The Only Exception

I wish I never met you – оh Wonder

      Рассветное солнце уже совсем теплое и яркое пролезало в каждый уголок комнаты Эдди. Он смаргивает остатки слез в уголках глаз после широкого зевка – волосы в полном беспорядке, футболка неприятно пахнет потом. Его все еще немного смущает собственный утренний стояк, но выбрасывает это из головы, как только мысли, словно пальцы, касаются закрытой шкатулки в голове. Он не хочет открывать ее, только смахивает пыль и практически чувствует электрический заряд, пронзающий тело. Это все еще больно и странно, но Эдди справился.       Каспбрак собирает в рюкзак все вещи из первой полки комода в комнате. Его книга «В поисках Аляски» валяется на полу, и он не спешит ее поднимать. Внутри нее фотографии, распечатанные Джонни в честь их первого месяца отношений. Им только исполнилось 16, и все эти вещи казались ужасно тяжелыми – отрицание, гнев, принятие. Одновременно с этим это было странно легко – найти кого-то такого похожего и подходящего. Джона он встретил в первый год старшей школы – уроки самой ненавистной математики заставляли его выть и практически умолять о помощи любого, кто хоть немного в ней силен. После очередной неудовлетворительной оценки, к Эдди подсел Джон Уилмерс. Он всегда носил свитера с рубашками зимой и большие футболки в теплые месяцы. И будь проклята чертова математика, ведь за тот месяц, что Уилмерс проводил часы у Эдди в комнате, все его мысли занимала отнюдь не она. Все произошло довольно быстро. Джонни, казалось, никогда не скрывал свою ориентацию и принял ее еще год назад. Его зеленые глаза заворожено сверкали, когда Эдди смущенно коснулся его пальцев. Все существо Каспбрака разрывалось на части от желания поцеловать его – гормоны, переходный возраст и куча необдуманных решений. И подавляя удушливую волну его выдуманной астмы, он ловит губами чужие, хватая пальцами мягкие русые волосы. Они встречались месяц, когда Соня Каспбрак внезапно появилась на пороге своего дома. Руки Эдди были где-то под футболкой его парня, все еще неловко и смущенно, но уже лучше, чем во все прошлые разы. Джонни целовал его, трепетно сжимая лицо своими ладонями, дрожа от нежности и тепла. Эдди казалось, что он оглохнет. – Эддичка? Ее глаза круглые и выглядят, словно пуговицы. Стеклянные и пустые. Лицо бледное настолько, что она вполне могла бы слиться с кафелем на полу их ванной. – М-мама? Эдди спрыгивает с тумбы на кухне и мнет края своей толстовки. Уилмерс тяжело и быстро дышит, оглядываясь то на парня, то на его мать. Что-то внутри Каспбрака громко щелкает, когда Джон берет свою куртку со стула и почти убегает со словами «мне пора». Соня Каспбрак кричит что-то вслед, но из-за громкого сердцебиения и удушливой волны тошноты Эдди мало что слышит. В глазах Эдди пелена из слез, ощущение, что легкие проткнули собственные ребра – ему тяжело дышать, он задыхается, хватаясь ладонью за кофту. Издалека звучит голос матери, его опускают на стул чужие руки и подают ингалятор. Трясущимися руками он перехватывает его и вдыхает три раза, прежде чем прийти в себя. Впервые в жизни приходить в себя не хотелось. – Эдди, что это было? Мать стоит напротив него и смотрит свысока. Ее пальто все еще на ней, огромное тело кажется еще больше с такого ракурса. Тягучие слюни во рту Эдди не дают разомкнуть губ, отчего он тяжело сглатывает и бегает глазами по комнате, ища хоть что-то, что может его уберечь. – Эдвард Каспбрак, если ты сейчас же не ответишь, клянусь, я… – Что ты сделаешь, мам? Вызовешь скорую и упечешь меня