The Only Exception

Комната Ричи Тозиера – его уютная берлога, его убежище, в котором он прятался во всех его тяжелых жизненных ситуациях, начиная с отказа Зои взяться за руки во втором классе, заканчивая бессонной ночью после диагноза. Любая из четырех стен его комнаты была занята плакатами и фотографиями. Не то чтобы Ричи был неряшливым, но и не был перфекционистом – именно так он оправдывал валяющиеся тетрадные листы и ручки на полу. На подоконнике рос кактус в его детской любимой кружке – их совместная работа с мамой. На книжкой полке было все, начиная от классической литературы, заканчивая комиксами – теперь постарался отец. Уходить от реальности с висящей на потолке колонкой, которая крутилась, как дискошар, было легко. Лава-лампа действовала почти гипнотически, когда Ричи в сотый раз обращал на нее свое внимание в темноте и в тот же сотый раз задумывался о своей жизни. Возвращаться домой всегда было приятно. – Бев, это нечестно, прекрати так себя вести! – Ричи! Что в этом нечестного? – Ты девушка, тебе можно делать все эти девчачьи штуки. Марш сидела в позе лотоса на кровати Ричи, покрытой смешным покрывалом с Мстителями. Всю комнату заполнил запах лака для ногтей – с каждым взмахом кисти ее ногти становились черными. – Хочешь, и тебе накрашу? – Фу, я что, на гея похож. Беверли смешно фыркнула, на что Тозиер с улыбкой закатил глаза. Это не было тем, что они обсуждали – они просто знали, что Ричи был готов отправиться на край света с молодым Леонардо Ди Каприо или, может, Орландо Блумом. Несмотря на все это, Ричи никогда по-настоящему не влюблялся в парней, да и не влюблялся вообще. Раньше был слишком юн, теперь был слишком болен. Ауч. – Давай сюда свой мизинец. – Давай лучше средний, подруга. Неожиданно из колонки на столе раздалась одна из любимых песен Ричи – плейлист Беверли всегда большей частью состоял из его рекомендаций. Беверли ругалась на парня за слишком активные телодвижения, из-за чего не могла ровно накрасить его ноготь – в ответ на это друг просто вопил очередные строки R U Mine*. – Тозиер, если ты на заткнешь свой помойный рот, я заткну его своим носком. – And I go crazy cause here isn't where I wanna be!* Марш закатывает глаза, но не в силах спрятать улыбку – ее голос присоединяется к завываниям Ричи. Запах лака смешивается с ароматом сырной пиццы и смехом друзей. Солнце село за горизонт, позволяя сумраку постепенно заполнить комнату. Песня сменялась другой, когда парень сделал ее тише, Беверли лежала и смотрела в потолок, раскрашенный цветами переливающейся лава-лампы. – Рич? Парень тихо промычал, поднимая кудрявую голову в капюшоне от его любимой белой толстовки. Его длинные пальцы бессмысленно водили по струнам, издавая тихие и приятные звуки. – Что, если… что ты думаешь, если я схожу на свидание? Розовые веснушчатые щечки семнадцатилетней девушки привели Ричи в настоящий восторг – если его лучшая подруга начинала смущаться, дело было серьезное. Было так приятно снова почувствовать себя типичным подростком, чья кровь будоражится от гормонов, а вовсе не лекарств. Делить с Беверли ее, возможно, первую влюбленность, а после улыбаться в подушку от радости и трепета. – Ты что, приглашаешь меня? – Ричи, – она укоризненно взглянула на друга, снова утыкаясь в перебирание вылезшей из бежевого свитера нитки. Ричи стирает с лица ухмылку, заменяя ее на мягкую улыбку. – Я его знаю? – Нет, он из нашей школы, но перевелся не так давно. Том Роган, могу тебе его инстаграм показать. Девушка потянулась к телефону, тут же заходя в нужное приложение и открывая первое попавшееся фото. При первом взгляде на него Ричи думает, что он