The Only Exception

https://open.spotify.com/playlist/4Qg9dNbeav5M3HxMFmvaAA?si=tmpt_ZUMTTebCQh4ygFcpw Ричи – ворох скомканных одеял, большие кофты и странный юмор. Ричи – глобальная катастрофа, от которой невозможно убежать – это цунами, которое ты замечаешь слишком поздно. Все начинается медленно и тихо, вода обманчиво уходит, чтобы вскоре потопить целый город, чтобы утопить тебя с головой. Эдди не умел плавать. День сменялся днем, наполняя жизнь Эдди новыми красками. Три нежных поцелуя, восемь крепких объятий, четыре неловких разговора и сотни невысказанных слов. Каждый кирпич из стены, что Ричи так старательно строил, падает, разбивается на мельчайшие песчинки, которые собрать воедино снова уже невозможно. Несмотря на все это разрушение, земля стала ближе – он чувствовал ее своими ногами, такую твердую и надежную. Ричи продолжал выздоравливать морально, не забывая при этом свое больное тело – боли больше не беспокоили, температура больше не мучила его долгими ночами, заставляя то в агонии вжиматься в одеяло, то бежать под ледяной душ и смывать с себя слой пота. Ему становилось лучше, и это поражало его все больше и больше с каждым днем. Чувство абсолютного счастья захватило все его сознание в ясный субботний вечер, когда он надел легкий белый свитер и даже попытался уложить свой хаос на голове. Ощущая легкий ветер между телом и одеждой, он щурился от солнца, слепившего его глаза за очками. Мир пах совсем по-летнему. Эдди ждал его у входа в их кофейню с видом на искусственное озеро в соседнем парке Спейс-Нидл*. Его поясная сумка перекинута через плечо, на нем нежно-розовая футболка, открывающая ключицы и красивую шею. Как только их взгляды встречаются, парень вынимает из ушей (вечные) наушники и радостно идет навстречу, ослепляя своей улыбкой, что ярче любого солнца. – Пришел раньше меня самого, вот это рвение провести со мной время, – Ричи все еще пытается привыкнуть к тому, что целовать кого-то – нормально, обнимать кого-то – хорошо, поэтому Эдди лишь осторожно переплетает их пальцы и продолжает мягко улыбаться в ответ. – Я пунктуальный человек, что поделаешь. – Или просто тащишься по мне. – Ну да, а ты нет? – Эдди хитро щурит глаза и смотрит на него с вызовом. Тозиер преисполняется необъяснимой нежностью в груди и с легким смешком прижимает парня к себе за плечи, пряча свой нос где-то в его уложенных волосах. Они стоят так несколько мгновений, пока Ричи пытается успокоить свое сердцебиение, а Эдди тщательно контролирует слишком широкую улыбку. Рядом с ними проходит шумная компания, оглушая своим смехом и заставляя неосознанно опустить руки. Спустя пару неловких секунд, брюнет тащит своего парня к входной двери. – Прошу, принцесса. – Я уже жалею, что встречаюсь с тобой. Ричи смешно пожимает плечами и глупо улыбается, пропуская Эдди вперед. Как только тяжелая стеклянная дверь закрывается за их спинами, в нос ударяет приятный запах свежего кофе и ванилина. Внутри светло – сквозь окна помещение заливает солнцем, которое клонится к горизонту и изредка перекрывается тяжелыми облаками. Тозиер шагает к свободному столу для двоих недалеко от окон. На широких подоконниках лежат аккуратно скрученные пледы и разноцветные кружки с незамысловатыми рисунками, нарисованными от руки. – Просто, чтоб ты знал – у меня еще куча планов на сегодняшний вечер. Ричи кладет свой подбородок на руки, упираясь локтями в стеклянный стол. Эдди хмурится и смотрит на него с подозрением и некой обидой. К ним подходит официант, приветствуя и готовясь принять заказ. Ричи с глупой ухмылкой на лице подшучивает над ним и заказывает себе раф с фисташкой, клубничное мороженое («Ричи, это ужасное сочетание!») и панкейки с малиновым джемом. Каспбрак все так же хмурится, но чуть разглаживает напряженные черты лица, когда Тозиер заказывает его любимый тыквенный латте, обязательно уточняя, что нужно приготовить с миндальным молоком. – И, пожалуйста, кексы с шоколадом, – Эдди обращает на себя внимание официанта, получая в ответ короткий кивок с маленькой улыбкой. Ричи приподнимает бровь и вопросительно смотрит на парня с блокнотом в руках. Тот быстро ретируется после злобного ричиного «да» при проверке их заказа. – И какие у тебя сегодня планы? – Каспбрак чуть отклоняется на своем кресле и вжимается в его спинку, делая вид, что не интересуется ответом Ричи. – О, знаешь, их действительно много. Например, первое в моей жизни свидание, которое я собираюсь начать именно с этого местечка. Эдди резко смотрит на Тозиера, который снова садится в прежнюю позу и даже не пытается сдерживать свою наглую улыбку, глядя на то, как Каспбрак слегка краснеет и чувствует себя полнейшим дебилом. – Я не говорил, что я соглашусь. – Тогда я запихаю тебя себе в рюкзак и понесу насильно. Ричи еще долго улыбается, пока Эдди ругается с ним, шумя и размахивая руками в попытках доказать, что тот вовсе не маленький. Они едят и марают руки, пьют хороший кофе и смеются друг над другом, делая смешные фотографии с пеной на губах. В голове Ричи такой мир был