в психушку? Эдди на шатких ногах встает и смело смотрит на миссис Каспбрак. Ее лицо покрывается красными пятнами, грудь тяжело вздымается. Эдди и сам чувствует, что на грани, но упорно держится и медленно дышит. – Эддичка, я думала, ты хороший мальчик. – Мне 16, я не мальчик, мама! Голоса становятся громче, эмоции сильнее, и Эдди трясет от злости – он вправе быть тем, кем он хочет быть. – Это просто ошибка, Эдди! Ты еще маленький и глупый, это просто ошибка… Она ходит по комнате, измеряя ее своими маленькими и нервными шагами. Мама выглядит так, словно сошла с ума. – Это не ошибка! Мне нравятся парни, и мне плевать, что ты скажешь! Эдди кричит это настолько громко, насколько возможно, глотая собственные слезы. Бездумно он бежит наверх, захлопывая дверь комнаты и хватая первый попавшийся рюкзак.       Через три дня он возвращается домой от Билла и застает мать с письмом из школы пансионата в Портленде и билет на самолет. Она холодная и держит сына на расстоянии вытянутой руки. В глазах Эдди – тоска, в глазах Сони – разочарование. Спустя неделю он уезжает, смотря на мелькающие желтеющие деревья за окном. Стэнли напоследок подарил ему красивый ежедневник, чтобы он мог выплескивать все свои переживания туда, а позже поделиться сумасшедшими историями с ними. Билл, в свою очередь, отдал свой плеер с накаченной музыкой, подписав «специально для Эдди». Джонни написал смс: «прости, что так вышло». Теперь уезжать было легче.       В такие солнечные утра Эдди забывал, что такое холодность матери и неискренняя забота, что такое предательство и игнорирование. Забывал, что такое разбитое сердце. Самой забавной вещью из этого всего было последнее – он не чувствовал, что был влюблен в Джона, чтобы тот смог разбить его сердце. Это, скорее, прерогатива его собственной матери, которая так легко отказалась от сына и сослала его подальше, лишь бы кто-то помог «исправить» его. Жизнь Эдди была той еще странной херней. После утреннего душа и быстрой попытки привести себя в порядок, парень надевает на себя красное худи с привычными серыми укороченными брюками. Снизу шумит вода и пахнет оладьями. Мама встречает его легкой улыбкой – в хорошем настроении. – Доброе утро, Эдди. – Доброе утро, мама. – Как дела у Стэнли? Вчера созвонилась с его мамой. – Живее всех живых. Он в порядке, – после небольшой паузы и сочувствующего взгляда матери Эдди добавляет, – Он будет в порядке. – Да. Да, будет. Аппетит практически отпадает, но он все же проглатывает вкусные оладьи с медом. Горячий чай обжигает горло, но это заставляет его отвлечься от ноющего чувства в груди.       Ричи сидит на кровати, нервно постукивая пальцами по коленке. Он набрал шесть килограммов за последние два месяца, и это, несомненно, радует врачей. Он не проходил химию больше полугода, его волосы снова на месте, а не торчат, словно их вырывали пучками. Шапки и кепки заброшены в нижнюю полку комода в палате, туда же ушли и безразмерные свитера. Ему стало легче – действительно легче. Мэгги заботилась о нем так, словно он был из хрупкого стекла. Он был готов терпеть любые процедуры, лишь бы видеть улыбку на уставшем лице матери. Вентворт постоянно работал (а работал он дантистом), пытаясь содержать семью в достатке, несмотря на постоянные расходы на сына. Ричи радовался, как ребенок, когда его выписывали из больницы и позволяли жить дома. Так хотя бы не приходили счета за содержание в больнице – даже с помощью от государства это было дорого. Его глаза немного пересушены из-за непривычки ношения линз. С минуты на минуту