Incredibly loud and extremely close

Глава 58. Быть мамой

 

Июнь 2034 года

Сендай, Япония

    Я знаю, что такое быть мамой новорождённой дочки. Я знаю, что такое быть мамой шестилетки. Но я до сих пор не могу разобрать, что такое быть мамой одновременно двух детей. Ася закатывает истерики едва ли не чаще, чем Мари, и ни один из советов, который я читала или который мне дала психолог, не помогает. Мы перепробовали, кажется, уже все доступные нам средства, но по-прежнему ничего в нашей жизни не меняется. Ася как отрицает факт того, что в нашей жизни есть малышка, так и продолжает это делать. Несмотря на то, что в дневные часы, когда старшая дочка дома, я стараюсь почти все время проводить вместе с ней, я не могу бросить Мари. Юдзуру всячески пытается помочь, забирая на себя почти все обязанности по уходу за ребенком, кроме что разве кормления, но от этого я начинаю ощущать себя неправильно, оставляя мою вторую малышку без материнского внимания, которое так важно сейчас.    — Я не могу, Юзу, — плачу в его объятиях поздно вечером, когда Ася в очередной раз закатила вечером истерику из-за того, что мне надо было пойти покормить Мари. — Я плохая мать, я не могу справиться с ними двумя одновременно, не могу найти баланс.    — Тихо-тихо, не наговаривай на себя, — Юзу покачивает меня как ребенка, гладя по волосам и спине. — Ты хорошая мать, потому что прислушиваешься к проблемам своих детей, ты понимаешь, чего они хотят. Сейчас требуется больше внимания Асе, которая должна адаптироваться к новым семейным условиям. С маленькой я и Жанна справляемся. Крошке все равно нравится спать у меня на руках, потому что я не пахну молочком.    — Я хочу больше с ней проводить времени. Мне не нравится, что вечерами она оставлена только на тебя, — сжимаю его футболку, пытаясь удержать очередные рыдания, — Юзу, что я делаю не так, почему у меня не получается показать Асе, что я её люблю так же сильно, как и раньше?    Он молчит, продолжая меня качать, и я понимаю, что у него тоже нет ответа на этот вопрос. Мы оба потерялись в этой рутине и те места, которые раньше нас удерживали, провалились под ногами, и мы тонем в зыбучих песках. Сейчас Юдзуру дома, но буквально через несколько недель ему надо будет выходить на работу, а это значит, что он будет проводить меньше времени дома, у меня не будет вторых рук, которые могут забрать малышку на весь вечер. Даже несмотря на помощь мамы и Юми-сан, это будет сложнее. А как я смогу справиться, если сейчас не получается? Как это получится?    — Давай ещё раз встретимся с психологом? — целует меня в волосы, прижимая покрепче к себе. — Пусть она приедет к нам и посмотрит, понаблюдает за сложившейся ситуацией. Что-то подскажет нам, потому что мы точно не первые родители, столкнувшиеся с такой ситуацией. И Ася же скоро поедем с Крисом, может это поможет отвлечься ей?    — Я не знаю... Может быть ты и прав. У меня руки опускаются от этого всего. Это так сложно...    — Да, родная, ты моя героиня. Как ты себя чувствуешь? Ты мало кушаешь.   — Все в порядке, — вытираю слезы, пытаясь взять себя в руки. Я действительно стараюсь не налегать на еду, потому что каждый раз, когда вижу своё отражение в зеркале, мне становится плохо. Я сильно набрала, сильно потеряла в качестве тела, не влезаю ни в какую свою одежду, которую носила раньше. Лучше себя контролировать сразу.   — Я знаю, какие мысли кроятся в твоей голове, — он приподнимает меня повыше, как маленького ребенка, и сажает на свои колени так, чтобы смотреть мне в глаза. — Ты выносила нашу дочку, ты девять месяцев берегла её. Сейчас ты кормишь, плохо спишь ночами и переживаешь стресс из-за двоих детей. Ты должна есть нормально. Я не прошу тебя есть за десятерых, но свою полноценную порцию ты должна потреблять, понимаешь? Тебе надо кормить, а я читал, что тебе нужно много энергии на это, — он ласково проводит рукой по моей спине. — Ты самая прекрасная женщина на свете, я не перестал тебя хотеть меньше, чем месяц назад или год. Как только придет время, я тебе докажу это всеми возможными способами, — дарит мне нежный поцелуй в уголок губ. — А пока я хочу, чтобы ты не ограничивала себя и позволила сначала восстановиться организму и гормонам, а потом мы будем вместе ходить в спортзал. Не торопись, хорошо?   — Почему ты такой милый и всепонимающий? — слёзы снова подступают к моим глазам. — Как ты считываешь меня, мои мысли...   — Так же, как это делаешь ты, любовь моя, и в этом нет ничего необычного или странного, просто мы две половинки одного целого, — то, как он смотрит, поселяет в меня веру, что все обязательно будет хорошо. — Вместе мы справимся со всем миром, слышишь? Мы вдвоем, всё будет хорошо.    — Я надеюсь на это, — всхлипываю и смотрю на часы. — Мне надо умыться и лечь спать, пока Мари не проснулась на кормление.    — Иди в ванную и сегодня спокойно спи, я принесу её тебе ночью, не вставай, ты и так за весь день выбилась из сил. Хочешь я заварю тебе чая? Или принесу что-нибудь перекусить.   — Чай будет самое то, правда не хочу есть, — встаю и заглядывая в кроватку, где сладко спит малышка. — Я скоро вернусь.    ***   — Тихо-тихо, — сквозь сон слышу голос Юдзуру, который пытается успокоить ворчащего младенца. — Сейчас мамочка тебя покормит, не переживай, она рядом.   — Я проснулась, — устраиваюсь на подушках и расстегиваю кофту, — давай покушаем, мой маленький кричащий комочек.   Едва Мари оказывается у меня на руках, как тут же начинает причмокивать губами в поисках соска. Меня всегда это безумно умиляет и напоминает Юдзуру, который выглядит точно таким же довольным, когда находится рядом со мной. Отец и дочь...    — Я её потом переодену, — он устраивается на постели рядом, прикрывая мои ноги и себя одеялом. — Как по часам... Мне иногда кажется, что в ней есть будильник.    — В какой-то мере это облегчает контроль за едой и всем таким, — ласково поглаживаю её по тёмным волосикам, — намного хуже, когда ребенка приходится будить или переживать, что он не наедается. С Асей было сложнее в этом плане, она какой-то период бунтовала и нормально не ела, ох и испереживалась я тогда.    — А Крис тебе помогал?    — Да, конечно, но он не мог в тот момент бросить все и сидеть дома. Он побыл две недели, а потом надо было ехать на запись в Италию, вот я и осталась с ней один на один. Мама, конечно, тоже помогала безумно, но я была молодая, неопытная, всё-таки только первый ребенок, когда совсем не понимаешь, что и как... Это сейчас чуть-чуть легче, потому что я примерно знаю, чего они хотят, — наклоняюсь и целую дочку в головку, за что получаю недовольное ворчание, — а хотят они, чтобы было сухо, молоко и чтобы их на руках как можно больше носили. И всё! Первые месяцы так и будет, а потом уже будет веселее.    — Нам и так хорошо, — Юзу целует её в ножку, отчего Мари пинается. — Моя сильная девочка! Себя в обиду не дает.   — Да-да, родители вздумали её тут отвлекать от важного процесса, — хихикаю и откидываю голову назад, стараясь удобнее устроиться. — Ася не приходила, когда я уснула? Все в порядке было?   — Нет, я заглядывал к ней, все было в порядке, не переживай, — он зевает и прячет лицо на моём плече, — хочешь, я завтра побуду с Мари, а ты с водителем отвезешь Асю в школу? Может быть ей будет приятнее. И забрать можешь, по кормлениям же как раз получается нормально.   — Посмотрим утром, как все будет, с младенцами сложно предугадать, в каком настроении они проснутся завтра, — смотрю на размеренно сосущую молоко дочку. — Я так счастлива, что она у нас есть. Несмотря на все проблемы, гормоны, горящие соски и грудь, своё отражение в зеркале... Это такое счастье смотреть на дочку и понимать, что это моё, это наша, это мы с тобой, наше продолжение. Я долгое время помыслить об этом боялась.   — Знаю. В какой-то момент я так отчаялся, что даже думал, будто никогда не узнаю, что такое по-настоящему быть мужем и отцом, какое это счастье быть рядом с тобой, держать дочку на руках... — он словно задыхается в собственных словах, и я понимаю, что его, как и меня, накрываю эмоции до слез. — Черт, я хочу уже взять её снова на руки, только тогда я ощущаю реальность момента.   — Юзу... — тихонько хихикаю, покачиваю засыпающую малышку. — Ты становишься зависимым от собственной дочери. Теперь понимаешь, о чем я говорила? Этот запах, их маленькие теплые тела, потом первые улыбки, смех, объятия...    — Да, только теперь я в полной мере осознаю, о чём именно ты говорила. И да, я зависим от этой сладкой булочки, — он снова целует её в ножку, но на этот раз не встречает сопротивления. — Ну вот, снова заснула.   — Тебе же легче, — осторожно отодвигаю Мари от груди и передаю готовому её принять Юдзуру. — Подержи немного так.   — Я знаю, — дарит мне теплую улыбку и поднимается с постели. — А ты засыпай давай.   — Хорошо, — возвращаюсь в удобное положение и моментально засыпаю.   ***   — Не хочу кашу.   Утро начинается с очередного каприза Аси, которая теперь отказывается есть нормальную еду и идти в школу. Мне приходится собрать в кучу все свои силы, чтобы не психануть и не уйти наверх, оставив её с моей мамой. Несмотря на то, что Юдзуру по ночам выполняет большую часть дел, чем я, сегодня проснулась совершенно разбитой и без каких-либо сил на споры со старшей дочерью.   — Ася, кушать надо, мы же все едим кашу, — спокойно говорю, садясь рядом и поудобнее беря Мари. — Смотри, буквально пару ложечек скушай хотя бы.   — Да не хочу я есть! — она надувается и скрещивает руки перед собой. — Не буду! И в школу не хочу!   — У тебя что-то случилось в школе? Тебя кто-то обидел? — глажу её по спинке, надеясь добиться какого-то внятного ответа. Обычно она всем делится, что с ней происходит. — Расскажи мне.   — Нет, просто не хочу, — я вижу, как понемногу краснеют её глаза, и понимаю, что слез не избежать. — Я хочу остаться с тобой. Вдвоём.   — Солнышко, тебе надо учиться, чтобы быть умной девочкой, общаться с другими детьми. У тебя же такие хорошие друзья там есть, разве я не права?    — Угу, но я не хочу, чтобы ты оставалась с ней на целый день без меня, — Ася кивает на лежащую на моей левой руке малышку. — Я хочу быть с тобой, а не она! Пусть она остаётся с Юдзуру!   — Ася, это твоя сестренка, она теперь никуда не пропадёт из нашей жизни, — стараюсь говорить спокойно и размеренно, как советовала психолог. — Она моя такая же дочка, как и ты. Вас двое, но я люблю вас обеих одинаково, я не могу кого-то одного выделить и сказать, что люблю сильнее.   — Но раньше ты любила только меня, а теперь ещё и её, — хлопает рукой по столу, — а я так не хочу, мне это не нравится. Я хочу быть только с тобой, как мы были раньше!   — Солнышко моё, доченька... Я люблю тебя сильно-сильно-сильно. И в моём сердце ты занимаешь больше всего места, ничего не изменится. Я буду с тобой рядом всегда, просто теперь у нас есть Мари, которая скоро вырастит и будет тоже с тобой проводить много времени, вы будете вдвоем играть, веселиться...    