой, самой драгоценной девочкой. Мы тебя сильно-сильно любим, — целую её щечки, положив на пеленальный столик, — моя золотая девочка, папа тебя очень долго ждал. Наблюдаю затем, как сладко она зевает, и уже немного более привычным жестом начинаю её переодевать. Моя сладкая девочка, моя дочка...
