Внешне и Внутренне

Если бы Гарри собственными глазами не видел, как старшего Малфоя втаскивают в соседнюю камеру, то даже бы не подумал о том, что у него появился сосед. Первый день он не услышал ни единого звука из-за стены. Его самочувствие стало несколько лучше, поэтому не выдавать себя посторонним шумом удавалось довольно легко. Интересно, когда он был здесь один, снаружи так же ничего не было слышно? С единственным собеседником, которого он никак не мог лишиться, даже при очень большом желании, разговоры также угасли, и оставшимся возможным занятием стало подслушивание. Ради этого мальчик даже перетащил свой прохудившийся матрас к противоположной стене, той самой, которая являлась также и стеной для нового пленника. Вполне вероятно, что все это время маг провел без сознания. Заслужил ли он эту жестокость в действительности или же все было лишь отголоском отношения людей к другим Пожирателям Смерти, таким, как, например, Беллатриса? Гарри допускал и вероятность того, что кто-то просто решил отомстить сиятельному лорду, пока появилась такая возможность. Красивый, властный, надменный — он брал то, что хотел, и редко щадил чувства других, а еще был невероятно богат и влиятелен. У такого точно было множество серьезных врагов, которым не повезло попасться ему на пути. Все эти мысли по кругу проносились в голове молодого мага, что не могло не раздражать его постоянного спутника, который, в конце концов, не выдержал подобной пытки. — Ты собираешься прекращать? — шипящий от возмущения голос раздался в голове. От неожиданно громкого звука, прорезавшего тишину камеры, подслушивающий мальчик вздрогнул и едва не высказал вслух все свое недовольство. — Что собираюсь прекращать? — рассержено спросил он. — Свои бесполезные размышления, — пояснили ворчливо, послышался тяжелый вздох. — Разве? — буркнул Гарри вслух и нахмурил брови, думать ему до этого никогда не запрещали. Его собеседник поморщился от чужой недогадливости. — Ты помнишь, что сказал Темный Лорд, тогда, на кладбище? — вкрадчиво прошептал голос. — Про Малфоя? — Да. Юный маг задумался, впрочем, ненадолго. Воспоминания о той ночи потом долго преследовали его, так что каждые слова сказанные тогда запомнились куда лучше многого другого. — Кажется, что-то про то, что он возглавлял Пыточный отряд? Раздался едва слышный смешок. — Верно. После этого ты думаешь, что Люциус ничего не сделал, что не заслужил? — уточнили у него насмешливо. На это ответить мальчик уже не смог. Спустя час он решил для себя, что винить человека, который имея такую возможность, не выпускал беспорядочно смертельное Непростительное в беззащитных детей и действовал лишь по приказу сошедшего с ума мага, бессмысленно. Темная Метка позволяла по первой воли хозяина нанести вред своему носителю, может статься, что и убивать на расстоянии. Кто он такой, чтобы винить человека за желание жить. Голос в голове одобрительно молчал. *** Первые звуки просочились через каменную кладку спустя сутки. Это были слабые стоны, хриплые и надрывные они сотрясали тишину сильнее, чем мог бы это сделать любой, даже самый душераздирающий крик. Человек за стеной испытывал сильнейшую боль, и никто не собирался ему помогать. Стоны прерывались, порой становились громче, порой сменялись всхлипами. Было сложно представить этого мага настолько страдающим, возможно, что мужчина бы терпел свою боль, если бы знал, что не один, но мертвая тишина говорила об обратном. — Это невыносимо, — бесшумно прошептал потрескавшимися губами Гарри, — не понимаю, как Волан-де-Морту может нравиться такое. Голос был с ним согласен. Малфой никогда не стонал подобным образом под Круцио, иначе вряд ли его получилось бы наказывать этим способом. Маг умел, стискивая зубы, переносить боль от пыточного Непростительного, и за эту стойкость Темный Лорд всегда им восхищался. Насколько же плохо ему было сейчас? — Не думаю, что он испытывает что-либо вообще. Не только боль, но и радость. Возможно, лишь страх способен заставить его двигаться вперед. — Когда он попытался вселиться в меня в Министерстве, это было так странно, — вспомнил мальчик, — почти как Империус. Собеседник мысленно поморщился. Тогда у Темного Лорда почти получилось задуманное, однако делать что-то подобное в разгар битвы было верхом легкомыслия, что в итоге и вылилось в неудачу. При суматохе вмешаться в процесс не составило труда, его даже не обнаружили. — Но он не приказывал, верно? Вероятно, хотел подавить твой разум, чтобы захватить тело. — Да, — разговор помогал немного отвлечься, — но мне удалось справиться с ним, хотя окклюменцией я так и не