The Only Exception

      Ричи перекатился на другой бок, хватая телефон с новым уведомлением. Экран неприятно горел красным (цвет его обоев) в темноте комнаты. Его горло тревожно хрипело, заставляя парня весь день лежать под одеялом и пить исключительно чай с кедровым сиропом (мамино средство на все времена). Дрожь пробирала все тело, руки и ноги леденели от мысли, что он снова может оказаться в светлой и такой пустой, почти безжизненной больничной палате. Ричи приходилось напрягаться, чтобы не позволять себе думать об этом. Эдди написал ему ровно три сообщения. Тоизиер предусмотрительно отключает интернет, стараясь не читать содержание. Где-то на книжной полке он спрятал "Виноваты звезды" от мамы – ей действительно не хотелось, чтобы сын читал подобное в его положении. Он часто представлял себя на месте Хейзел – с некой долей мазохизма Ричи всегда знал, что не позволил бы Огастусу* стать кем-то большим, чем просто друг. И то, с натяжкой. Страх умирать был повседневностью для Тозиера, с ним он встречал свое утреннее помятое отражение и провожал последней мыслью перед сном. В каком-то смысле так было проще – чем быстрее ты привыкаешь к дамоклову мечу над своей головой, тем легче будет провожать свой последний закат. Бояться увидеть маму и отца у его гроба казалось куда страшнее. От этих мыслей на глаза всегда наворачивались подлые слезы. Дальше его воображение делало все еще куда более красочным и мрачным – неподалеку стоят его друзья. Беверли утирает слезы снова и снова, они не прекращаются и намочили ее черное платье. Бен обнимает ее за плечи вместе с Майком, их глаза наполнены пустотой и горем. Он привык к этим картинкам. Привык думать, что все будет именно так – худое бледное тело, возможно, лысая голова и черный костюм. Куча членов семьи и тихие всхлипы. Теперь к этой картинке прибавились Билл, Стэн и Эдди. Эдди.       – Ричард Тозиер, ты самый отвратительный человек в мире! – Эдди кричал ему вслед, пытаясь догнать и наброситься со спины. Они шли обратно к дому Тозиеров, веселясь и рассказывая истории из жизни. Беверли даже не пыталась остановить маленький несущийся ураган по имени Эдди, когда Ричи в очередной раз пошутил про его маму. Билл напрягся, как только Каспбрак услышал эту шутку, но тут же глупо заулыбался, когда друг просто отругал Ричи. – А твоей мамке нравится! Он бежал, периодически поворачиваясь лицом к Эдди – каждый раз они начинали смеяться все сильнее и сильнее. А еще Ричи поверить не мог, что этот небольшого роста веснушчатый мальчик в розовой худи может быть таким до безумия очаровательным. Эдди бил свои же рекорды. – Если ты еще раз так мерзко пошутишь, я тебя придушу. – Хорошо, Эдуардо. Глаза Эдди, кажется, налились красным. Уголок губ дернулся, но он тут же попытался это скрыть за поджатыми губами. – Не стесняйся, кукурузка, смейся. Я знаю, что в тайне тебе нравятся прозвища, – Ричи прошептал ему на ухо, уже готовый отстраниться, когда Эдди поймал его шею сзади и наклонился, чтобы прошептать в ответ. – Тогда пусть это останется нашим секретом, Балабол. Что-то внизу приятно сжалось от мысли, что Эдди шепчет ему на ухо, держит его шею (пускай даже через шарф) и хочет сохранить что-то в секрете ото всех. Ричи срочно нужно было подышать. Эдди засмеялся и отошел с огромными оленьими глазами, наполненными чернотой (или это просто эффект темной улицы?), подмигнул и отвернулся к почти догнавшим их Билла и Беверли.       Ричи сдавался. Он сдавался каждый раз, вспоминая Эдди, вспоминая даже Билла и Стэна. Вся его жизнь была однообразным приключением на протяжении последних двух лет, так что получать что-то новое было странно. Несмотря на свое удовлетворительное и относительно стабильное состояние, ему было не по себе. А может он просто путал влюбленный трепет с тревогой. Комната тихонько открылась, пропуская свет из коридора. Его мама обронила тихое "можно" и дождалась такого же тихого ответа. Ричи весь день не выходил из комнаты, так что знал о неизбежном разговоре вечером. – Как ты? Он садится и старается искренне улыбнуться. Судя по ее лицу, выходит так себе. – Офигенно, мам. – У тебя что-то болит? – Нет, ты уже спрашивала. Кажется, раз пятьсот. – Милый, я ведь твоя мама. Мы переживаем. Что-то случилось? – Нет. Его глаза наверняка говорят об обратном, но Ричи не хочет огорчать свою маму. Ее волнистые каштановые волосы всегда пахнут домом – он хочет, чтобы она обняла его и он снова почувствовал себя ребенком с куском сладкой ваты в руке. Мэгги тянется к голове сына, мягко прочесывая кудри. Она плакала не меньше его, когда пришлось сбрить все локоны два года назад. – Я приготовила твой любимый торт. А еще папа, кажется, хотел устроить марафон Гарри Поттера. Ричи был готов заплакать прямо сейчас. – Скоро спущусь. Передай, что мы начинаем с Ордена Феникса. Женщина встает и на секунду оборачивается у двери. – Ты всегда можешь с нами поговорить, ты помнишь? Конечно, он помнил.       