Внешне и Внутренне

Очнулся Гарри, когда ранее утро уже сменил поздний вечер. Солнце стремительно заходило за горизонт, оставляя мрачный замок на растерзание теням. Постепенно каменные стены остывали, и вскоре парень пришел в себя, судорожно стуча зубами. Ночью здесь было даже холоднее, чем ему представлялось. Неудивительно, ведь в деревянном доме тети по определению было очень комфортно, даже, несмотря на то, что непосредственно сам чулан не отапливался, наружная обшивка держала внутри тепло, а в каменном Хогвартсе видимо стояли специальные чары. Едва маг пришел в себя, как его скрутил приступ тошноты, голова была невыносимо тяжелой и страшно кружилась, затмевая сознание. Буквально на коленях он умудрился доползти до отверстия в полу, куда в последствие и отправился весь съеденный завтрак вместе с желудочным соком. Было абсолютно понятно, что никто не станет прибираться в камере, даже если он испачкает все, что только можно, скорее всего, здесь был какой-то график подобных чисток, но надеяться на подобное не приходилось. Устало откинувшись на шершавые камни, Гарри прижался к холодному полу вспотевшим лбом. Его прерывистое неровное дыхание раздавалось в темноте и, отражаясь от стен, становилось еще громче. Это сводило с ума. Вспомнив все события прошедших дней, парень судорожно всхлипнул и ударил кулаком по камням, однако боль, сковавшая его грудь, не проходила, а только усиливалась с каждым новым воспоминанием, возникшим в памяти. — Сириус, — простонал молодой волшебник, пытаясь сморгнуть непрошеные слезы. — Видимо закончилось действие успокоительных зелий, — спокойный привычный голос помог отвлечься. — Что? — не особо задумываясь над чужими словами, поинтересовался мальчик. — Их подливали тебе в Аврорате, чтобы ты был сговорчивее, — уточнили ехидно. — Что?! И ты молчал?! — казалось все горе было позабыто, сменившись прорвой гнева. — А что тебя удивляет? Они прекрасно представляли твою реакцию, зачем им паника, ты же как-никак национальный герой, Мальчик-Который-Выжил, — как само собой разумеющееся разъяснял собеседник. — Как же так, — в пустой камере раздался первый судорожный всхлип, — Сириус, — зеленые глаза потускнели, — мертв. — А ты применил свое первое Непростительное, поздравляю, — в голосе действительно звучали нотки гордости, однако маг их просто не заметил. — Это неподходящее время для твоих шуток. По его лицу стекали капли слез, а взгляд выражал обреченность и печаль. Внезапно волшебника скрутил очередной приступ тошноты, на этот раз это была только желчь. — Этого не должно было случиться, — прошептали дрожащие губы, когда все прекратилось. Тяжелый вздох свидетельствовал, что его собеседник недоволен чужой слабостью, но принимает ее в данной ситуации. — Люди смертны, впрочем, как и маги. Подобное утешение никак не могло помочь Гарри справиться с болью, однако он принял его, попытавшись отстраниться от своих болезненных воспоминаний. — Твой крестный погиб в бою, и винить себя в этом не имеет смысла. — Но если бы я не пошел на поводу у Волан-де-Морта... — подросток дернулся, услышав вслед за своими словами раздраженное шипение. — Тебе никогда не будет дано узнать, что было бы, выбери ты другой путь, а мучить себя подобными мечтами излишне расточительно, — в голосе звучало явное недовольство, — я позволю тебе грустить из-за потери крестного, но убиваться и винить себя в его смерти можно будет и потом, когда рядом с нами не будет толпы дементоров. После его слов мальчик снова склонился над темной дырой, однако в животе уже было пусто, оттого стены камеры сотряс лишь сухой надрывный кашель. — Если еда и дальше не будет задерживаться в организме, это может стать проблемой, — хмуро произнес невидимый собеседник. Однако его уже не слышали, внезапно накатившаяся апатия поглотила волшебника и тот, не собираясь ей сопротивляться, прополоскал рот холодной водой и вернулся к сброшенному