The Only Exception

https://open.spotify.com/playlist/6WaTUIh2iEkQOodgBqnbk5?si=KOzCFlxFRQG4gx58BEdNuQ В темном окне автомобиля мелькают однообразные городские пейзажи – дома, бульвары, парки, деревья и заборы. Солнце бежит за машиной, заставляя Ричи щуриться от очередных солнечный зайчиков, отраженных в его глазах. Раннее утро понедельника он провел в тихой поездке до больницы в компании матери на водительском сидении. Его плечи тянуло так, что ему постоянно хотелось их размять, но это никогда не помогало. Таблетки, составленные по расписанию, больше не утоляли боль, заставляя позорно скрывать от родителей скупые слезы в подушку поздней ночью. Боль переросла в душевную, топя в себе. Он не слышал ничего вокруг, прислушиваясь к собственным громким мыслям и все еще бьющемуся сердцу. В такие ночи все, о чем Ричи молил небеса был тихий голос Эдди и его теплые руки. Тяжелые шаги Тозиеров отражались от выбеленных стен, таких бездушных и одинаковых. В кабинете лечащего врача Мэгги слегка выдохнула – по какой-то нелепой причине она чувствовала себя в безопасности, когда находилась с врачом, приведшим ее сына к почти нормальной жизни. Почти, мам – Ричи хотелось кричать, что есть мочи. – Итак, Ричи, как твои дела? – Все офигенно, док. Доктор кивает своей седеющей головой и поджимает губы в скупой улыбке. Его усы все еще смешные, но почему-то парню не хочется шутить. В каком-то смысле он был ему благодарен – доктор Джефф был его вторым лечащим врачом, к которому их привели связи отца. Когда ему диагностировали рак, все, на что был способен врач – назначить курс убийственной во всех смыслах химиотерапии. Его волосы выпадали с бешеной скоростью, тело значительно теряло в массе, а мозг отказывался работать в нормальном режиме. После этой химии его рак перестал расти, застряв где-то в его шее. Доктор Джефф провел операцию и удалил эту дрянь, дав им еще одну надежду. Месяц счастья прошел, словно день. Спустя две недели после операции Ричи возвращается домой, но лишь спустя две таких же радостных недели едет обратно. «Рак зашел глубже, чем мы думали» Его лимфатические узлы светились изнутри него, и это было началом его собственного сражения. Первая химия чуть не убила его, заставляя думать, что на этом жизнь можно подвести к ее логичному завершению. Доктора, несмотря на неотвратимый исход с неоперабельными опухолями, продолжали внушать Тозиерам мысль о том, что Ричи может вылечиться. Ричи почему-то верил. – Анализы стабильны. Был сильный скачок нейтрофилов, но мы не обнаружили новых опухолей, результаты биопсии улучшились. Твой организм сейчас учится вырабатывать свой собственный иммунитет. Ты продолжаешь прием дополнительных витаминов? Ричи облегченно выдохнул в ладонь, тут же убирая ее ото рта. Сидящая в соседнем кресле мама заметно расслабила напряженные плечи, разгладила морщинки на лице. – Да, пью. – Тебя ничего не беспокоит? Может, боли или тошнота? – он смотрит на него так пристально, что Ричи едва не открывает рот и не хочет признаться в том, что уже неделю живет с болями в плечах. Все нормально, у тебя лимфома, это нормальная боль. Все нормально. – Нет, док. Хочу поскорее прогнать эту заразу и вернуться в школу. – Уверен, что с этим мы справимся, – доктор Джефф улыбается теплой, совершенно не врачебной улыбкой, отчего Ричи чувствует прилив сил. Он так хотел жить. Так чертовски сильно хотел жить. Конец учебного года приближался со скоростью света, заставляя Эдди ежиться в ожидании очередного бала и финальных тестов. Пол его комнаты устлали бесконечные листы и папки с таким же бесполезными листами, из которых он понимал ровным счетом ничего. Графики, фигуры, формулы, теоремы и аксиомы – его голова кружилась от избытка знаний, которые впихнуть в свой мозг парень был не в силах. На протяжении недели он питался короткими перекусами по вечерам, на что Соня Каспбрак неодобрительно цокала и качала головой, стараясь готовить здоровые сендвичи и подсовывать их сыну. Ее