Внешне и Внутренне

Люциус в который раз вздохнул, откладывая в сторону очередную стопку бумаги. Работа совершенно не ладилась, мешали посторонние мысли. Проснувшись в тот день в одиночестве, он был изрядно напуган всем происходящим, записка, оставленная на столе, не особо прояснила ситуацию. Даже сейчас, спустя три дня, в голове то и дело невольно возникали картинки случившегося, отчего Малфой, признаться, слегка возбуждался, впрочем, стоило вспомнить, как и с кем это происходило, все желание мгновенно пропадало, сменяясь паникой и волнением. Собирался ли Милорд повторять случившееся? Держать все в тайне или выставлять напоказ? Унижать его перед Пожирателями Смерти, сделав своей подстилкой? Что именно подготовил для него Повелитель? Пусть, так или иначе, волшебник надеялся на хороший исход, но разум подсказывал, что ничего хорошего ждать не приходится и заранее настраивал на худшее, каждую ночь подкидывая соответствующие кошмары. Изящное перо опустилось в специальную подставку, когда в дверь кабинета постучали. Теперь, по крайней мере, не приходилось принимать всех желающих в спальне. ― Войдите, ― произнес светловолосый маг, вздыхая, он догадывался, кто это может быть. Дверь распахнулась, впуская одетого в черное волшебника, тот нес в руках шкатулку, вероятно с очередной партией зелий, третьей за эту неделю. ― Северус, ― с сарказмом протянул Люциус, устало откидываясь на спинку удобного стула, ― а я уже тебя заждался. Брюнет скривился, быстро пройдя вперед и бережно поставив шкатулку на стол. ― Это все приказ Повелителя, он желает видеть тебя излишне здоровым, ― прошипел он не хуже их Господина и сунул в руки Малфоя лист пергамента, до этого зажатого во второй руке, ― здесь методика приема, что, когда и зачем. Думаю, ты разберешься сам. Аристократические пальцы развернули хрупкий листок, вчитываясь в аккуратные строчки. По мере прочтения брови сиятельного мага поднимались все выше. ― Но, Северус, зачем мне это? ― круглые ртутные глаза уставились на старого друга. ― Понятия не имею, ― фыркнул маг, ― Милорд приказал, я сварил. ― Приказал тебе изготовить для меня зелье восстановления волос? Настой омоложения? ― Люциус отбросил от себя пергамент и потянулся к шкатулке. Крышка откинулась, являя удивленному волшебнику ровные ряды флаконов. Все здесь стоило кругленькую сумму. ― Северус, ― протянул мужчина, ― это насколько же мне их теперь хватит. ― Весь курс, ― уголком рта улыбнулся Снейп, ― два месяца приема, и ты будешь выглядеть лучше, чем когда бы то ни было. Тонкие брови нахмурились, улавливая несоответствие в чужих словах. ― Зачем варить все разом, если можно делать это постепенно, ― встревоженные глаза внимательно посмотрели на зельевара. ― У Лорда для меня вечно находится внеплановая работа, так что я решил не откладывать на потом, чтобы не было завалов, ― отмахнулся Северус, ― куда больше меня волнует, зачем ты понадобился Повелителю в таком виде? ― кивком головы он указал на шкатулку. ― Понятия не имею, ― чуть нервно хмыкнул Люциус, отведя взгляд в сторону, у него было одно предположение на этот счет. Хотелось верить, что оно далеко от правды. Снейп позволил себе сделать вид, что ничего не заметил, если Малфой не горел желанием рассказывать, то и давить не стоило. ― Я пойду, у меня там еще одно зелье в стазисе. ― Надеюсь, не для меня? ― серебристые глаза смотрели с весельем. ― Все может быть, это свежая партия Перечного, ― иронично усмехнулся волшебник. Лишь когда за старым другом закрылась дверь, Люциус позволил себе нахмуриться. Что-то явно было не так, только вот что именно? *** Темный Лорд устало отложил очередной древний том в сторону и потер глаза. Пока что его поиски не имели никакого видимого успеха, причина странных болей во время проведения ритуалов оставалась не выясненной. Так или иначе, библиотека Малфой-манора предоставляла обширную коллекцию книг по нужной теме, и рано или поздно ответ должен был найтись. Маг откинулся на спинку стула и поднял задумчивый взгляд к потолку. Благодаря собственноручно разработанному подходу ему удалось в сжатые сроки очистить свою кровь, оставалось провести лишь три ритуала, но ведь обычно этот процесс занимал намного больше времени. К примеру, в только что прочитанной книге было написано, что лишь с семи лет начинается путь юного мага к полному очищению. До этого допускалось проводить необходимые