овладел, неужели, это действительно из-за любви? — неуверенно спросил Гарри, вспомнив слова Дамблдора. В голове раздался громкий фырк. — Большей глупости я давно не слышал, — прозвучало в ответ крайне насмешливо, — разум Темного Лорда безумен, неуправляем. Да и его душа слабее твоей. Ко всему прочему сюда можно было отнести то, что он прекрасно знал, что из себя представляет нынешний лорд Волан-де-Морт, но произносить вслух этого не следовало, могли появиться лишние вопросы. — А еще на страже моих мозгов стоишь ты, — невесело хмыкнул Гарри. Понимать, что без посторонней поддержки он уже мог стать новым вместилищем для чужой души было не очень приятно. За стеной раздался особенно громкий стон, а затем громыхание цепей. — Его что, сковали? — поинтересовался мальчик, — но зачем? — Может, подавляют магию, — задумчиво раздалось в ответ, — в таком состоянии его раны будут заживать дольше и, вероятно, дементорам станет легче к нему подобраться. Зеленые глаза широко распахнулись и замерли, вглядываясь в рельеф каменной кладки. Так вот что значит для Пожирателей попадание в Азкабан. Нескончаемые пытки и издевательства, с Сириусом, скорее всего, поступали также. От подобной мысли мальчик не выдержал и беззвучно расплакался. — Твои мысли, конечно, верны, но лорд Малфой не так уж глуп, взгляни на это с другой стороны. Он возглавлял операцию по получению пророчества. Сейчас вся его семья в немилости, вероятно, у Драко большие проблемы, а вернись Люциус к Лорду, род лишился бы своего главы. Ему остается ждать, пока Волан-де-Морт не смилуется. *** Мужчина пришел в себя только спустя пять дней. Стоны теперь можно было услышать только ночью, когда он, вероятно, забывался тяжелым сном. Гарри продолжил вести свою политику незаметности и старался все делать бесшумно, хотя и понимал, что это бесполезно, потому что не заметить, что в соседнюю камеру тоже приносят еду и также рвутся дементоры довольно затруднительно. Однако оба продолжали делать вид, будто не знают о существовании друг друга и если у мальчика имелся постоянный собеседник, то, как Люциус не сходил с ума в подобной тишине, оставалось загадкой. — Врач к нему так и не пришел, — задумчиво подумал Гарри, вспоминая, как мага тащили по полу. — Думаю, Люциус понимает, что это еще далеко не конец, — задумчиво отозвались в ответ. Это было отчетливо ясно, никто не собирался останавливаться на достигнутом и прекращать издевательства. — Что ты имеешь в виду? — Он пришел в себя, еще пара дней и его заберут на еще один… допрос, — закончили с некоторой запинкой. Подумалось, что владение окклюменцией пригодится Малфою как нельзя кстати в его нынешнем положении. Даже несмотря на то, что заключение в Азкабане было меньшим из зол, маг никак не мог предсказать подобное к себе отношение. Кто-то из врагов все же умудрился достать сиятельного лорда. — То есть его продолжат пытать? — подобное обращение приводило мальчика в ужас. — Да. Может быть, Гарри бы спросил что-то еще, но в этот момент за тяжелой дверью раздались знакомые шаги. — Где-то здесь, я точно помню, это было где-то, — знакомый голос принадлежал тому, кого мысленно мальчик назвал вторым. — Давай живее, — раздался более грубый голос первого, — да не эта, следующая. — Точно, вспомнил! — жизнерадостный голос казался совсем неуместным, и его обладатель внушал намного большее опасение, чем серьезный человек, идущий рядом с ним. Дверь соседней камеры открывалась с таким жутким треском и скрипом, что Гарри без труда успел незаметно пробраться к уже привычному отверстию для подглядывания. — Ну и вонища! — воскликнул второй, — давай его хоть очищающим приложим, им же можно? — на всякий случай уточнил он у первого. — Можно, колдуй уже давай, — ворчливо отозвались в ответ. — Надо же, он в себя пришел! — Если бы не пришел, мы бы помогли, там уже Клаус его второй день ждет. Несмотря на то, что лорд Малфой очнулся, его самочувствие, вероятно, было далеко от хорошего. Потому, что второй, что первый даже не дали ему возможность идти самостоятельно, так же, как и в прошлый раз, вытащив из камеры. — Молчит, — хмыкнул второй, когда их пленник даже не высказался по поводу подобного обращения, — ну ничего, мистер Клаус умеет обращаться с такими, как ты, — добавил он глумливо. — Болтай меньше, лучше давай, бери его за руки. В этот момент Гарри наконец-то смог в полной мере оценить плачевное состояние мужчины. За эти пять дней сломанные пальцы страшно опухли, а знакомые по звуку цепи натерли на незащищенных щиколотках кровоточащие раны. Было жутко представлять, что стало с самим телом, скрытым одеждой. Зажмурившись, мальчик тяжело