симпатичный. – Он что, типа хипстера? – Тозиер, это ты хипстер, а он обычный парень. Уже второй месяц подсаживается к нам на обеде. – И что Бен? – Ричи горько ухмыляется, представляя себе искренние и добрые глаза Хэнскома, наполненные надеждой и светом, обращенные к одной-единственной Марш. Возможно, ему никогда не было суждено найти в ней взаимность. И это было дерьмово. Подруга хмурится и жмет плечами. – Ясно, – молчание воцаряется на пару мгновений, пока Тозиер изучает опущенную голову Бев, – Сходи с ним на свидание, но если он не станет относиться к тебе так, как ты этого заслуживаешь – позвони мне. Лицо Беверли озаряется теплой и лучезарной улыбкой, она щурится и только хочет сказать, как телефон Ричи загорается и звенит на всю комнату. @eddiekaspbrak1: *приложенное фото*(**) @eddiekaspbrak1: время годных мемов Ричи глупо улыбается, смотря в экран. Он не уверен, смеется он потому что шутка действительно смешная, или потому что это отправил Эдди. Его пальцы быстро набирают ответ. @ richietozzzzier: ты гонишь я все еще в депрессии, чувствую, как умер сам. @ richietozzzzier: хочешь, чтоб я плакал? @eddiekaspbrak1: хахах сорян. у меня, кстати, твои перчатки. Ричи очень хочет объяснить самому себе это странное чувство – хочет сказать, что это все из-за радости оказаться дома, из-за всеобъемлющей Беверли, делящейся с ним своими переживаниями. Его желудок скрутило от мгновенной тоски, словно кто-то облил ледяной водой и засунул в морозилку. Это было новым, странным и очень болезненным. – Что-то случилось? – А? Карие глаза Ричи встречаются с пронзительными оливковыми – она смотрит взволнованно, почти по-матерински. Где-то внутри него тает его собственное сердце. – Ты улыбался, как придурок. – Я и есть придурок, детка, – Беверли смеется, ударяя его ладошкой со свежим маникюром. Ричи смотрит на свои накрашенные средние пальцы. – Эдди написал. Какое-то время он рассматривает четкие контуры лака, который на левой руке зашел на кутикулу. Ему хочется отковырять его, чем он и собирается заняться, но прерывается, как только Марш снова говорит. – Он тебе нравится? Ричи знает ответ. Знает, но ему так страшно, что руки и ноги холодеют – он точно помнит это ощущение тревоги, сводящее с ума. На подкорке сознания сидел тот мальчик с короткими безумными кудрями и плачущей мамой на плече отца – он чувствовал, как его душа улетала сквозь холодные кончики пальцев. Его душа была там, где его тело может оказаться в самый неожиданный момент для всех. Слезы на щеках Вентворта – идеала силы и терпения – падали на его еще маленькие ладони, смешивались с собственными слезами Ричи. Видеть кого-то близкого настолько разбитым лишь по причине его не слишком успешного существования, уничтожало. Ричи стал забывать, почему огородился от всего мира. – Милый, – руки Беверли мягкие и теплые – она согревает его ладони, и дрожь утихает. – Все в порядке. Я думаю, это круто, что он тебе… что вы общаетесь. Ты замечательный, Ричи, и ты заслуживаешь кого-то, кто подарит тебе весь мир. – Это кто-то может не успеть. Беверли молчала, угнетенно сдерживая слезы. На ее лице тихо расцвела грустная ухмылка. – Значит, успеешь ты. Девушка сидит на полу и кладет голову на ногу Ричи. В его руках заблокированный телефон, резко загоревшийся новым уведомлением. @eddiekaspbrak1: когда я могу их тебе вернуть? :) Ричи клянется всем богам, которых знал (вероятно, даже какому-то стремному Дионису***), что не влюбится и не позволит этого Эдди. Вечер субботы принес в голову Эдварда Каспбрака шальной ветер, явно пахнущий шампунем с миндалем и навязчивым запахом стерильной больницы. Он и Билл делали уроки в комнате