Ася уперто молчит, смотря на стол, и я от бессилия чувствую, как слезы снова подступают к глазам: я устала от борьбы с любимой дочкой, я устала от тяжелого восстановления после родов, я устала, что постоянно что-то происходит, не давая мне насладиться материнством и прекрасным временем. Хочу просто уехать на необитаемый остров и проспать там несколько суток. Чтобы никто меня не тревожил, никто бы не заставлял меня что-то делать, решать проблемы...    — Как тут все мои три девочки? — Юдзуру заходит на кухню и первым делом подходит к Асе. — Не понравилась каша?    — Не знаю, — она бурчит, ковыряясь ложкой в тарелке. — Она странная.   — Хочешь бутерброд? Когда я не хотел с утра есть кашу по очень важной причине, то мама разрешала мне скушать бутерброд с сыром. Но только есть уважительная причина, она у тебя есть? — садится на корточки рядом с ней и кладет руки ей на плечи, поворачивая к себе. — Что скажешь, принцесса?    — Я не хочу идти в школу! И мне не нравится, что мама теперь все время занята Мари, а не мной! — Ася спрыгивает со стола и пытается уйти, но Юдзуру не позволяет ей это сделать. — Пусти!   — Не пущу, пока мы все не поговорим нормально, — он берет её на руки и садится на стул, устраивая хнычущую Асю на коленях. Мари, заслышав чужой плач, тут же начинает ворчать и похныкивать, выражая своё согласие. — Смотри, твоя сестра решила плакать вместе с тобой.   — Мне не интересно, — она продолжает тереть глаза, пытаясь убрать слезы. Я порываюсь встать и подойти, но Юзу отрицательно качает головой.    — Асенька, посмотри, мама проводит с тобой каждый вечер. Вы вдвоем играете, купаетесь, устраиваете ваши традиционные вечера. Даже если бы Мари не было, — муж бросает взгляд на малышку, словно прося у неё прощение, — тебе бы все равно надо было ходить в школу и учиться. У тебя же есть друзья, ты с ними вместе ходишь гулять, на праздники...    — Но мама раньше была моя!   — Она и сейчас твоя, принцесса, ничего не изменилось. Просто так же, как в вашей жизни появился я, теперь есть Мари. У нас большая дружная семья, нам всем вместе будет весело, мы будем развлекаться, путешествовать и ездить в самые разные места, как только Мари немного подрастёт. Представляешь, как будет здорово? А потом, когда вы будете большими, Мари станет твоей подругой.    — Но у меня есть подруга, — Ася продолжает сопротивляться, но я вижу, как она начинает сомневаться в своих словах, а её голос звучит уже не так категорично. — И друзья есть...   — Друзей много не бывает, а когда твоя родная сестра твоя лучшая подруга, так тем более, — целует её в волосы и вытирает слезы. — Давай так. Если ты очень устала и плохо себя чувствуешь, то я позвоню твоей учительнице и скажу, что сегодня ты останешься дома. Но только один день. И этот день ты проведешь с мамой и Мари, потому что мне и бабушке надо делать свою работу. Как ты поступишь?    Дочка поднимает заплаканные глазки на меня, испуганно заглянув мне в глаза, а потом переводит внимательный взгляд на малышку, которая дергает ручками и пытается найти губами грудь. Мы с Юзу замираем, быстро переглянувшись, и ждём её решения, чтобы понимать, что нас ждёт впереди.    — Хорошо, я хочу побыть дома с вами...   Я выдыхаю. С моей души падает огромный камень, придавливавший меня к земле, и даже кажется, что я будто заново родилась и больше ничего у меня не болит. Я понимаю, что за один день ничего не изменится, но внутри рождается слабая надежда, что если приложить усилия, то всё сможет наладится. И, взглянув на мужа, я вижу на его лице точно такие же эмоции.    Шаг за шагом.