на голый пол одеялу. Подхватив его за уголок, Гарри заполз на матрас и, укрывшись, провалился в тяжелый сон. Миска с ужином, которую принесли сюда еще в шесть вечера, осталась одиноко стоять в специальном отверстии, подошедший утром охранник, не ставший забирать посуду вечером, лишь угрюмо покачал головой. — Еще чего, не хватало, чтобы здесь развелись тараканы, — пробормотал он, недовольно уставившись в сплошную стену, — раз не хочешь, то и не надо, — более не задерживаясь, сутулый худой мужчина, подхватив тарелку, продолжил свой путь, все еще покачивая головой от возмущения. *** — Может, все-таки поешь? — поинтересовался голос, вот уже несколько дней подряд обеспокоенность в нем неукротимо росла. — Не хочу, — привычно прозвучало в ответ. С их первого нормально разговора за долгие годы прошло уже три дня. Шел пятый день нахождения юного мага в Азкабане и второй, после последнего приема пищи. — Ты должен есть, чтобы, когда Дамблдор придет забрать тебя, ему в срочном порядке не пришлось искать некроманта, — несмотря на насмешливый тон, он все еще звучал крайне серьезно. Мальчик был истощен и обезвожен, как и предполагалось ранее, все съеденное, не успев перевариться, оказывалось в той самой проклятой дыре. Первые дни еще удавалось уговорить его съесть что-нибудь, однако, поняв, что все попытки оказывались тщетными, глупый ребенок вовсе перестал потреблять необходимые для выживания калории. Гарри итак был довольно худ, о чем свидетельствовали выпирающие ребра, а теперь и вовсе грозил превратиться в лежачий скелет. — Пусть, какая теперь разница, мне не протянуть здесь больше недели, — потрескавшиеся губы разошлись в какой-то безумной улыбке, сил произносить слова вслух у него уже очевидно не было. — Не говори чепуху, если бы ты не вываливал содержимое всех этих мисок в дырку, которая, кстати, предназначена совсем не для этого, то к тебе давно привели бы врача, — объяснял, словно маленькому, раздраженный голос. — Я убил его! Я убил Сириуса! И Седрик! Он тоже умер из-за меня! — хриплый крик, пролетев по всему безмолвному этажу, эхом вернулся к скрючившейся на полу фигурке. Дементоры имели на него просто поразительное влияние, было бы неплохо изучить этот феномен, однако сейчас следовало озаботиться решением данной проблемы, а не размышлять о подобном отклонении. — Но ты же хочешь им отомстить, правда, — вкрадчиво прошептал голос, — Беллатрисе за смерть Сириуса и Петтигрю за Седрика, — закончил собеседник, стараясь не менять интонацию, — и Темному Лорду за маму, — добавил он уже не так уверенно, однако эта перемена была практически не заметна. Подросток едва пошевелился. — Это неправильно, хотеть мести, — отчаянно зашептал парень, упершись пустым взглядом в стену, к которой был повернут всем телом. Именно из-за этого желания он не смог здраво мыслить, погнавшись за Беллатрис, и в итоге оказался здесь. — Это не так! — убежденно возразили ему в ответ, — для многих она становится единственной причиной жить! — не было ни капли сомнения в этих словах, им безумно хотелось поверить. — Но что будет, когда я отомщу? — этот вопрос уже не прозвучал в холодной камере, он был только между ними, словно нечто постыдное и тщательно скрываемое. — Ты сможешь пойти дальше и найдешь для себя новую причину жить, — уверенно прозвучало в ответ. Гарри невольно нахмурился. — Разве такое возможно? Я читал, что люди теряют себя, после того, как совершат свое возмездие, — разум мага начал потихоньку проясняться, однако сейчас это было несколько не вовремя. — Есть разные случаи, такому сильному волшебнику, как ты, не составит труда… — его перебили. — Нет! Этого не будет! — выкрикнув это, мальчик закашлялся от сухости в горле и, свернувшись в еще более компактный комочек, чтобы сохранить тепло, вновь уткнулся взглядом в стену, на этот раз в его глазах горело сомнение. Делать месть целью своей жизни? Это не для него, как