Денбро, заставляя свои умы тягать неподъемный груз – геометрию. Что ж, просто в какой-то момент Эдди это наскучило. – Черт, пошло оно в жопу! Я понятия не имею, как делать эту херню. Парень со злостью захлопывает учебник и бросает его на кровать рядом с собой. Билл согласно вздыхает и откладывает кончик ручки от своего лба – теперь там осталась смешная вмятина. – Ч-чем займемся? – Не знаю. Но точно не этим. Сегодня суббота, а я уже не хочу жить. Эдди воет в подушку (зная, что она чистая – это обязательное условие), прикрывая глаза. Голова ноет и готова разорваться в ту же секунду, как он услышит хоть одно слово, связанное с геометрией. Друг немного посмеивается, вставая со стула и подходя к окну. – Прогуляемся? – Я похож на того, кто тусуется в субботу вечером? – Нет, к-как и я. Поднимайся, бацилла. Эдди закатывает глаза, но встает и натягивает свою розовую (да, это розовая худи, Билл!) толстовку. Его телефон загорается от пришедшего уведомления. @ richietozzzzier: хоть сейчас. у меня тут тусня с беверли (если помнишь ту мисс мира) Улыбка неосознанно появляется на лице, как бы он не пытался ее прятать. – Что там? Любовные послания? Денбро тянет тонкую руку к телефону Эдди с насмешливой мордой. Эдди хочет ему врезать. – Уйди, вторгаться в личную жизнь – преступление, – он грозит Биллу пальцем, и они смеются. Пока друг натягивает кофту с длинным рукавом поверх футболки (что выглядит очаровательно нелепо), Каспбрак печатает ответ. @eddiekaspbrak1: прыгаю в свой убер на пути к тебе! жду адрес, я с билли @ richietozzzzier: айлиш? бэд гай вайбс, Эдс?**** Эдди прыскает, продолжая отмахиваться от надоедливого друга. Они стоят посреди комнаты, пока он переписывается с Ричи. @eddiekaspbrak1: это не было смешно. и мое имя ЭДДИ @ richietozzzzier: Хайленд авеню, 101. @ richietozzzzier: ЭДС – Билли, кажется, у нас есть планы. Перед поездкой до дома Ричи друзьям пришлось заехать домой к Эдди. Перчатки Тозиера (жалкий предлог для встречи) аккуратно лежали в шкафу на третьей полке, где парень хранил самые обиходные вещи. Мимолетно он мажет щеку мамы вынужденным поцелуем и заверяет, что все будет хорошо на ночевку у лучшего друга. Соня Каспбрак хотела бы возразить, но очарование Билла Денбро, которому она не могла сопротивляться, было в очередной раз сильнее. – И когда ты научился так с м-мамой говорить? Билл заводит машину, пока Эдди открывает навигатор, параллельно включая свою музыку. – С тех самых, как она упекла меня в эту школу. Билл добродушно молчит, но Каспбрак знает (и чувствует), что он это одобряет. В теплой машине приоткрыто окно и задувает легкий апрельский ветер – Эдди вдыхает полной грудью и чувствует неопределенный трепет. Чувствует себя молодым, чувствует здесь и сейчас. – Так, нап-помни мне адрес Ричи. – Хайленд авеню, 101. Билл кивает и затихает на мгновение, выезжая на главную дорогу. В городе зажглись огни фонарей и вывесок – в такие вечера в их небольшом городке становилось уютно. Здесь они когда-то гуляли и катались на велосипедах, дальше вниз по улице покупали мороженое в парке. Эдди было сложно представить еще более ностальгическое место. Денбро неловко покашливает и тихо задает вопрос. – Так что... Чт-то у вас с Ричи? – А что у нас? – Эдди хмурится и неловко улыбается, мельком оглядывая друга. – Ну… он тебе нравится или..? – Денбро вскидывает брови и ненадолго отрывается от дороги. Розовые щеки Эдди выдают его с потрохами, отчего Билл умиляется и тянет руку, чтобы потрепать их. – Боже, смотри на дорогу! Совсем ополоумел! – Да ладно тебе, не р-разобьемся. Значит, я угадал? Каспбрак действительно хочет ударить Билла. Хочется так