The Only Exception

      Эдди спокойно шагал по узкому больничному коридору с легкой улыбкой на лице. Солнечный свет из окна падал на него, согревал пальцы и обнаженную кожу шеи. Его волосы были уложены, в рюкзаке валялась новая книга и одинокая тетрадь по алгебре. После возвращения из школы-пансионата (из которой его отчислили по его же собственной воле) он был у своего друга всего один раз, отчего очень расстраивался и с нетерпением ждал субботы. Только по выходным Эдди Каспбраку было дозволено жить. Он всегда уважал свою мать, но чаще всего их общение заканчивалось гневом миссис Каспбрак, а после – смирением Эдварда. Единственным спасением оставался фэйстайм, в котором он проводил часы за общением с друзьями. Палата Уриса была в конце коридора, он помнил это. Также он запомнил, что соседняя палата – палата того парня, нового друга Стэнли. Эдди мельком взглянул на дверь, на которой висела табличка с именем «Ричард Тозиер». Вокруг имени был приклеен один единственный стикер с гитарой. Это было странно – остальные двери в центре были усыпаны наклейками, где-то даже рисунками и досками для пожеланий. По спине парня пробежались мурашки – все двери здесь были одни и те же. У каждой двери не было замков, не было ручек, и он понимал, для чего это. В экстренных случаях у медсестер не должно быть препятствий на пути, любая минута навес золота в такие моменты. Он заходит к Стэнли без стука, потому что друг ждал его с минуты на минуту. Кровать стоит у стены недалеко от окна, она большая и удобная с ортопедической подушкой (и Эдди почти уверен, что Урис спит только на ней) и мягким пледом. Над кроватью всего шесть фотографий: фото с семьей, фото из детства с бабушкой и дедушкой, фото в первый день в старшей школе, фото с Биллом и Эдди, фото с воробьем в руке и фото на последний день рождения. Каспбрак прекрасно знал назначение последней – напоминание о том, что здесь должна появиться следующая. На тумбочке у Стэнли стоит целая стопка книг от современной прозы до энциклопедии по птицам. Рядом недоеденный батончик сникерса и красное яблоко. Если не вдаваться в подробности, вполне можно было бы подумать, что ты попал в комнату к подростку. Только не вдаваться не выходило – вокруг витал больничный запах, на небольшом столе помимо ноутбука стоит три капсулы с витаминами по времени, и все та же дверь. – Привет, чувак! – Эдди встретил своего друга объятиями, отчего Стэн заулыбался и крепко обнял в ответ. – Привет, как ты? – Задолбался. Хотя все равно лучше, чем в этом пансионате. Урис отвлекся от своего ноутбука и развернул стул в сторону друга, упавшего на его кровать. Эдди подпер голову рукой, смотря куда-то в окно. – Выкладывай. Они разговаривали. Разговаривали долго и очень легко. Эдди мог часами жаловаться и сетовать на свою жизнь, а Стэнли внимательно слушал и подмечал детали. Это было одной из тех вещей в их дружбе, которую Урис раньше ненавидел, а теперь любил. Эдди забывал о том, что он чем-то болеет, что у него есть какие-то проблемы – он не боялся оставаться нетактичным и неосторожным. Больше всего в своей неудобной ситуации Стэнли ненавидел отношение людей – он вовсе не был хрупким. Он вовсе не собирался умирать или сдаваться. Через час в палату ворвался ураган из кудрей и длинного свитшота на еще более длинном теле. Эдди лениво поднял голову и проследил взглядом движение парня – он ринулся к столу Стэнли, ища что-то в стопке книг. – Какого черта, Ричи? – Мне срочно нужна та книжка про девчонку, ворующую книги! – С чего ты вообще взял, что она у меня есть? И – эй, убери руки от энциклопедии! Стэнли ударил Ричи по рукам, отчего тот уставился на него. Они с пол секунды смотрели