любовь была ограничена самим Эдди, так что ей приходилось находить собственные пути, чтобы сказать, что ей жаль и она все еще его мама. Ее сын, конечно, и думать об этом не хотел, продолжая испытывать разочарование при одном только взгляде на свою мать. В один из таких вечеров она тихо постучала в приоткрытую дверь и поставила на высокий комод тарелку с овощами и запеченным кусочком куриного филе. Эдди мгновенно ощутил голод от громадных размеров ненависти к себе из-за непонимания математики. Он листал твиттер, когда его телефон завибрировал в руке, сообщая о входящем вызове от Ричи. – Привет, Ричи? – Эй, спагетти. Чем занят? – Уроки, но вообще ужинаю, – он промямлил с набитым ртом, слушая тихий смех на другом конце. Эдди обожал говорить по телефону с Тозиером – его голос всегда заставлял его улыбаться. – Приятного аппетита, – Ричи замолчал на какое-то мгновение, пока Эдди дожевывал свою еду, – Любимый напиток? – Хм, дай-ка подумать. Эдди смотрит на свою стену у рабочего стола – она почти пустая, не как у остальных подростков. Прямо перед его лицом мудборд, на котором висят маленькие фотографии с Биллом и Стэном, а посередине одна распечатанная на черно-белом принтере картинка: «ты никогда не узнаешь, если никогда не попытаешься». – Наверное, томатный сок. Или что-то типа авторского чая. – Окей, мне пора, я больше знать тебя не хочу, извращенец! Каспбрак смеется, закрывая глаза. Ему бы хотелось, чтобы Ричи был рядом. Пусть его и выматывала игра в друзей, но если это было ценой, то все в порядке. – Я правда люблю этот сок, чему ты удивляешься? – Мне давали его в больнице по четвергам. День траура. – Грубиян. – Такова судьба. Эдди мог поклясться, то Ричи с ухмылкой пожал плечами и опустил взгляд в этот момент. Повисла тишина, в которой один тихо жевал свой ужин, а второй искал хоть одну причину, чтобы не влюбиться еще сильнее. – Я сегодня был в больнице, кстати. Небольшая нервозность пронзила желудок Эдди, словно копье, заставляя его выпрямиться и напряженно вслушиваться в голос собеседника. – Рак все еще не отобрал у меня ничего, кроме моего иммунитета и лимфатических узлов. Хотя, иммунитет он, походу, решил вернуть обратно. – То есть? – То есть мое тело, типа, снова вырабатывает эту херню в крови, чтобы та строила мой иммунитет. Два курса химии угробили эти клетки, так думал мой доктор, но… Ричи вздыхает, и Эдди хочется взорваться от радости. Он закусывает губу, сдерживая свои эмоции. В его груди все трепещет и пляшет, словно там кто-то устроил вечеринку. – Но ты поправляешься. – Не совсем. Рак все еще во мне. Я не хочу, знаешь, надеяться на это. Его голос потухает с каждой секундой все больше и больше. Где-то во Вселенной взрываются звезды, рождая новые туманности, планеты и жизни. Где-то далеко есть Эдди и Ричи, у которых была другая судьба – они могли бы быть путешественниками и исследовать мир в девятнадцатом веке, могли бы сражаться со злом, могли бы быть счастливыми детьми или чьими-то родителями. Теория вероятностей – самая недооцененная вещь в мире. Эдди мог бы посчитать шансы того, что существуют многочисленные Эдди и Ричи в параллельных мирах, мог бы высчитать шанс того, что Тозиер останется жив и здоров до старости. Он мог бы, но, к сожалению, не понимал математику. Все, что ему оставалось – надежда. – Знаешь, иногда надеяться на последнюю крепкую ветку, за которую мы ухватились – единственное, что нам остается, Ричи. Он молчит, когда Эдди встает со стула и шагает к окну. На улице темно и тепло, ему хочется на воздух, танцевать посреди улицы и держать Ричи за руку, слышать смех друзей рядом и быть вечными. – Я слишком долго вешу на этой ветке, Эдс. Она может сломаться рано или поздно. – Тогда я поймаю тебя внизу. Эдди страшно до дрожи – он впервые осознает насколько болен Ричи. Его мучитель все еще в его теле, все еще горит огнем и норовит поджечь все. В какой-то день он может проснуться в агонии и так никогда и не почувствовать, каково