придет Марта с результатами анализов. Если она придет одна – это хорошо. Если с доктором – все плохо. С замиранием сердца Ричи подслушивал шаги в коридоре. Телевизор нарочно приглушен, но не выключен – гораздо легче отвлекаться от происходящего, следя за меняющимися глупыми картинками. Ему хочется шутить и улыбаться, выйти на улицу и покричать, позвать друзей в кино и съесть три тысячи бургеров. А еще Ричи отчаянно хочет услышать что-то хорошее. Дверь открывается почти бесшумно, и Тозиер замечает тень на полу. Рука ложится к нему на плечо, и он готов раствориться в этом моменте – ему хочется закрыть глаза и почувствовать, как каждая часть его тела отсоединяется и улетает высоко в небо. Там прохладно и свежо, и он настолько легкий, что парит среди облаков. – Дорогой, пришли твои анализы. Мягкий голос Марты звучит почти над его ухом – она одна, ее теплая ладонь согревает костлявое плечо. Ричи с надеждой и облегчением подается вперед и разворачивается. Женщина улыбается своей дежурной улыбкой. Это нехорошо. – Я еду домой? С поджатыми губами медсестра опускает глаза всего на секунду, прячась за документами, которые держит в руках. – Чуть позже, милый. Ничего плохого, но и… прогресса тоже нет. – Когда позже? – Скоро, Ричи. Тозиер опускает голову, сдерживая разочарованный вздох. За окном ветрено и прохладно, и ему так сильно хочется выскочить и открыть окно, но он помнит, что такое эпидемии гриппа и простуды – и это последнее, что ему нужно в жизни. Марта садится к нему на кровать, искоса смотря на парня. – Все будет хорошо, Ричи. Ты же знаешь, это ненадолго. Пройдешь несколько дополнительных анализов, ПЭТ*, и будешь свободен. – Да. Спасибо, Марта. – Завтра утром идем на биопсию*. Так что ложись сегодня пораньше. Я напомню тебе вечером! – О, черт. Опять это дьявольская хрень. – Ричард! – Но это правда ужасно! Марта качает головой и встает с легким смехом. В ее каталке еще куча бумажек с анализами, и Ричи надеется, что у Стэнли все будет хорошо. – Сегодня к тебе приедут родители? – У них, вроде, работа, – Ричи пожимает плечами, втайне желая, чтоб родителей не было. Каждый раз, когда он видит маму, на душе скребутся кошки. Марта кивает и хмыкает, подходя к двери. Она обещает зайти через час и сменить белье – их вечный каждодневный ритуал. Из-за болезни Ричи постоянно потел и страдал от высокой температуры по ночам – тот еще ад. Очередной скучный день в больнице начался. В 18:04 Ричи стало скучно до такой степени, что хотелось выть. Стэнли весь день сидел у него (с момента, как тот сказал, что у него тоже все в стабильно неплохом состоянии), они пересмотрели, кажется, миллион фильмов и каналов на ютубе. Поэтому без зазрений совести Тозиер взял телефон Уриса и начал копаться в его социальных сетях. – Ричи, блять, отдай мой телефон! – Ни за что, мой еврейский дружище. Что у тебя тут? Нюдсы от Билла? Длинные руки Стэна тянулись до Ричи, который постоянно передвигался по палате и вообще не казался чем-то больным. Урис, в свою очередь, аккуратно двигался, стараясь не напрягаться – никаких стрессов, никакого бега, и вся прочая чушь от врачей. – Мне нельзя нервничать, придурок. Стэнли обреченно вздыхает и начинает психовать. Ричи смеется с каждой секундой все больше и больше. – Держу пари, что если бы Билли скинул тебе свою голую фотку, ты бы откинулся! Тозиер смеется так, что рот, кажется, порвется. Пользуясь случаем, Стэн берет в руки свой телефон, с огромной злобой блокируя его и кладя в карман штанов. – Ты такой говнюк, Ричи. Если бы ты не жил рядом со мной, я