друг на друга нахмуренными взглядами, после чего засмеялись во весь голос. Эдди немного опешил, но продолжал смотреть на друзей. Вся эта картина была для него странной – Урис в больнице с каким-то незнакомым парнем смеется непонятно отчего. – Прости, чувак, я просто посмотрел фильм и почему-то подумал, что видел у тебя эту книжку. Ричи, посмеиваясь, уселся на кровать, совершенно игнорируя присутствие Эдди. Тому даже пришлось сесть, потому что парень перегородил вид на друга. – Очень в твоем стиле, тупица. И да, кстати, у меня есть она. – Я рад, что вы такие теперь Лучшие Друзья Навсегда, но я все еще сижу здесь! Каспбрак недовольно сложил руки на груди, под заинтересованный взгляд кудрявого парня. Он выглядел таким домашним и уютным в большом свитшоте и огромным очках, в которых темные глаза сверкали и оглядывали его с ног до головы. – Ой, а я тебя и не заметил. Ну, неудивительно, ты довольно мелкий. – Что? Стэнли сдержал смешок, закатывая глаза и снова садясь за ноутбук. Он листал какой-то сайт с картинками леса, даже не обращая внимания на парней на кровати. – Привет.. Эдди, да? – Ричи нагло улыбался, растягивая губы. Его веснушчатое лицо было словно отточенный руками скульптора камень – Эдди всеми силами пытался сопротивляться мысли, что он довольно милый. – Привет… как там тебя? Самый большой грубиян планеты? – Эдди сощурил глаза и недовольно хмыкнул, глядя прямо на парня перед собой. Он продолжал улыбаться, теперь еще озорнее и хитрее. – Это мое второе имя, угадал. Не притворяйся, что забыл, как меня зовут. Как дела? Кудри парня разлетелись по покрывалу с зелеными ворсинками, теперь он смотрел на Эдди снизу вверх. Каспбрак тяжело сглотнул, сдерживая легкую ухмылку. Ему нравились такие люди – простые и забавные, потому что иногда он бывал огромной занудой, нуждающейся в такой вот разрядке. Вместо каких-либо слов он лишь уставился на свитшот Ричи – на нем был изображен рисунок двух скелетов, занимающихся сексом. – О боже, что на твоей кофте? – А что не так? «Люби, а не подыхай». Это я сам название придумал! – Ричи улыбался глупо и широко, словно гордился собой больше всего на свете. – Так тупо. – И кто теперь самый большой грубиян на планете? Между прочим, это подарок! – Мне уже страшно представить человека, который может дарить такие подарки. – Это самая замечательная девушка из всех, кого я знаю. К тому же, это я ее заставил мне его подарить, – Ричи легонько бьет Эдди по руке с укоризненным взглядом. Парень ловит себя на мысли, что у кудрявого ладошка холодная, а вот сердце, наверное, очень горячее. – Не повезло твоей девушке. – Фу, она моя лучшая подруга, а не какая-то там девушка. Эдди приподнял брови с легкой улыбкой. Их общение было настолько органичным, что становилось не по себе. Каспбрак узнал много новых людей за время в пансионате, но ни с кем из них не получалось так легко говорить. Не получалось просто быть собой. – В любом случае, кому-то точно не повезет. Парень нахмурился от странного изучающего взгляда Ричи, только открывшего рот, чтобы что-то сказать. Он тут же его прикрыл, продолжая смотреть молча. Эдди в ответ приподнял брови в немом вопросе, на что кудрявый начал ухмыляться. – Я уже знаю, кому не повезет. Твоей мамочке. – О боже, ты же не в 2010! Шутить про маму – грубо, – Эдди попытался сделать злое лицо, но смех Тозиера оказался гораздо более заразительным, чем предполагалось. – Именно поэтому ты смеешься, Эдс. – Как ты, блин, меня назвал? – лицо парня вытянулось, рот приоткрылся. Ричи засмеялся еще сильнее, отчего Каспбрак нахмурился и разозлился еще больше, стукнув его в грудь ладошкой. – Эй, я так и умереть могу вообще-то. На могиле обязательно