С тяжелым вздохом Ричи поднимается с кровати. На часах 20:14, комната наполнена светом от меняющих цвет гирлянд и его лава-лампы. Запустив руку в волосы, Ричи мысленно сжался – он все еще помнит, каково было каждый раз видеть в руке клок волос после такого простого движения. Сейчас там было пусто. Родители сидели перед телевизором в теплой гостиной – камин приятно трещал в полумраке, хотя было довольно странно разжигать его в апреле (его мама была той еще мерзлячкой). На журнальном столике стояли три больших кружки с чаем, от которых шел дымок. Ричи уселся прямо на пушистый ковер у дивана рядом с родителями и взял тарелку с тортом. Притворяться тем ребенком, который еще не был болен, было легко. Ричи знал, что так он утешал не только себя, но и их.       – Как вы вчера погуляли, ребята? – Уэнтворт мельком взглянул на сына, сидевшего рядом. Он всегда делал так, когда не хотел на него давить. – Нормально. Весело. Отец удовлетворительно хмыкнул и посмотрел в сторону раздвижных дверей гостиной – где-то там на кухне орудовала мама. – Знаешь, я... мы очень рады, что ты снова дома. Что тебе лучше. Ричи знал. Также он знал, что под словом "лучше" Тозиер старший имеет в виду не только его физическое здоровье. – Я бы хотел снова ходить в школу. Отец замирает на мгновение и опускает глаза, тяжело вздыхая. – Мы уже говорили об этом с врачом, Ричи. – Я знаю, но это было бы клево. Просто сказал. Его отец молчал, пока в комнату снова не вернулась Мэгги.       Телефон Ричи надорвался очередной вибрацией. 37 новых уведомлений из инстаграма. Где-то в его животе кольнуло – Эдди, возможно, переживает за него. Все еще не решаясь посмотреть в экран, парень устало уселся на свой стул и стал крутиться из стороны в сторону. Неожиданно для него самого ему кто-то звонил. – Алло? Кто это? – Ричи, ты скотина! Почему ты мне не отвечал целый день? Я не знал, что думать, ты... По его лицу совершенно нагло поползла счастливая улыбка. – Эй, не кричи ты так. Я в полном порядке. – Я... прости, что накричал, – было слышно, как Эдди вздыхает (Ричи готов поклясться, что тот сейчас смущенно теребит нитку от браслета на руке), – если ты не хочешь говорить, то все окей. Я просто.. переживал. Тозиер молчит, прислушиваясь к тишине на другом конце. Каспбрак тихо дышит и боится открывать глаза в темноте комнаты. – Просто проводил день с семьей. Спасибо, что волнуешься обо мне. Это мило. Ричи до боли прикусывает язык, чтобы не дать самому себе сказать лишнего. "Ты милый". – Да уж, пришлось даже писать Беверли, чтобы та дала твой номер. – Чертов сталкер, ты меня пугаешь! Эдди мягко смеется, и Ричи хочет отдать все, чтобы оказаться рядом. – Вообще-то это ты первый нашел мой инстаграм. – Ладно, один-один, сталкер. Они молчат несколько секунд, пока Ричи раскручивает себя на стуле. Неожиданно ему становится так весело, что он хихикает в трубку. – Чего смеешься? – Ничего. Просто вспомнил, как ты злишься. Ничего смешнее в своей жизни не видел. Не флиртуй Ричи, не смей с ним флиртовать! – Я когда-нибудь точно тебя придушу. Обещаю. – Хорошо, Эдс. – Меня зовут Эдди. – Мне казалось, теперь у нас есть общий секрет. И, кажется, теперь я имею полное право звать тебя Эдсом. – Это было самое тупое решение в моей жизни. Они смеются, снова погружаясь в приятную тишину. Ричи наблюдает за парой за окном – они обнимаются, держа друг друга за талии, парень целует щеку девушки, а та мило смеется, задрав голову вверх. – Не хочешь, может, как-нибудь.. сходить куда-то? Типа, в парке было клево. Можем сходить в кино, если ты хочешь. Или в кафе. Куда угодно. Эдди так быстро тараторит, что Ричи не успевает остановить свое сердце от кульбита. – Эй, помедленнее. Эдди выдыхает в трубку и проговаривает очень неуверенно и осторожно: – Я спросил, не хочешь ли ты сходить со мной на свидание? Сердце Ричи, кажется, разрывается и заливает горячей кровью всю его грудь. Сладкий, еще невинный юношеский трепет наполняет все его тело, отчего к щекам моментально приливает кровь. – Я... я... Боже. Ричи сильно бьет себя по лбу. Нет. Так нельзя. Эдди терпеливо молчит и ждет ответ. – Боже, Эдс, я не могу. Я... я не хочу, чтобы все было так. Прости. Я хочу, правда, я очень хочу, но я не хочу, чтобы все это заходило далеко и ранило тебя, мы... Эдди останавливает его бессвязный поток слов и мягко тянет "о". Ричи хочет умереть. Прямо сейчас. – Все нормально. Я понимаю. Ричи хочет что-то сказать, но тут же Эдди словно вспоминает что-то и говорит следом. – Если ты не хочешь торопиться и все такое, или если я не... я не нравлюсь тебе, – Ричи мгновенно возражает в трубку, но Эдди продолжает, – я все еще хочу быть твоим другом. – К чему ты ведешь? – 15 вопросов,на которые ты мне ответишь. Вопросы скину завтра. Можешь придумать 15 ответных. В голосе Эдди – улыбка. В голове Ричи – бардак. – Ладно. – Ладно. – Спокойной ночи, Эдс. – Добрых снов, Ричи. Ричи определенно вляпался. Он хотел плакать от мысли, что такой светлый, добрый и чудесный парень, как Эдди, хотел бы сводить его на свидание, а услышав отказ, продолжил пытаться. Ричи поклялся себе, что никогда не даст причинить ему боль. В первую очередь, своей смертью. *Огастус – дада, я знаю, мне тоже имя Август нравится больше