ритуалы принятия в род и имянаречения. Обычно маленькие волшебники только к десяти-одиннадцати годам заканчивали этот путь. То есть он занимал у них примерно три-четыре года. В прошлой жизни изучив материал, он упростил большую часть на тот момент казавшейся лишней чуши, оставив лишь самое основное, а также сократил промежутки между ритуалами, решив использовать кроветворное зелье. Волан-де-Морт нахмурился. Несомненно, для других его путь мог оказаться слишком простым, они бы не смогли оценить доставшееся им сокровище, поэтому и сокращенная версия очищения никогда не применялась на практике. Да и подходила она только для взрослых волшебников. В силу определенных тонкостей большинство предпочло бы потратить три года в детстве, вместо нескольких месяцев, будучи уже полноценными магами. Ведь требовалось верить в магию каждой крупицей своего я, а в более позднем возрасте оно становится все затруднительнее. Недостаток принятия провоцирует откат. Особенно настойчивые люди в своем желании стать чистокровными волшебниками, бывало, умирали. Это стало удобным поводом для Министерства запретить все книги, статьи и вообще любые упоминания данной темы. Не рожденные в магическом мире редко когда были способны пройти эти ритуалы. И даже он сам в прошлом теле не закончил курс. Было ли в Гарри Поттере нечто, способствующее возникновению болей, или в сами расчеты изначально затесалась ошибка? Маг сощурил глаза, обдумывая эту мысль. В прошлом Том Реддл уделил достаточно времени данной области знаний, но возможная неопытность могла помешать разглядеть просчет. В настоящем же Темный Лорд, будучи запертым в Хогвартсе попросту не имел доступа к нужным книгам и также мог что-то упустить. Впрочем, если проблема крылась не в самих ритуалах, а в теле, то найти ее не составит труда. Стоило обратиться к Люциусу, чтобы тот подготовил и провел для него один интересный ритуал. Но это позже. Тонкие губы растянулись в широком оскале. *** Гарри подошел к дверям в директорский кабинет и попросил у каменных горгулий пропустить его внутрь, конечно с обычными студентами это бы не сработало, но Гарри Поттер никогда не был обычным, и наверняка Дамблдор побеспокоился о возникновении подобной ситуации еще когда давал это глупое задание. Спустя минуту проход был открыт и юноша шагнул вперед, поднимаясь по винтовой лестнице. Его ждало последнее занятие. — Директор Дамблдор, — поздоровался волшебник, — я добыл воспоминания профессора Слизнорта, — его глаз вспыхнули радостью, — мы можем сейчас посмотреть, что в них? Седобородый мужчина резво поднялся из-за стола: — Мальчик мой, как же я рад, что тебе это наконец-то удалось, — довольно кивнул маг, — конечно же, мы взглянем на них прямо сейчас, раз уж ты уже здесь. Гарри достал из кармана флакон с ценным содержимым и бережно поставил его на стол, в то время как Дамблдор устанавливал свой омут памяти на специальную подставку. Когда все было готово, и воспоминания отправились в глубокую чашу, оба волшебника синхронно склонили головы. Напоследок губы темноволосого юноши скривились в ухмылке, какую игру с ним собирались сыграть на этот раз? Вынырнув из плена артефакта, Гарри удивленно и обескуражено посмотрел на директора. — Крестражи, неужели Волан-де-Морт действительно создал их? — прошептал маг, с тревогой глядя на пожилого мужчину. — К сожалению это действительно так, Гарри, — потрясение директора выглядело вполне натуральным, — Том применил эту запрещенную магию, желая обрести бессмертие, но я не думал, — его взгляд невольно скользнул обратно к каменной чаше, — не думал, что он решится сделать так много, — закончил Дамблдор едва слышно. — Но если уничтожить их все, то и его бессмертию придет конец, верно, — юноша сощурился, пытаясь распознать чужое притворство. — Это не так-то просто сделать, мальчик мой, — здоровой рукой волшебник достал из ящика своего письменного стола знакомую тетрадь в кожаной обложке и не менее знакомое кольцо. Два артефакта, некогда ставшие вместилищами для осколков души Темного Лорда, теперь они не представляли собой ничего ценного, просто мусор. — Дневник Тома Реддла, — воскликнул Гарри, распахивая глаза еще шире. — Верно, это тот самый дневник, и тебе удалось уничтожить спрятанную в нем частичку души еще на втором курсе, а это, — здоровая рука указала на будто бы оплавленное украшение, — кольцо, некогда принадлежавшее