вздохнул и тут же распахнул глаза. Его взгляд наткнулся на ответный. И, наверное, до самых последних дней жизни эти стальные глаза, полные боли и едва сдерживаемого отчаяния, будут сниться ему в самых ужасных кошмарах, потому что… — Круциатус это так же страшно? — спросил он, отчаянно пытаясь забыть только что произошедшее. И первый, и второй уже болтали между собой где-то в отдалении. — И да, и нет, — задумчиво отозвались в ответ, — это пыточное непростительное не причиняет физических повреждений, воздействует лишь на мозг и вызывает сокращение мышц, никто не вникал в процесс его действия, как ты понимаешь. Думаю, одно заклинание продолжительностью десять — пятнадцать секунд, скажем, пару раз в неделю, никак не повредит мозгу и не вызовет последствий, а если чаще. Пример Лонгботтомов вполне показателен. — Я знаю, что изначально это непростительное использовалось для лечения. Его собеседник несказанно удивился подобному ответу, эти знания уж точно не хранились на видных полках, скорее уж в самых закрытых и защищенных помещениях. Неужели прочитал в Запретной Секции? — А Авада быстро и безболезненно избавляла неизлечимых от страданий. Надеюсь, ты сам можешь представить, насколько полезен Империус в ухаживании за больными? — уточнил голос. — Вполне. Мальчик, в который раз передвинул матрас, на этот раз поближе к двери, затем, забравшись на него и укутавшись в одеяло, он приготовился ждать опального Лорда. *** Ужин уже был съеден, дементоры также посетили этот пустующий этаж, впрочем, не застав врасплох его единственного пленника, так как тот отказывался спать, боясь пропустить момент возвращения своего соседа. — А если это произойдет завтра? Через трое суток? — вполне обоснованно спросил голос, опасаясь, что такие изменение в режиме дня неблаготворно скажутся на состоянии мальчика, — ты только перестал расставаться с едой, едва ее съев! — Что если он не вернется? — спросил Гарри вслух, впервые за долгое время. Это почему-то особенно пугало юного мага. — Какое тебе дело до его смерти? — изумленно и возмущенно поинтересовались в ответ, — впрочем, не стоит так переживать по этому поводу, Малфои всегда славились своим богатством, мертвым он не сможет им поделиться. — Так отвратительно, — невольно вздрогнув, мальчик лучше закутался в грязное одеяло. Собеседник был с ним согласен, но лишь отчасти. — Зато это гарантирует ему жизнь. — Получается, он будет платить, чтобы его не пытали? — после паузы уточнил Гарри. — О нет! — голос рассмеялся, — ты так наивен, — снисходительно добавил он, — пытки — лишь способ унизить, поставить на место. Лорд Малфой не тот, кто когда-либо встанет на колени, образно, разумеется. Деньги — лишь гарантия, что смерть ему не грозит. А такие издевательства, вероятно, это чья-то месть. Даже Волан-де-Морту не выгодна его смерть, ибо он любит вершить их сам. — Даже Волан-де-Морту, но ты же говорил... — Темный Лорд хочет его убить, безусловно, однако это не принесет никакой пользы для него самого, подумай, где он живет, на чьи деньги подкупает политиков, платит наемникам. Люциус выйдет и вновь займется очищением своей репутации. Крайне денежнозатратный процесс. — Выйдет? — Враги собьют с него спесь, а затем выпустят, так или иначе. Разумеется, оставив при себе возможность, вернуть его в это прекрасное место. Подросток подумал, что такой человек, как Малфой все равно сможет им отомстить, слизеринцы не зря считались хитрыми. Змеи умеют выжидать в засаде, чтобы в самый удачный момент нанести смертельный удар. — Это как Дамблдор помог Снейпу выйти из Азкабана в обмен на полную преданность себе? — с интересом спросил Гарри.  — Верно, у Северуса не было денег, зато была метка. Директор спас его, но не безвозмездно. Правда, так до конца и не было понятно, что в голове у талантливого зельевара. Слишком уж хорошо тот овладел искусством скрывать свои истинные мысли. Ночь прошла, над тюрьмой занимался рассвет. Солнце, неуверенно всплывало из-за горизонта, освещая своими теплыми лучами острые каменные шпили. Белоснежный туман скрыл темно-синюю ледяную неприветливую воду, лишь шум волн доносился из-под его плотного покрывала. Чайки, облюбовавшие высокие башни, весело собирались на утреннюю кормежку. Но в камерах заключенных оставалось темно и сыро. Солнечный свет не касался изнеможенных лиц, давно позабывших, что такое голубое небо. Огромный мрачный каменный замок стоял посреди океана воды, прекрасный в лучах рассвета. Толстые стены легко принимали на себя удары высоких волн. Он служил последним пристанищем для магов, нарушивших закон, и лишь дементоры властвовали в его стенах.