это – быть вечным. Быть молодым. Неприкасаемым. Вряд ли Ричи чувствовал что-то подобное хотя бы раз в жизни. – Да ты прямо таки лучший друг на свете, Эдс. В тихом голосе Ричи слышится усмешка, и Эдди четко осознает свою роль в тозиервской жизни – он не хочет его ловить. Все, чего он хочет – поднять еще выше, до самой макушки дерева и заставить забыть о земле. – Лучшие друзья навсегда. – Эй, Эдди. – Ты что, только что назвал мое имя? – Эдуардо, мне пора идти, но не скучай. – Какой же ты придурок, Ричи. Эдди улыбается, ковыряя носком листок бумаги на полу со списком вопросов к финальному тесту по математике. Сейчас это его даже не расстраивает. – До скорого, спагетти. – Пока. После разговора с Ричи он еще десять минут смотрел в потолок, думая обо всем и ни о чем одновременно. Была неопределенная доля боли, которая постоянно напоминала о себе при одном воспоминании о кудрявом брюнете. Эта боль была почти ощутимой физически – его руки и ноги тянуло, а в желудке что-то крутилось, словно в барабане стиральной машины, стоило Эдди лишь подумать о том, что Ричи болен раком. Эта боль проходила почти моментально, когда он думал о том, какой он живой и простой. Теперь больно было лишь от невыносимого желания отдать ему какую-нибудь часть своего тела, только пусть тот останется рядом и даст себе волю. Эдди продолжал корпеть над теоремами и попытками их доказательства, когда в дверь его комнаты постучали. Он поднял взгляд и замер в легком шоке. На пороге стоял Ричи с рюкзаком на одно плечо, наполненный уютом и светом – его волосы были в полном беспорядке, отправившиеся на волю без шапки и капюшона. На нем большой свитшот, который был на нем в тот день, когда они впервые нормально пообщались, а на ногах широкие джинсы. Эдди беззастенчиво рассмотрел его с ног до головы, отмирая спустя несколько секунд. – Ты что тут делаешь? – Твоя мама меня пустила. Я знал, что она супер секси. Он садится на кровать и со смешинками в глазах разглядывает пол, устланный мусором (по мнению Эдди спустя пять часов учебы). Его движения неторопливые, такие спокойные, словно это не он пришел в чужую комнату почти под ночь, а Каспбрак, чувствовавший себя немного неловко в растянутой футболке с глупой расцветкой в стиле Человека-паука и растрепанными волосами. – Чего ты так уставился? Мне стало скучно дома и я решил разбавить твое ученое общество. – Тебе можно уходить в такое время? Типа.. – Да, таблетки можно взять с собой, а телефон всегда есть под рукой, – Ричи поджимает губы и чуть раздраженно смотрит на Каспбрака, вскинувшего брови в защитном жесте. – Я вообще-то имел в виду то, что тебя отпустили к почти незнакомцу в дом, видимо, на всю ночь? Эдди поворачивается на своем стуле лицом к нему, когда Ричи вытягивает длинную ногу и тянет его стул на колесиках к кровати. Как только Каспбрак подъезжает вплотную к кровати, тот убирает ногу и удобно устраивается на подушках. – Как ты смеешь, мы едва знакомы, молодой человек! – голос Тозиера веселый и наполнен вполне объяснимой радостью в связи с новостями с больницы. В его сознании громко щелкнул выключатель, снося все стены и предохранители на своем пути. – Я иногда тебя ненавижу. – А зачем тебе ингалятор? – его взгляд падает на ингалятор, лежащий на столе после приступа тревоги Эдди в начале долгого вечера в компании математики. – Эм, это… долгая история. Он весь сжимается в своем кресле, поднимая одну ногу и прячась за ее коленом. Ричи слегка хмурится, садясь на кровати. Эдди неловко под чужим изучающим взглядом – ему не хотелось, чтобы он считал его слабым или сумасшедшим, но было слишком поздно. – Давай уберем весь твой бардак. Ричи поднимается и начинает аккуратно складывать все листы в одну копну, стараясь делать это как можно быстрее. Эдди качает головой и тянется к нему, чтобы не дать ему запутать его отсортированные бумажки. – Нет, это не отсюда, отдай, – он забирает бумаги и раскладывает по темам, скрепляя в одну папку. – Ботан.