напишут, что я пал от руки мелкого милого пацана. – Даже не собираюсь извиняться. Эдди почувствовал себя немного виноватым, ведь Ричи находился в больнице не просто так, и, возможно, имел какие-то проблемы с легкими или сердцем. Но в другой момент его настигло осознание – его что, только что назвали милым? Тозиер, которого он видел второй раз в жизни, действительно флиртовал с ним или он общался так со всеми? Парень отчаянно надеялся, что легкий румянец на щеках никто не заметит. Эдди закатывает глаза. Ричи цокает. Стэнли смеется. По какой-то неведомой причине атмосфера была настолько комфортной и правильной, что хотелось остаться в этом моменте как можно дольше. Они все чувствовали это – это было Началом. Это Начало чувствуешь всегда – оно ненавязчиво врывается в твою жизнь в самый неподходящий момент, но оно всегда прекрасно и сбивает дыхание. Это можно сравнить с предвкушением – Эдди и знать не знал, что это за новое чувство, но радовался неожиданному легкому волнению в животе, как ребенок. – Ладно, валите отсюда. Скоро закончится время посещения. Вдруг в палате повисла тишина, сопровождаемая вздохом Эдди и шуршанием покрывала. Он встал, поправляя штаны и шапку, тут же накидывая на себя куртку. Стэнли обнял его, и парень пообещал прийти на следующей неделе в это же время. Ричи тихо наблюдал за ними, не собираясь вставать с кровати. – Увидимся, Ричи. – Обязательно, Эдс. – Не называй меня так! Под смех парней он вышел из палаты и резко выдохнул. Странный голосок где-то в голове кричал и пищал, заставляя Эдди расширить глаза и встать как вкопанному посреди коридора. Ричи был реально милым. И он реально флиртовал с ним. Теплый апрельский ветер раскинул края его куртки, пронизывая тело. Эдди глубоко вдохнул и обернулся на центр, в котором лежал Стэнли – на душе стало так паршиво, что захотелось сбежать как можно быстрее от этого места. Так он и сделал, нацепив наушники и зашагав к ближайшей остановке.       Тонкие пальцы то и дело быстро передвигались по струнам гитары, заставляя ту издавать прекрасные и звонкие звуки. В лежащем блокноте был полный хаос – аккорды и слова накладывались друг на друга, маленькие рисунки и зачеркнутые на сто раз помарки смешались в одно целое. Ричи с обреченным вздохом вырывает страницу и кидает в кучку из нескольких таких комков на полу. Он откладывает гитару в сторону, падая на кровать. Весь вечер он думал над тем, какой могла бы быть его жизнь, будь он здоров. Причиной этих самых раздумий стал никто иной, как Эдди – посетитель Стэнли, «друг детства и самый большой чистюля». Тозиер то и дело представлял, как они встретились бы на школьной перемене или на концерте, в очереди в магазине или на сеансе Мстителей. В такие моменты парень всегда звонил Беверли – только она умела успокоить его и дать хоть какую-то надежду. Так учил его психолог – нужно найти то, за то ты держишься. И Ричи нашел – свои друзья. Ему вдруг стало настолько любопытно, что он резко поднялся и схватил телефон с тумбочки. В инстаграме Стэнли (который он выпытывал три дня) он нашел какую-то фотографию с комментарием Эдди – теперь ему точно нужен был значок «сталкер». С интересом он стал рассматривать профиль парня – фотографий не так уж и много, в основном все сделаны зимой прошлого года в их городе. В следующие месяцы было лишь пару фотографий без подписей, так что Ричи даже не стал заострять на них внимание. Последней фотографией были селфи Стэнли, Билла и Эдди вместе с милой подписью «снова дома, снова живой». Живой. Бинго. Это было разгадкой – Ричи почувствовал себя как никогда живым, болтая с Эдди о всяких глупых вещах. Все тело переполнялось неожиданным новым ощущением