Мраксам. Мне пришлось потрудиться, чтобы найти его, — взгляд из-под очков половинок скользнул вниз, к почерневшим пальцам, — и оно мне досталось отнюдь не так просто. — Скажите, их что, правда семь? — дрогнувшим голосом спросил юноша, не решаясь поднять глаза на волшебника. Тяжело вздохнув, Дамблдор ответил: — Нельзя знать этого наверняка, но с личностью Тома, должно быть так и есть. Кабинет погрузился в молчание, только вот магу нужно было узнать еще одну вещь. — Вы ведь ищите их, не так ли? — пристальный взгляд уперся в морщинистое лицо, — весь этот год вас частенько не бывало в школе. — Верно, Гарри, хотя это не так просто, тем не менее, возможно я наткнулся на след одного из них, но пока это лишь предположение, — старец устало опустился на удобный стул. — Возьмите меня с собой! — юноша запальчиво сжал кулаки, уже предчувствуя отказ, только вот на этот раз его опасения не подтвердились. — Я и так собирался сделать это, мальчик мой, — тонкие губы тепло усмехнулись, — однако ты должен будешь поклясться делать то, что я скажу без всяких пререканий, — на этот раз тон его голоса звучал грозно и бескомпромиссно. Гарри кивнул, принимая это правило, в конце концов, ему было все равно, да и без магической клятвы все это лишь пустые слова. — Я согласен, профессор, когда мы отправимся? — Для этого путешествия еще не все готово, однако, когда оно станет возможным, тебе придет записка, — Дамблдор ободряюще улыбнулся, видимо, радуясь, что все идет так, как он задумал. *** Из кабинета директора Гарри направился в Выручай-комнату, чтобы привести мысли в порядок в тишине и покое, справедливо опасаясь отсутствия и того, и другого в гостиной своего факультета. Расположившись в удобном кресле перед камином, маг задумчиво уперся взглядом в яркое пламя. Они пойдут за крестражем в любой из возможных дней, на этой неделе, а может и на следующей. В планах директора не хватало конкретики, следовало придумать нечто такое, что позволило бы быстро согласовать действия старика с отрядом Пожирателей, и как можно скорее. Зеленые глаза сощурились. За каким хранилищем души они пойдут было достаточно просто понять. Из в определенной мере легкодоступных сейчас остались лишь медальон Слизерина и диадема Кандиды. Можно было предположить, что Дамблдор хочет сходить с ним сюда, на восьмой этаж, но взятая клятва и общий настрой говорили об обратном. Даже если директор догадывался о крестраже в замке, своего избранного он решил потащить в более опасное место. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, должен же был Гарри прочувствовать атмосферу. Усмешка исказила бледные губы. Уже совсем скоро все закончится, оставалось лишь правильно сыграть финал. *** Чужие неприятно липкие руки скользили по гладкой коже без всяких препятствий. Хотелось отстраниться, влепить пощечину или вовсе проклясть. Хотелось, чтобы все прекратилось как можно скорее. Но прикосновения становились настойчивее и откровеннее. Трогали без стеснения там, где только хотелось. Где-то в глубине сознания билась мысль, что это лишь самое начало. Просто так ничего не закончится. Желание прикрыться, сжаться. Уйти. Исчезнуть. Желание закричать. Но разум твердит, что нельзя. Что не нужно сопротивляться. Будет хуже. Терпеть. Терпеть. Терпеть. *** Блестящие от слез глаза широко распахнулись. Люциус чуть дрожащими руками расправил скомканное одеяло, глядя в мягкий полумрак спальни. Хорошо, что он здесь один, что никто не видит. Устало прикрыв опухшие веки, маг задумчиво повел зажатыми плечами, стараясь расслабить напряженные мышцы. Помимо воспоминаний о заключении теперь ему снилось и подобное. Мужчину это откровенно удивляло, ведь в реальности все было иначе. И та записка… «Люциус, дверь заперта чарами, никто не войдет. Постарайся не думать о произошедшем слишком много. Тебе запрещено использовать Обливиэйт.» Никаких пояснений к произошедшему или ехидных замечаний. А запрет на использование заклинания изменения памяти и вовсе смехотворен. Будто он бы посмел. Оставалось лишь строить догадки. Однако Милорд никогда не делал что-либо просто так. У каждого действия должен быть смысл. Маг перевернулся набок, заворачиваясь в одеяло. Размышлять над коварными планами мстительного темного мага еще и ночью совершенно не хотелось. До утра оставалось не так много времени, но надежда проспать дополнительно пару часов пока еще теплилась.