бы никогда в жизни не познакомился бы с тобой. Ричи хватает гитару, проверяя телефон – два новых уведомления из твиттера, в которых Беверли снова постит фотки с Беном. Ничего нового. – Не гони, Урино, нам было суждено встретиться. В завещании напишу, чтоб нас закопали рядышком. Стэнли закатывает глаза и пинает друга ногой, устраиваясь на другом конце кровати. В комнате тепло, теплый свет от прикроватных ламп окутывает все вокруг – они тонут в запахе ароматической палочки с вишней (которые каждый раз притаскивает Беверли), перекрывающей лекарства. Они в больших штанах и футболках, шутят и наслаждаются компанией друг друга – Ричи болтает и шутит без умолка, а Стэн закатывает глаза и острит в ответ. Кажется, что даже такая тупая и несправедливая вещь, как смертельная болезнь, способна нести в себе что-то хорошее. – Стэнлон, ты… – Боже, Ричи, хватит коверкать мое имя! – Нельзя перебивать других людей, неуч. Стэнли смеряет друга холодным взглядом, отчего Ричи делает вид, что напуган. – Еще раз назовешь меня не моим именем, я тебя убью. Говори. – Так вот, расскажи мне про Эдди. Урис поднимает брови, тут же получая подушкой в лицо. Его ухмылка растягивается на все лицо, когда Тозиер смущенно отводит взгляд. – Так и знал, что ты запал на него. – Нет. Просто интересно. – Окей, мастер пикапа. Эдди. Эдди, блин, тебе не по плечу, чувак. – Что? Почему это? – Ричи кажется безумно удивленным, переставая перебирать струны. – Потому что это Эдди. Он докопается до любой мелочи, которая ему не нравится. А ему многое не нравится, поверь. Еще у него астма, но это психосоматика – типа мама внушила еще в детстве, так он теперь почти не ходит без ингалятора. – Черт, что за мамаша у него? – Лучше не знать, – Стэнли горько усмехается, останавливаясь на секунду, чтоб подумать. – А еще он был в пансионате почти полгода, поэтому тут не появлялся. – Ага, это я уже понял по инстаграму. – Теперь ты меня пугаешь, сталкер. – Завали, мы всего лишь общались! Стэнли смеется, и Ричи чувствует свое сердцебиение по корпусу гитары – это странно, говорить с Урисом о его друге, на которого, Тозиер, кажется, запал. Еще более жестокой правдой было то, что им не было суждено быть вместе. Только не тогда, когда у Ричи рак 2 стадии. – Ладно. Эдди клевый, реально смешной, а еще вырос позже нас всех – только в 16 лет вытянулся. Любит Эда Ширана так, что чуть не визжал, когда слышал его по телеку. А еще смотрел все сезоны «Королев Крика». Ричи дергает за струнки, наполняя пространство звуками. Его грудь трепещет – он собирает по кусочкам в своей голове Эдди Каспбрака, и это чувствуется, словно пазл. Ему хочется найти столько частей, сколько возможно, хочется увидеть его целиком. На лице застывает глупая маленькая улыбка, когда он слышит, что тот балдеет от Ширана, и даже это очаровательно – Ричи не переносил Ширана. – Учится, вроде, все так же на отлично, но ненавидит математику. Еще у него есть тупая привычка всегда носить наушники и что-то слушать. А, он, кстати, гей. Тозиер давится воздухом, отчего гитара издает громкий скрипучий звук. Стэнли смеется над его реакцией, а Ричи, прокашлявшись, дает тому пяткой по ноге. В итоге парень откладывает гитару и ложится поперек кровати. На потолке у него несколько светодиодных звезд, которые прилепили его друзья. Впервые за полтора года это кажется красивым. – Очень информативно. Но мало. – Остальное спроси у него сам. – Это вряд ли. Ричи чувствует на себе изучающий взгляд друга, и не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, о чем думает Урис.