бы плохо не было он справится и без подобного отчаянного шага, но если представится шанс, да, если представится шанс... Голос в голове не стал больше убеждать мальчика, в конце концов цель была достигнута, юный маг перестал думать о чужих смертях, в которых винил себя. За пять суток проведенных в камере, дверь, кроме того раза, когда принесли одеяло, больше не открывалась. Два раза в день их кормили, в семь утра и в шесть вечера. Иногда ужин подавали позже, часов в восемь, было не совсем понятно, с чем это связано. Также, если здесь и следили за чистотой, то не слишком ревностно, за все это время никто не удосужился зайти, чтобы применить хотя бы очищающие чары. Дементоры тоже имели некоторое расписание, они появлялись днем и периодически ночью, не давая погрузиться в полноценный сон и расслабиться хоть на мгновение. Здесь было все, чтобы сводить темных магов с ума, и ничего, что помогло бы продержаться в этом месте невинному ребенку, даже не закончившему школу. *** Заставить гриффиндорца поесть оказалось тем еще занятием, особенно не имея ничего, кроме голоса. Правда было одно преимущество и у этого способа, невозможно сбежать от того, что творится в твоей собственной голове. В итоге уставший от нотаций и убеждений парень вновь начал питаться, пусть и с явной неохотой. Впрочем, еда все еще не желала надолго задерживаться в хилом теле, поэтому от того, что удалось заставить волшебника есть, не было никакого толка. Теперь Гарри постоянно мерз. Были рядом дементоры или нет, уже не важно. Без необходимых калорий кровь замедлила свой бег и не согревала так, как это было раньше. Спутанные волосы разметались по грязному матрасу, все тело занимало едва ли половину пространства. Мальчик был закутан в одеяло и крупно дрожал, его зубы неосознанно стучали друг о друга в полной тишине. — Я умру? — спросил маг, невозможное спокойствие окутало все его сознание, что пугало едва ли не больше, чем собственное бессилие. — Нет, — прозвучало максимально убежденно и твердо, хотя этой уверенности ни у кого из них не было. — Знаешь, ты так часто поддерживал меня в детстве, подсказывал, что нужно говорить, а что не стоит, затыкал, когда это было нужно, — бескровные губы тепло усмехнулись, — спасибо тебе за это, наверное, мне доставалось бы в два раза больше, если бы не было тебя. — Мальчишка, — протянули в голове с ласковой насмешкой. — Я видел в тебе старшего брата, который всегда рядом и готов помочь в любую минуту, — на этот раз яркими красками вспыхнули нотки смущения. — Почему не отца? — на этот раз в голове прозвучало неприкрытое любопытство. — Ну, понимаешь, отец это что-то строгое, а ты не так уж много запрещал мне, скорее предостерегал от возможных проблем или помогал выйти из сложных ситуаций. После этих слов в камере возникло что-то необъяснимо теплое и уютное. Гарри улыбался, неуверенно покусывая нижнюю губу, пожалуй, это был один из лучших совместных моментов для них, который грубо прервали какие-то посторонние звуки за дверью камеры. — До ужина же еще много времени? — с некоторым любопытством поинтересовался волшебник. — Да, около трех часов, — подтвердил, так же заинтересованный происходящим голос. В общем коридоре, рядом с их дверью, раздался грубый незнакомый голос: — Нет, давай в следующую, эта занята. — Как? Никого же вроде не было, — второй незнакомец звучал более бойко и с нотками явно проскальзывающего интереса. — Да притащили кого-то с неделю назад, — отмахнулся от него первый, — ты же знаешь, как оно у нас тут бывает. — А то! — послышался смешок. — Да не стой ты там, давай его сюда, — раздался странный звук и шуршание. — Тяжелый, зараза! — это уже снова второй, — может мобиликорпусом его? — Дурак! — голос первого завибрировал от возмущения, — нельзя здесь магию применять. — Да понял я, понял, — раздался тяжелый вздох, — чего ты тогда этих громил не заставил его тащить? — А то, что у