сильно, что он делает это. Билл возмущается, но все же закрывает тему и мягко улыбается. Их отношения всегда ощущались как нечто братское – подтрунивания, но неоспоримая поддержка. Они могли не общаться каждый день, продолжая быть рядом – дом Денбро очень часто служил убежищем для Эдди, куда всегда можно было сбежать. За своими мыслями они доезжают до двухэтажного большого дома в довольно хорошем районе города. Он подсвечивался снаружи теплым светом нескольких фонарей, а изнутри горели практически все окна. Зеленая лужайка перед домом была аккуратно подстрижена, а рядом с домом росли небольшие кустарники. В общем, со стороны дом выглядел красиво. Эдди вышел из машины, вслед хлопая дверью. Пахло георгинами и свежей, только выросшей травой. Через минуту они стояли у двери, слушая шаги внутри и легкий смех. – Привет, – Эдди неконтролируемо улыбается и буквально ощущает, как расширяются его зрачки. – Привет, Эдс. Привет, Билл. Ричи растягивает губы в ухмылке, словно чеширский кот, и Эдди щурится от дурацкой (вовсе нет) клички. Парень жестом приглашает их войти – внутри пахнет выпечкой и чем-то, чего нос Эдди уловить не в состоянии. Большая гостиная переходит в столовую с большим деревянным столом и вазой с красными георгинами (они точно росли где-то в их саду). Ричи ведет их через светлую кухню, где его родители пьют чай с пирогом. – Ко мне пришли друзья. Будем наверху. – Стоять, молодой человек! Ты не хочешь нас познакомить? Мама Ричи (именно так ее идентифицировал Эдди) сложила руки на груди и с улыбкой подняла бровь. Отец, сидящий напротив, с ухмылкой наблюдал за сыном и внимательно оглядывал пришедших парней. Где-то Эдди точно видел эту ухмылку, сомнений у него не возникало. – Билл, – Ричи машет на Денбро рукой и тот очаровательно улыбается. Следующим взгляд кудрявого цепляется за Эдди, и тот неожиданно закидывает руку на его плечо.– Это Эдс. Длинная и худая рука уже направила Каспбрака в сторону лестницы, как женский голос остановил их и заставил вернуться. Ричи застонал и закатил глаза, смешно и притворно улыбаясь матери. Эдди подавил легкий смешок, глядя на высокого парня. – Значит, Билл и… Эдди? И где же вы, ребята, познакомились? – отец Ричи (все еще по личным предположениям Каспбрака) всем телом повернулся к парням. – В больнице. Это друзья Стэна, но я их украл. Эдди так сильно не хотел замечать эту тонкую разницу в мимике лица Ричи. Не хотел, но заметил и чуть заметно нахмурился, сдерживая странный порыв его утешить. Изучая складку между бровей Ричи и его сжатую челюсть, Каспбрак смутился и опустил глаза на свои кеды. Он понял, что забыл протереть белую подошву и теперь чувствовал себя нищим (да, он серьезно относился к обуви). – Ричи к-к-классный, так что мы не п-против. Денбро лучезарно улыбается его родителям, на что миссис Тозиер мягко смеется и разрешает друзьям идти. Под заинтересованный взгляд родителей в своих затылках, они в тишине поднимаются по лестнице. В комнате Ричи сидела Беверли – они уже успели познакомиться, так что она мило улыбнулась им и махнула ладошкой. Эдди постарался незаметно оглядеться – комната была обычной. Обычной комнатой подростка, ничем не отличающейся от других – лежащая гитара, много кофт на стуле и ноутбук на столе, плакаты и книги. В его представлении где-то здесь обязательно были странные аппараты из больниц (прямо как в фильмах про всех онкобольных, которые Эдди честно не пытался смотреть в последнюю неделю), куча таблеток и стерильная чистота. Почему-то на душе стало легче. – Уютно у тебя тут. Ричи только ухмыляется, садясь на кровать рядом с подругой. Она тут же хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание. Билл