легкости, когда он шутил про маму или подтрунивал над пареньком. Еще более приятный факт из всего этого – Эдди не был против этих шуток, а поддерживал разговор и шутил в ответ. Тозиер продолжал листать профиль, пока фотографии не закончились. Ничего особенного он не нашел, но также и не заметил ни одной фотографии с девушкой (или парнем), что определенно наводило на лишние мысли. – Нет, не смей, Тозиер. Он отложил телефон и зажмурил глаза так, что темные пятна запрыгали. Что-то внутри надломилось – он не мог так поступать с самим собой. Ему нельзя было встречать новых людей, новых здоровых людей, нельзя было рушить их жизни. Ричи просто не мог себе позволить такую роскошь – сближаться с кем-то. И тем более влюбляться. Его сердце и так было разбито этой жизнью. Хватит с него боли.       На улице расцветают деревья, зеленеет трава, и апрель кажется самым прекрасным месяцем в году. В следующую субботу Эдди шагает к больнице, наслаждаясь свежим воздухом вокруг себя. Билл идет с ним, о чем-то болтая по телефону с мамой, но Каспбрак не особо вслушивается. На самом деле, он ждал этой субботы всю неделю, чтобы поскорее попасть в центр – парень никогда бы не признался в этом вслух. Это не было назойливой идеей или невыносимым ожиданием – вовсе нет. Эдди продолжал смотреть «13 причин почему» и делать домашнее задание, в перерывах ругаясь с мамой по поводу приема очередных лекарств. Время от времени, рука тянулась к ингалятору, но он (почти успешно) одергивал себя мыслью о том, что все это психосоматика. Единственным отличием стали мысли о том соседе Стэнли – Ричи. Конечно, он запомнил его имя и, конечно, не забывал во вторую встречу. Что-то внутри щелкало от мысли, что этот парень болен чем-то серьезным, раз находится в центре. Волна тоски и отчаяния накатила с головой – что, если Урис не справится? Эдди не хотелось думать об этом, но образы сами выстраивались в голове. С тяжелым сердцем он в третий раз открывает дверь больницы, пропуская перед собой грустную женщину с маленькой девочкой за руку. Ему и знать не хотелось, как они живут и почему оказались здесь. Чем дольше ты думаешь об этом, тем сильнее хочется кричать и плакать. Возможно, бог действительно устал нас любить. – Что-то с-случилось? – Билл осторожно коснулся его плеча, когда Эдди устало опустил голову вниз. – Нет, просто… все в порядке. Они пошли по больнице, и теперь Эдди видел чуточку больше, чем в прошлый раз. В холле сидели двое детей без родителей, один из них был обычным ребенком во всех планах – в руках грузовичок с красными колесами, ноги болтаются и бьются о диван, волосы взлохмачены и глаза яркие-яркие. Второй ребенок сидел тихо и осторожно наблюдал за первым малышом – его глаза тоже были яркими, но лицо уставшим и похудевшим. Тут на бритую голову мальчика опустилась рука матери, а следом и нежный поцелуй в макушку от отца. Женщина опустилась на колени перед ним и что-то сказала, сдерживая слезы – мальчик тут же погрустнел. Сердце Каспбрака стучало где-то в горле, отчего дышать становилось тяжелее и тяжелее. Инстинктивно он взял в руки ингалятор, вдыхая плацебо. Так было легче. – Эдди, эй, ты как? Все хорошо? – Мне здесь как-то не по себе. Идем. Денбро понимающе кивнул и быстрее зашагал в сторону лифта к этажу Стэнли. Уже через несколько минут они вновь шли по длинному коридору, заполненному светом. Где-то сзади раздавался детский смех и топот по кафельному полу. Здесь это место не выглядело так обреченно и страшно. После приветствия Урис усадил друзей на кровать, где они все уместились чудом, и включил «Тепло наших тел». – Заседание клуба критиков объявляю открытым. Клуб критиков – их собственная идея после просмотра «Побега из Шоушенка» в 14 лет. Тогда следом за этим фильмом они включили «50 оттенков серого», просто чтобы убедиться в его убогости. Уже через пятнадцать минут фильма Урис злобно набирал отзыв с оценкой 1 из 5 (обязательно уточняя, что поставил бы 0, будь у него возможность). Короче говоря, они любили это занятие, потому что проводить время вместе – особенная вещь для каждого из них. Эдди искренне любил своих друзей, очень трепетно защищая их и оберегая при любой возможности. Если бы он мог уберечь Стэнли от той ужасной участи, что с ним приключилась, то обязательно спас бы его. Только он не мог. От грустных мыслей он отвлекся от фильма и вышел из палаты под предлогом невыносимого желания чашечки дешевого растворимого кофе из автомата. Как только дверь палаты прикрылась за ним, он подошел к окну коридора – большое, светлое, чистое. Он все еще слышал детские голоса, смотря куда-то вперед на колыхающиеся ветки деревьев, на проезжающие машины. Жизнь не останавливалась ни на секунду, она продолжала биться, стремительно двигаться вперед. В этом месте ему казалось, что она застопорилась. Через несколько минут он повернулся в сторону палаты Ричи и неуверенно шагнул вперед. Дверь немного скрипнула, отчего Эдди съежился. Внутри было темно – жалюзи опущены и закрыты, свет выключен. Тишина, тиканье настольных часов и свернувшийся калачиком Ричи – все, что было в комнате. Эдди застыл в проеме – он боялся разбудить парня, но тот, кажется, вовсе не спал. – Кто это? Голос Ричи звучал надломлено и очень тихо. Каспбрак нахмурился, не зная, стоит ли ему отвечать, чувствуя неопределенную вину – он не должен был заходить сюда. – Это.. эм, это Эдди. Просто хотел сказать привет. Шуршание одеяла, и вот Ричи лежит лицом к входу. Он не спешит включать свет, отчего Эдди становится не по себе. – Привет, Эдди. Ты не против, если я посплю? Даже отсюда парень ощущал усталость в голосе Тозиера, лежавшего под одеялом до самой головы. В полумраке комнаты он казался маленьким, будто все вокруг могло его поглотить, даже не заметив. Эдди неуверенно кивнул и вышел из палаты, мысленно давая себе подзатыльник. Он не имеет никакого права врываться в чужие палаты без проса, тем более, они даже не друзья. От вида такого больного и уставшего Ричи у Эдди сжался желудок. Это было неправильно. Все это было неправильно – они ведь, наверняка, ровесники, но почему-то Каспбрак ходит в школу и живет нормальной жизнью, а он просто... просто лежит в своей палате в темноте. Набравшись смелости, он позже спросит Стэнли о Ричи, в ответ на что получит заинтересованный взгляд, полный заботы. – Эй, Стэн, а чем болен Ричи? Он честно старался, чтоб вопрос вышел не таким нервным, но вышло то, что вышло. Урис немного нахмурился и помедлил, прежде чем ответить. – У него рак. Лимфома. – Воу. Понятно. Весь оставшийся час посещения он смеялся и говорил с друзьями, по которым скучал до жути в своем пансионате. Каждая встреча теперь казалась не просто обычным вечером, а чем-то особенным, что никак нельзя отпускать. На самом деле, весомой причиной для этого стал Стэнли. Эдди не мог позволить себе быть где-то в другом месте, пока Урис лежал в больнице, попадая под вероятность смертельного исхода. Лишь дома, после горячего душа и плотного ужина, сидя в комнате с включенным сериалом, Эдди расслабился. Он опустил страшные и назойливые мысли, наслаждаясь уютом и спокойствием. В 23:16 ему пришло уведомление из инстаграма. 1 запрос от аккаунта @richietozzzzier: «спасибо, что зашел, я просто спать хотел. можешь заходить в любое время» Эдди быстро печатает ответ, не ожидая получить такое сообщение перед сном. «тогда увидимся в следующую субботу» «жду»