«Не смей хоронить себя»

Эдди берет в руки телефон, отвлекаясь от фильма, который посмотрел по рекомендации своего соседа по парте – «Дом грез» оказался слишком серьезным для его сегодняшнего настроения. Пальцы быстро набирают новое сообщение для аккаунта со смешной фотографией парня в огромных очках с накладными усами. @eddiekaspbrak1: смотрел дом грез? Ответ он получает только через 10 минут, успев снова обратить внимание на фильм. @ richietozzzzier : ага, конец крутой @ richietozzzzier : привет!!!! так обычно начинают диалог @eddiekaspbrak1: привет!!!! @ richietozzzzier : гораздо лучше @ richietozzzzier : че как @eddiekaspbrak1: школа. говно. @eddiekaspbrak1: все еще не посмотрел мстителей, прикинь!! @ richietozzzzier : ага, жиза. может, через несколько дней получится сгонять с друзьями Эдди хочется ударить Ричи по лицу за то, что он не понимает намеков. Ричи хочется ударить Эдди за то, что тот не может сказать прямо. @eddiekaspbrak1: ну, мы можем сходить все вместе. типа стэн, билл и ты с твоими друзьями @ richietozzzzier : ооо, да!!! крутая тема. потом скажу, че кого с моим загруженным расписанием! @ richietozzzzier : возможно, в выходные пойдем, такие дела Эдди очень надеется, что эта неделя пройдет как можно быстрее. Он блокирует телефон и сдерживает улыбку. Ему очень интересно, что же там за финал у этого фильма. Ричи ненавидит биопсию. Он каждый раз мучается от невыносимого зуда под повязкой на месте прокола, и этот раз не исключение. Поэтому когда он наконец-то освобождается от этого ужаса, его руки сами тянутся расчесать все. Марта всегда ругала его за это, но перед этим невозможно было устоять. Он лежал в своей кровати в пятницу утром, зная, что скоро придет медсестра и знакомым голосом скажет, что он остается в больнице. Это последнее, что он хотел бы сейчас услышать (хуже, разве что, очередная биопсия). Футболка прилипла к телу, но ему все равно некуда спешить – в душ он всегда успеет, а завтрак только через час. Через несколько минут в палату заходит Марта с врачом. – Ричард, как твои дела? Его доктор усатый и с вечно торчащей щетиной. Это довольно забавно выглядит, словно он постоянно забывает сбрить свои усы, но сейчас для Ричи он – главная угроза. Его голос успокаивающий и глубокий, а руки всегда сомкнуты за спиной. – Офигенно, доктор. Он ухмыляется, по-доброму смотря на парня. Тозиер улавливает в глазах врача привычную искренность и легкость. – Я посмотрел все твои анализы и снимки. Мы увидели совсем маленький положительный прогресс – клетки убиваются очень медленно, но они и не растут. Понимаешь о чем я, Ричи? Тозиер кивает, совсем не понимая, что имеет в виду доктор. Ему страшно, что это будет очередная химия и три месяца в больнице. – Мы считаем, что ты стабилен в данный момент. Твои родители приедут за тобой в обед. Я поговорю с ними, и тогда ты можешь ехать. Сердце парня останавливается и делает кульбит. Он садится на кровати, непонимающе хмуря густые брови, скрытые за очками. –Я еду домой? Надолго? – Будешь приезжать для сдачи общих анализов раз в неделю и раз в месяц на ПЭТ и биопсию. Все как всегда, милый. Марта улыбается так тепло, что ему хочется вскочить и обнять ее так сильно, как только возможно. Вместо этого Ричи улыбается и смеется от счастья, падая обратно на подушки. Доктор прощается и выходит, медсестра выбегает за ним, бросая счастливый взгляд на парня. Первое, что Тозиер считает нужным сделать – написать Эдди и создать для всех друзей общий чат. @ richietozzzzier : завтра идем в кино!! я на время выписан из своей тюрьмы ураааааа @eddiekaspbrak1: воу, это офигенно, Ричи. @ richietozzzzier : отмажу Урино и позову всех щас. а кстати, завтра иду к твоей мамке в гости, так что домой можешь не приходить, сынуля @eddiekaspbrak1: я отказываюсь говорить с тобой еще когда-либо в этой жизни! @ richietozzzzier : врешь Ричи закусывает губу от несдерживаемого порыва счастья. Возможно, у него все еще есть отличный шанс на хороший финал – друзья, может быть, колледж и классный парень. Если честно, Ричи заострил все свое внимание на последнем пункте – он не хочет больше хоронить себя.