и Эдди падают в небольшой диван напротив кровати, смотря на ребят. – Чем займемся? Лицо Марш озаряет хитрая улыбка, на что мгновенно реагирует Тозиер. Он наклоняется вперед и строит смешное лицо (Эдди искренне не понимает, почему все, что он делает – смешно). – Хорошо, если ты хочешь меня напоить и накурить до смерти, я согласен. Но если ты хочешь просто погулять – я категорически против. – Я убью тебя до того, как ты умрешь сам, если хоть раз увижу тебя с алкоголем или сигаретой, придурок. И да, я предлагаю прогуляться. Ричи разочарованно вздыхает и драматично падает на спину. Оголенная полоска живота с молочной кожей очень странно и магнетически влияет на глаза Эдди, отказывающиеся его слушаться. Успокойся, придурок. Хватит быть таким маньяком. – Х-хорошая идея. Мы тоже с-собирались, иначе голова Эдди вз-зорвалась бы, если бы он прочел еще хоть одну теорему п-по геометрии. – Малыш, у тебя проблемы с геометрией? Попроси хорошенько и, может быть, я тебе объясню. Беверли звонко смеется вместе с Биллом, а Эдди просто открывает и закрывает рот в немом шоке. Это было странно – Ричи флиртовал с ним не раз, но так нагло – никогда. Он мог к этому привыкнуть, если бы не его розовые щеки, выдающие его с потрохами. Боже, со стороны он, должно быть, выглядел как нелепая девчонка. – Ну и лицо у тебя, это же просто шутка, чувак. Ухмылка Ричи неожиданно становится не такой широкой, а в глазах пропадают свойственные ему смешинки. Каспбрак делает вид, то не замечает и закатывает глаза. – Над чем ты смеешься, придурок? – Эдди бьет Билла по руке, чтобы тот заткнулся. Слишком много смущения на квадратный метр. – Окей, девчонки, двигаем? – Тозиер встает с кровати (и, боже, наконец-то опускает кофту). Они поднимаются следом. Через десять минут они вчетвером шагали в сторону центра города – Хайленд авеню находилось на небольшой возвышенности, так что впереди их ждал небольшой спуск в более яркую часть их городка. Ричи болтал без умолку, укутанный в легкий шарф и темное пальто (Эдди вообще шагал в одной толстовке), заставляя всех вокруг смеяться. Он выманивал у них смешные истории про Стэнли, чтобы потом издеваться над ним, но Билл стоически отстаивал друга. – Так вы с ним типа не до конца уверенные в своей ориентации гей-друзья? – вопрос Ричи заставляет Билла на секунду притормозить и опешить. От этого вида Эдди смеется и чуть бьет Тозиера кулаком в плечо. – Оставь его в покое, Тозиер. – Не заставляй меня обращать свое внимание на тебя, мистер Розовая Толстовка. – Твои гейские шутки подводят меня к одному очень интересному выводу… – Эдди сделал вид, что задумался, упорно не смотря на Ричи, подошедшего еще на шаг ближе. – И что за вывод, Эдди-спагетти? – Твою латентность видно за километр. И как ты, блять, меня назвал? – Эдди возмущенно открыл рот и нахмурился, пригрозив Ричи пальцем. Черт, парень был высоким – реально высоким – и подозрительно довольным. Он и не заметил, что стояли они довольно близко. От него пахло свежевыстиранным бельем и чем-то, что напоминало все запахи шампуней в мире – приятные и ненавязчивые. – Эдди-спагетти, я такой же латентный, как и ты, – Эдди действительно хотелось возразить и сказать, что он-то точно не латентный, но вот так просто открывать кому-то свою ориентацию он все еще не привык, поэтому в замешательстве промолчал. – То есть, никакой. – Чего? Ричи развернулся и взял за руку Беверли, у которой на лице читалось веселье вперемешку с чем-то не особо понятным для Эдди, и крикнул вслед, – я все про тебя знаю, Эдс. Скажи спасибо Стэну! После этого парень обернулся и подмигнул. Боже, подмигнул. Эдди