Incredibly loud and extremely close

Глава 59. Новые роли

 

Июнь 2034 года

Сендай, Япония

    Я до безумия любил свою работу ровно до того момента, пока не родилась моя дочь и я не осознал, что мне теперь практически каждый день придётся её оставлять, чтобы поехать на каток и проводить там тренировки. Я е буду видеть мою малышку, которая каждый день растёт и учится чему-то новому. У меня не будет возможности с ней проводить время вместе в течение дня, чтобы поиграться и наладить связь между нами. Я не смогу в любой момент подойти и просто понюхать её сладко пахнущую головку с темными волосиками.    — Прекращай грустить, — Женя заходит в кабинет и встаёт рядом со мной, — всё  будет хорошо, ты чего? Ты каждый день будешь приходить домой, у тебя уже не такое загруженное расписание, никаких мастер-классов до полуночи.    — Понимаю, но я так привык быть с вами, что теперь уехать куда-то даже на пару часов кажется далёким путешествием в другую галактику. Не понимаю, как я раньше жил без неё?!   — Ох, милый, посмотри на мою старшую — скоро тебя ждёт вторая вреднюшка, которая будет закатывать истерики по любому поводу, закрывать к себе в комнату дверь и просить её лишний раз не тревожить. Это только пару лет они от нас зависят, а потом проявляются собственное «я».    — Поэтому и хочу насладиться этим временем, — целую Мари в носик, пока она хаотично дергает ручками, — пока есть возможность показать моей малышке, чтобы её очень-очень-очень сильно любят.    — Она это и так чувствует, — Женя присаживается на край стола и мягко улыбается, — я видела твоё расписание. Ты теперь лишь два раза в неделю будешь у юниоров?    — Да. Я понимаю адекватно, что не вывожу ежедневные тренировки в ближайшее время. У них есть тренера, которые прекрасно справляются со своей работой, я же пока сосредоточусь на тех ребятах, которые готовятся к Олимпиаде и чемпионатам. Не могу больше распыляться, особенно когда есть вы, — поправляю выбившиеся из-под шапочки волосики дочки, — пока ты дома, мне самому нужно корректировать хореографию и прочее, так что времени на них будет уходить достаточно.   — Я подумала, что к осени могла бы выходить пару раз в неделю на пару часов, чтобы работать над хореографией, — Женя задумчиво водит пальцем по столу, — мама посидела бы с Мари, она согласна в любом случае, а я бы выходила по чуть-чуть, чтобы править и вычищать программы. Может быть даже через пару недель уже в первый раз, чтобы посмотреть, что и как там... Переживаю, что потом будет сложнее чистить.    — Женя, мы же вроде решили, что тебя ждёт нормальный декрет, разве нет? — тяжело вздыхаю и кладу ей свободную руку на коленку. — Двое детей — разве тебе не хватает проблем? Ты не устаешь?    — Это разные вещи, на работе как раз-таки я смогу отдохнуть от быта, который мне через некоторое время будет поперек горла уже. Я не хочу сидеть еще два года, мы с тобой об этом говорили уже, мне интересно выходить в люди, бывать с тобой на катке. С Мари за пару часов ничего не случится, мы постараемся подгадывать так, чтобы я уезжала между кормлениями. Да и мама можем, если что, иногда приезжать прямо на каток и ждать нас с малышкой в твоём кабинете, разве нет?   — Это само собой, да, просто она такая маленькая...   — Всё будет хорошо, Юзу, наши дети знают, что такое каток и как там бывает прохладно. Ася тоже ездила со мной — и ничего, выросла здоровым ребёнком, кататься научилась. У тебя в тренерской очень тепло, малышке ничего не будет, если она проведет там пару часиков. А я хоть почувствую себя живым человеком, а не пунктом питания, — она касается своей груди и едва заметно морщится, — кому-то пора кушать.   — Пойдешь к мамочке кушать? — целую дочку в щечку. — Пошли в детскую, всё равно кое-кого надо переодеть, кажется. А папочка пока попробует уладить часть дел из дома, чтобы ему никуда не пришлось ехать до конца этой недельки. Да, крошка?    — Папочке всё равно придётся ехать, потому что у старшей принцессы приём у врача в четверг во время кормления, а Мари пока не берёт бутылочку, так что мы все вместе поедем. Ася без меня не согласится уехать в любом случае, — Женя тяжело вздыхает позади меня. — Она всё ещё упирается временами, хоть и стала немного терпимее к сестрёнке.    — Дай ей время, дай всем нам время. Ты же знаешь, как трудно привыкнуть к новым обстоятельствам. А на неё столько всего свалилось за последний год-полтора, что ребенку попросту не справиться. Что тебе сказала психолог? Любовь, время и поддержка — три элемента, которые помогут Асе преодолеть этот кризис. А мы с ней рядом, мы тут.    — Спасибо тебе за поддержку, это бесценно, — Женя прижимается ко мне, когда я опускаю Мари на пеленальный столик. — Без твоей поддержки и спокойствия я бы попросту со всем этим не справилась. Ты мой якорь.    — Любимая, — обнимаю её двумя руками и целую нежно в волосы, — я твой. Я всегда буду с тобой, я помогу преодолеть любые проблемы, справиться со всем.    — Люблю тебя, — она поднимает голову и тянется к моим губам. Дарю ей сладкий поцелуй, неожиданно осознавая, как мало таких моментов стало в нашей жизни: с рождением Мари весь мой мир крутится вокруг дочери, в поиске решения проблемы с Асей, мысли о работе и о контроле школы... И мы перестали бывать только вдвоём, а если и получается, то все разговоры вертятся вокруг детей. Не сказать, что мне это не нравится, но мы раньше так много делились своими мыслями, другими мысями, не только о детях, что сейчас становится странно, когда я понимаю, что не знаю, о чём ещё размышляет Женя.   — Давай сегодня сбежим после отбоя? — касаюсь её носа своим. — Проведем хотя бы часик вдвоем. Ася уснёт, у Мари тоже в это время нет кормления уже. Я попрошу Жанну побыть с девочками, а мы сбежим в парк вдвоём, только ты и я.    — Как в старые добрые времена, когда мы сбегали из отелей на совместных стартах? — она мило хихикает, а я вижу, как в её глазах загораются яркие огоньки. — А давай! Просто погуляем вместе. И никаких разговоров о работе и детях, да?    — Никаких. Только ты, я и ночная прохлада.    Мысленно тут же прикидываю, что нам может понадобиться: надо вызвать машину, взять кое-что из еды, чтобы устроить ночной перекус, попить обязательно — проще подготовить корзину для пикника. И цветы для Жени! Но это можно будет купить в ночной лавке, которая есть около парка. Да, однозначно, именно так мы и поступим.    — Да, а пока выполняем родительские обязанности по смене грязного подгузника, пока одна маленькая принцесса не устроила кричащий бунт, — киваю на дочку, которая кряхтит и извивается, ожидая, когда же её переоденут и накормят. — Ты не обидишься, если я с вами не буду сидеть, а пойду поработаю? Пришли от Федерации документы...   — Иди, ты и так каждый раз её переодеваешь, дай мне почувствовать себя снова матерью, которая ненавидит грязные подгузники, — она смеется и выталкивает меня из комнаты. — Всё, у нас тут девчачьи разговоры, папаша, идите-ка вы в кабинет!    — Поцелуй дочу от меня перед сном, — машу им обеим и с улыбкой отправляюсь в кабинет. Ну как же прекрасна жизнь!   ***   Жанна поддерживает мою идею устроить нам с Женей небольшую прогулку на часик, заверив, что ей совершенно не сложно присмотреть за двумя спящими внучками, чему она будет только рада, и отпустить любимую дочку отдохнуть. Она справедливо замечает, что Женя не просит никакой помощи с детьми, хотя изначально мы звали Жанну именно за этим, и она будет рада, если не увидит нас дома не часик, как я уверял, а минимум два часа.    — У нас есть запасы молока, я покормлю её. Из бутылочки она не ест, потому что от Жени пахнет молоком, а из тебя, Юзу, она вьёт верёвки, потому что уже чувствует, что папочка ради неё готов на всё. Поверь мне, голодный ребенок быстро приспосабливается к тому, чтобы взять соску. Но если вдруг что-то пойдёт не так, — она спешит меня заверить быстрее, чем я начинаю возражать, — то я тут же позвоню вам. Не надо паниковать раньше времени. Я искренне уверена, что никаких проблем не возникнет.    Я не знаю, как оценить поддержу этой женщины и как мне отплатить ей за всё то, что она делает для нашей семьи и для моих девочек. Все эти годы она искренне переживала за наши отношения и делала все, что помочь, и по сей день продолжает это делать. Мамы — это настолько сильные люди, что у меня не хватает слов, чтобы описать ту любовь, которую я к ним испытываю.    Сегодня я отправляюсь в школу за Асей: мы чередуемся, однако Женя старается почти каждый день её забирать, но сегодня я уговорил её отдохнуть днём, поэтому поехал сам. Конечно, высока вероятность того, что я нарвусь на истерику, что не мама, но...   — Привет! — я забираю у Аси рюкзак и обнимаю её. — Как твой день прошел?    — Хорошо, мы сегодня рисовали такие вот открытки, — она протягивает мне свою работу, счастливо улыбаясь. — Это мы. Мама, я, Ты, бабушка и Мари. А вот тут ещё папа. Но он чуть дальше, потому что папа с нами не живёт.   Я с улыбкой рассматриваю её работу: Ася стоит рядом с мамой, держа её за руку, а чуть в стороне стоит, видимо, Кристиан. Мари же у меня на руках, а Жанна между мной и Женей. Интересная семья... Но греет душу то, что Ася перестала игнорировать сестрёнку, и стала включать её в свои работы.   — Очень красиво, ты такая молодец, — присаживаюсь и ещё раз её обнимаю. — Поехали домой? Или ты куда-то хочешь заехать?    — Нет, хочу домой. А ты сводишь меня на каток на выходных? — она неожиданно задаёт вопрос. — Я хочу покататься.   — Если тебе хочется, то с огромным удовольствием свожу тебя, — подхватываю её на руки, счастливо улыбаясь. — Конечно, мы сходим покататься с тобой. А хочешь посмотреть на тренировку моих учеников? Они могут тебе что-то интересное показать даже, если мы попросим. А маму брать будем с тобой?    — Она же не может уехать и оставить Мари одну, — задумчиво хмурится. — А детям нельзя же быть там, где холодно.    — Ну, на мом катке не так уж и холодно, вообще-то, — спокойно пожимаю плечами, — но мы могли бы взять бабушку и мою маму, чтобы они погуляли с коляской вокруг катка, а мы пока втроём бы покатались. Как тебе такая мысль?    — Это было бы здорово! Я с мамой очень-очень-очень давно не каталась! А мама же так красиво катается! Мама чемпионка, — Ася расплывается в широкой улыбке, пока я несу её к машине. — Помнишь, я показывала тебе её медали?   — Помню, принцесса, безумно красивые медали и нашей талантливой мамочки. А ты не хочешь сегодня перед сном пойти со мной, Мари и мамой прогуляться по саду? Мы были бы рады, если бы ты пошла с нами. И твоя сестренка тоже этому будет рада.   — Ладно, — она притихает, но я понимаю, что это не тревожное спокойствие, а скорее её желание постепенно включаться в нашу жизнь с малышкой. — А она понимает, что мы говорим?     — Что-то понимает, что-то нет. Но она чувствует, когда все рады рядом. И любит, когда её целуют в щечки и играют с ней. Я уверен, что вы будете подружками в скором времени, — целую Асю в щечку и сажаю в машину. — Вы же сестренки, а ты такая умница, будешь её всему учить. Уверен, что у тебя получится показать ей, как рисовать животных.   — Это я рада, да! — она пристёгивается сама и дарит мне улыбку. — А Мари смешная. Я видела, как она дергает руками и ногами, когда ты целуешь её живот.   — Да, ей щекотно, а смеяться она пока не умеет. Но скоро научится, особенно если мы все будем показывать ей, как это делать. Хорошо?    — Да!   ***   Женя приходит в восторг от моей идеи погулять вечером вчетвером. Она столько времени пыталась уговорить Асю пойти с нами, что сегодня радуется этому как маленький ребенок. Я беру Мари на руки и позволяю маме с дочерью провести время вдвоем, пока показываю дочурке красоту природы и наш двор.   — А вот тут ты с Асей будешь играть в песочек на следующий год. Мы вам ещё поставим вторую площадку, чтобы было больше место, и тогда вы точно не будете спорить, чьи это вещи и чьё это место, — целую в носик малышку, которая пытается что-то рассмотреть у меня на лице. — Да, Мари?    — А она знает, что она Мари? — Ася встает на носочки и пытается заглянуть на малышку, но это не получается.    — Иди сюда, — присаживаюсь на скамейку и перехватываю Мари так, чтобы Ася могла на неё посмотреть. — Она привыкает, что мы так обращаемся к ней. А ещё она знает, что вы — две мои принцессы. Я вас люблю обеих.   — Мари, — Ася встает на коленки и машет рукой перед её лицом, — я Ася.    — Она ответить пока не может тебе, — осторожно приобнимаю Асю, чтобы уберечь от падения, — но это временно. Она всему будет учиться очень-очень быстро!   — А я тоже была такой?    — Да, доченька, ты тоже была такой маленькой кошкой, — Женя проводит рукой по её хвостику, — а потом так быстро выросла, что мне иногда грустно.   — Ну, мне нравится, что я выросла, потому что теперь я могу бегать, прыгать и делать всё, что я хочу! А Мари не может пока конфеты есть, вот ей плохо из-за этого!   — Да, пока не может, — смотрю на дочку, которая с интересом следит за движениями сестры, — но всему-всему научится со временем, всё у неё получится.    Ася слезает со скамейки, потеряв к нам интерес, и тянет Женю в сторону качелей, прося помочь ей раскачаться высоко-высоко. Это их время: мамы и дочки. А пока Мари сыта и не капризничает, это моё время «отца и дочки». Моей маленькой принцессы, которая с каждым днём становится всё умнее и больше, чему-то учится, получаются какие-то новые вещи, старается стать сильнее и умнее.    — Люблю тебя сильно-сильно, — шепчу ей на ушко и целую в щечку. — Очень сильно тебя люблю. Сильнее всех на свете. Я всегда буду рядом с тобой.    Я стараюсь запомнить это мгновение: тепло летнего вечера, звук детского смеха, шевеления дочки на руках и любимая женщина, смотрящая на меня самым теплым и любящим взглядом, про который раньше я даже не мог подумать, что будет предназначен мне.   «Я люблю тебя», — шепчу ей одними губами, посылая свои чувства через площадку.   «Я люблю тебя», — получаю точно такое же немое признание в ответ.