них на двоих трое, это тебя не волнует? — раздраженно спросил первый. — Тогда помоги мне сам! — возмущение было неподдельным. Столь интересные события Гарри пропустить никак не мог. Парень постарался, как можно более бесшумно подняться на ноги и подойти к двери, впрочем, охранники, занятые перепалкой друг с другом, его не заметили бы в любом случае. Волшебник прижался к тому самому отверстию для еды и принялся настойчиво вглядываться в коридор. — Вот еще! Он же грязный совсем! Может у него вши! — прозвучало с негодованием. — Да какие вши! Откуда? Его же едва ли не из Аврората… — закончить второму не дали. — Ты покричи еще тут, — пригрозил ему первый, но затем, кажется, одумался, — ладно, давай в эту. В этот момент парень наконец-то смог лучше разглядеть сцену в коридоре и от осознания того, что именно происходит на расстоянии метра от него, волосы, казалось, встали дыбом. Прекрасный ослепительный и одновременно раздражающий в своем великолепии лорд Малфой был сейчас совсем непохожим на себя. Где-то в голове раздался судорожный вздох, полный негодования, и было от чего. Его тащили за руки, скорее всего он был без сознания, потому что на самом деле Гарри не мог представить ни одного другого объяснения тому, что его волокли по полу, словно мешок с картошкой. Этот мужчина не позволил бы с собой так обращаться, если бы имел возможность, а значит, у него ее просто не было. На нем была совсем другая одежда, столь неподходящая этому лощеному аристократу, кажется, хлопковая туника и какие-то широкие бесформенные штаны. Спутанные волосы, когда-то белоснежным водопадом укрывающие плечи, сейчас серым безжизненным комком свисали вниз. Все это было так неправильно и сюрреалистично, что маг даже зажмурился. А затем, будто бы очнувшись, безмолвно поинтересовался у своего неизменного спутника: — Разве у него не должен быть какой-нибудь волшебный адвокат? От волнения подросток даже невольно взмахнул рукой, едва не задев стену. — Должен, — напряженно ответили ему, — однако его поймали на месте преступления со всеми сопутствующими уликами, поэтому он мало чем мог помочь. — Но его явно избивали, разве сыворотку правды придумали не для того, чтобы избежать подобного насилия? — Гарри был ошарашен тем, что к волшебнику могли применить маггловские техники допроса. При наличии нужных зелий это не было необходимостью. — В прошлый раз ему удалось убедить суд, что он был под Империусом, видимо в этот раз они решили перестраховаться. — Но это же так… — парень беспомощно наблюдал, как мимо него тащат одного из самых богатых магов Англии. — А чего ты беспокоишься, он был там, в Министерстве, разве нет? — подозрительные нотки в знакомом голосе были легко различимы. — Да, но… — И он нападал на тебя и твоих друзей. Перед глазами, словно живые, промелькнули воспоминания трагической ночи. — От его рук никто серьезно не пострадал, — нерешительно ответили ему. Мальчик никак не мог понять, почему влиятельного мага, который никого не покалечил во время битвы, так сильно пытали. Ведь другие последователи Волан-де-Морта были куда несдержанней. Возможно, с ними поступили еще более жестоко? Или всех Пожирателей Смерти оценивают одинаково, не рассматривая каждого в отдельности? — То есть, если бы это была Беллатриса, то ты сейчас испытывал наслаждение от происходящего? — вопрос был задан с явным интересом. На миг вообразив данную картину, юный маг передернул плечами. Ему было сложно представить хоть кого-то, кому понравилось бы подобное, разве что Волан-де-Морт, если вспоминать увиденные видения, наслаждался пытками над другими людьми. — Да. Нет. Не знаю, — наконец выдохнул подросток едва слышно, проследив взглядом, как в соседнюю с ним камеру втаскивают Люциуса. — Ну, теперь, по крайней мере, у тебя есть один сосед, с дементорами должно быть проще. Гарри не был уверен, что испытывает от этой мысли хоть что-то похожее на радость.