james arthur – falling like the stars

Спустя десять минут все бумаги убраны и спрятаны в ящиках стола Эдди. Одинокий ингалятор отправляется в верхний ящик его прикроватной вытянутой тумбы у изголовья. Ричи делает вид, что не замечает, стараясь вглядываться в какие-то тетради на столе. – Ну, чем займемся? – Хочешь нетфликс-марафон? – Тозиер пожимает плечами и глупо ухмыляется. – Мне завтра в школу. Что ты, кстати, сказал моей маме, что она тебя впустила? – Сказал, что я твой сосед по парте и ты оставил у меня свою точилку для карандаша. Они садятся на широкую кровать Эдди, неловко ежась и пытаясь найти то положение, в котором их части тела не соприкасаются и не имеют шанса на это. – Ничего тупее в жизни не слышал. Кстати говоря о нефтликс-марафоне, то можно было бы в выходные. А сейчас мне хватит только на какой-нибудь фильм. – Хорошая идея, спагетти. Что предпочитаешь – «Бриолин» или «Дневник памяти»? – Ричи сдерживает огромную ухмылку и усмешку, чуть сжимая уголки губ и щуря глаза. – «Остров проклятых». Слишком сложно для чьих-то мозгов? – Эдди тыкает указательным пальцем в его лоб, заставляя Ричи скорчить смешное лицо и перехватить его руку. Что ж, пора признать, что у Эдди все внутри сгорает от простых касаний. Возможно, он уже достиг точки невозврата. – Детям его нельзя смотреть, поэтому тебе придется закрыть глаза и уши, – Ричи берет его вторую руку в свою и двигает ими так, чтобы Эдди сначала прикрыл свои уши своими же ладонями, а затем глаза. Каспбрак почти хихикает, видя широкую улыбку на губах Тозиера. – Мы ровесники, идиот. – Я думал, тебе тринадцать. Эдди закатывает глаза, на что Ричи еще сильнее улыбается, держа своими длинными пальцами ладони шатена. Тот сидит перед ним и чуть краснеет, не желая рушить этот момент, заставляя сердце Тозиера скакать так, что тот подозревает у себя какое-то сердечное заболевание, делая пометку о том, что ему нужна консультация Стэна. На самом деле, он очень хорошо знал, что это за болезнь такая, но так боялся произнести это вслух, позволить этому жить где-то вне его головы, что продолжал молчать и наслаждаться. Первым соскочил Эдди, хватая свой ноутбук и укладывая его посередине кровати. Ричи безмолвно лег рядом, оставляя расстояние между ними в ровно половину руки – этого было достаточно, чтобы не позволить себе нарушить границы. Первые десять минут фильма он честно пытался вглядываться в картинку на экране, но просто не мог нормально соображать, постоянно погружаясь в собственные навязчивые мысли. Возможно, Ричи просто пора к психологу, все это начинало походить на манию. Его взгляд то и дело скользил по профилю Эдди, который выглядел просто очаровательно – домашний, уютный и такой простой, что сносит крышу. Где-то в голове Ричи все еще снова и снова проигрывалась тихая, но уверенная фраза «тогда я поймаю тебя внизу». Сидя рядом с ним и чувствуя запах его духов, смешанный с запахом его дома, он испытывал целый спектр разных эмоций, но самое главное – он был готов довериться. И пусть Эдди был тем еще коротышкой, но Ричи знал, что его ловят. Теперь знал. – Эдс. – М? – его глаза уставшие, но все еще яркие (или это отсвечивает экран и настольная лампа?). Ричи приходится прикусить язык, чтобы не сболтнуть лишнего. Он полностью поворачивается набок, рассматривая лицо Эдди. – Я подумал, может… что насчет, эм, свидания? Его лицо меняет свои выражения с бешеной скоростью – он сводит брови к переносице, тут же разглаживает морщинки и нежно улыбается, что Ричи хочет заплакать. Тозиер почти не дышит, нагло глазея