казалось, что у него очередной приступ психосоматической астмы, за что ему хотелось дать себе по лицу. Билл где-то рядом тихо спросил, все ли в порядке с этим, имея в виду его ориентацию. Парень слегка кивнул, разглаживая морщинки на лице ровно в тот момент, когда друзья обернулись в очередной раз. – Вы что там, умерли? Мы почти пришли! Сидеть в парке на детской площадке было весело. Все они уселись на качели и пытались переплюнуть друг друга в том, кто раскачается выше. В итоге в соревновании участвовали только Эдди и Ричи, потому что Беверли и Билл «все еще хотели жить». – Ты никогда меня не победишь, макаронная бошка! – Я клянусь, что тресну тебя качелей по лицу, если ты еще раз назовешь меня как-нибудь по-тупому! Их голоса звучали на всю площадку (если не на весь парк), Билл снял пару историй и отправил видео Стэну, а Беверли не прекращала улыбаться и бросать короткие фразы Денбро. Через десять минут они так и не смогли определить победителя, усевшись на детскую карусель неподалеку от качелей. Ричи разочарованно вздохнул, признавая ничью. Теперь они остались вдвоем. Это вовсе не было проблемой, нет. Это было классно и довольно интригующе для каждого из них, но продолжало быть слишком запретным как минимум для одного. Эдди тихонько покачивался, не отрывая ног от земли. Его глаза были прикованы к звездам над его головой – их было так много, что сводило с ума. Он смутно помнил созвездия, которые показывал ему Стэн, так что найти очертания созвездия Персея было успехом. – О чем задумался? Парень посмотрел на кудрявое недоразумение справа от него – он шмыгнул носом и заинтересованно наклонил голову. – Вспоминаю созвездия, – Эдди пожал плечами, продолжая смотреть на Ричи. Даже с его глупыми очками он выглядел таким красивым. Он не напоминал ему никого из тех, кто нравился ему прежде – Ричи был особенным. Эдди знал это с первой их встречи, понял при ней же и убеждался с каждым разом все больше. Он надоедливый, шумный и не умеет шутить (но Эдди почему-то смеется), а еще болен раком. Но это, пожалуй, последняя вещь в мире, о которой каспбраковы мозги хотели вспоминать. – У меня что-то на лице или ты все-таки на меня запал? – Да, у тебя на лице твое лицо. Караул просто, – следом за колкой фразой на лице Эдди расплывается добрая улыбка, которую Ричи тут же с ним делит. – Я почему-то уверен, что оно тебе нравится. Так пялиться просто некультурно, молодой человек! – он говорит с каким-то странным акцентом, походящим на исковерканный британский, и прижимает руку к груди с возмущенным лицом. – Что это сейчас было вообще? – фыркает Эдди, отказываясь признавать это смешным. Нет. Нет. Это вообще не смешно. – О, ты многого не знаешь о моих талантах. – Это звучало ужасно, Тозиер. – Я оскорблен до глубины души! – снова звучащий высокий голос заставляет Эдди рассмеяться в ладошку. Улыбка Ричи становится больше в два раза, шире и солнечней. – Именно поэтому ты, очаровашка, хихикаешь. – Это был последний раз, когда я засмеялся, можешь не сомневаться! – Ага, обязательно. Эдди хотелось кричать и прыгать, лечь и поплакать, и все вместе. Ричи замолчал, смотря куда-то в землю, а Каспбрак продолжал бесстыдно смотреть. Как только Тозиер повернул голову влево, парень резко уткнулся носом вниз. Когда ему показалось, что кудрявый отвернулся, он поднял голову и был пойман, как вор. Он смотрел на Эдди спокойно и без уже такой привычной усмешки, смотрел как-то по-особенному, что у Каспбрака пробежали по рукам мурашки. Наверное, от холода. Точно от холода. Ричи тепло улыбнулся и встал с качели, уходя к Беверли и Биллу. Возможно, Эдди действительно хотел бы кое-что украсть у Ричи.