на смущенного, но такого счастливого Эдди. – Я подумаю, Ричи. Он хитро улыбается и отворачивается к экрану, где ДиКаприо ведет беседу с пациентами психиатрической больницы. Тозиер не в силах остановить свой неожиданный порыв, который притащил его сюда, заставляя родителей уверять, что он все еще подросток с правом на жизнь и будет осторожен. Кажется, у него по венам текла нежность вместо зараженной раком крови. – Прекрати на меня так пялиться, чертов маньяк. Эдди продолжает смотреть фильм, слегка закусывая нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку. – Не могу. Ричи совершенно одурманен, он пьян и не хочет трезветь. Ему так тепло, уютно и хорошо, что он не желает ни на секунду оказываться в каком-либо месте, кроме этого. Если рай и существует, то он и на секунду не приблизится к этому. Тозиер с трепещущим сердцем в груди пододвигается ближе и мягко задевает тыльную сторону ладони Эдди, лежащую на кровати между ними. Каспбрак слегка поворачивает голову, выглядя таким красивым, что, кажется, вся красота этого мира собралась в одном человеке. Его глаза яркие и счастливые, щеки порозовели, а на губах играет шальная улыбка. – Ты сегодня любвеобильный? Друзья так себя не ведут. – Я больше не хочу с тобой дружить, спагетти. Они улыбаются так, что болят щеки. Эдди двигается ближе настолько, что они почти касаются носами. Ричи чувствует головокружение от недостатка воздуха, постоянно неосознанно задерживая дыхание. Все его существо тянется к парню напротив, он притягивает его к себе особенной магнетической силой, которой сопротивляться уже невозможно. Эдди облизывает губы и смотрит в глаза Ричи так ясно и откровенно, что он замирает, пытаясь на всю свою жизнь запомнить этот момент. – Я хочу тебя поцеловать. Каспбрак безотрывно смотрит на него, кладя теплую ладонь на его щеку и шепча куда-то в его губы тихое «целуй». Они касаются горячими губами, ослепляя себя новым чувством, какое испытываешь, когда смотришь на солнце на рассвете – необыкновенное вдохновение и волшебные мгновения тишины и абсолютного забвения. Ричи кажется, что все его тело стало легче в два раза и стало здоровым – впервые за два года он чувствовал в себе столько жизни. Эдди рвано выдохнул, отстраняясь от его лица, но ни на секунду не отодвигаясь и не убирая ладошку. – Я чуть не задохнулся, – он пьяно улыбается с приоткрытыми глазами и проводит указательным пальцем по скуле Ричи. – Какая жалость, придется делать дыхание рот-в-рот. Эдди смеется, нежно смотря на него. Ричи улыбается и прижимается лицом к его ладони, словно кот, который нуждается в людской ласке. Если бы Ричи и был котом, то подпустил бы к себе только Эдди с его почти невыносимой нежностью и заботой в каждом движении. –Так вот каково целовать кого-то, в кого ты влюблен. Это звучит так легко, что Ричи сначала слышит эту фразу и только потом удивляется. Эдди продолжает изучать его лицо и касаться своими пальцами покалеченной шрамами шеи. – Так вот какого целовать кого-то, в кого ты впервые в жизни влюблен. Эдди тянется второй рукой и обнимает Ричи. Он кладет свой подбородок на беспорядок волос шатена и чувствует запах шампуня и духов – так пахнет только Каспбрак. Тот тихо дышит в сгиб его шеи, продолжая счастливо улыбаться. В комнате воцарилось умиротворение, изредка прерываемое звуками из ноутбука. Ричи закрывает глаза, позволяя себе насладиться этим моментом сполна – каждый кончик его пальцев покалывает от необъяснимого чувства. Он засыпает вслед за Эдди, пряча свое лицо в его волосах. Так чувствуется любовь.