бы идеальным. Впервые за последние два года жизни он ощущает себя полноценным человеком – нелепые шутки кому-то действительно кажутся смешными, его никто не жалеет и не хочет накормить горсткой таблеток. Вот он, здесь, с красивым парнем, от которого пахнет сладко-сладко и в коленках подкашивается, стоит только взглянуть на него. С ним не нужно притворяться здоровым, полноценным или счастливым – рядом с Эдди Ричи чувствует все это. Рядом с ним планета продолжает вращаться, никто не выбивает землю из-под его ног. Эдди позволяет ему оплатить их счет, сдаваясь только спустя десять минут уговоров с единственным аргументом Ричи о том, что они на свидании. На улице вечереет, солнце почти садится, когда они выходят из кофейни и медленно идут по вымощенным дорожкам парка напротив. Где-то недалеко кричат дети, играя и нарезая круги по детской площадке. По искусственному озеру мирно плавали утки и селезни, периодически кормясь хлебом из рук прохожих. Большие ветви деревьев опустились ниже и оттеняли небольшие сдвоенные качели, расставленные по периметру парка. Ричи падает на одну из них, Эдди садится следом. В следующие минуты небо окрашивается багровым сквозь темные облака, пропуская лучи, согревающие перед прохладной ночью. Эдди молчит, чуть поворачивая голову влево и смотря на Тозиера – в его очках отражается эта картина, он покусывает губы и быстро дышит. Он мягко сжимает его ладонь, лежащую в своей, и поворачивается всем телом к Ричи, подгибая одну ногу под себя. – Я в порядке. Не смотри так. – Как? – Не надо меня жалеть и переживать. Ричи опускает глаза и поджимает губы лишь на долю секунды, быстро поднимая их и смотря на Эдди. Каспбрак лишь смотрит на него так, будто видит чуть больше, чем позволяют глаза. – Я за тебя не переживаю. Мне просто захотелось спросить, о чем ты думаешь. Тозиер грустно ухмыляется и расслабляет худые плечи, перенимая на себя позу Эдди. Между ними остается небольшое расстояние, в котором нет электричества, нет ничего жаркого или горячего – в нем есть глубокое чувство зарождающегося доверия и чего-то личного. – О том, что мне не хочется домой сегодня. Знаешь, классно ощущать себя таким. Каспбрак с щемящей в груди нежностью прижимается к его губам и мягко целует, утопая в лучах закатного солнца. На их коже отражается свет, медленно уходящий за горизонт. Когда они отстраняются друг от друга, солнца уже не видно. Тучи на небе начинают сгущаться. – Расскажи мне. Про болезнь. Ричи вздыхает и снова смотрит перед собой, собираясь с мыслями. Эдди почти жалеет, что спросил, но парень начинает гладить его пальцы с маленькой улыбкой на губах. – Мне было пятнадцать, когда все случилось. Слезы, истерики, успокоительное – обычная жизнь американской семьи, но всего стало в два раза больше. На самом деле, нет, но моя мама очень долго страдала по этой теме. – Ее можно понять. – Да. Да. Сначала у меня была опухоль в шее – и только там. Она очень быстро росла, так что нужно было делать операцию, но по какой-то причине моя первая в жизни комиссия врачей решила, что это будет бессмысленно. Поэтому у меня был курс самой убийственной химии. Так что эта шикарная шевелюра отросла у меня за эти два года. Ричи машет головой, отчего его кудри подергиваются. Эдди улыбается, продолжая слушать. – Химия помогла, рак перестал расти, пока за мной наблюдали почти три месяца. Можно было делать операцию, но родители нашли другого онколога, перевезли меня в этот центр, где мы познакомились. Там мне сразу вырезали эти шишки из моей шеи, и всем казалось, что все было хорошо. Эдди чувствует укол в сердце. Выживаемость с таким раком была достаточно высокой, и факт того, что Ричи на какой-то момент считался здоровым, заставлял впадать в почти отчаяние. Он начинал понимать его все больше и больше – всегда есть риск снова оказаться на операционном столе или под капельницей, лишь оттого, что твое тело воюет против тебя. – Я жил дома почти год. Снова начал ходить в школу, сначала проверялся каждый месяц, потом раз в два месяца. Полная ремиссия, как они считали. Он замолкает на долю секунды, снова осматривая небо, затухающее все больше и больше. Сумерки медленно опускаются на город, но ему так же тепло и спокойно. В глазах Эдди нет жалости, но там есть грусть и что-то, чего Ричи понять не в состоянии. – Был декабрь, скоро Рождество, и все такое. Я проснулся ночью от лихорадки, весь омерзительно потный. Мне было так плохо, что я не мог встать с кровати, но мне так не хотелось звать родителей. Было ощущение, что все мое тело кто-то положил на гриль. Я лежал минут десять, надеясь, что я умру, и это все закончится. Не закончилось. В груди Каспбрака все сжимается и отливает холодом. Ему страшно и тревожно, он даже не имеет понятия о том, что на самом деле испытывает Ричи в своей болезни. Не знал, как живет его семья и как они с этим справляются. Эдди не понимал, насколько Тозиер был близок к краю. Ему хотелось узнать все. – Я не помню, как, но в итоге позвал родителей. Вызвали скорую, и вечеринка продолжается до сих пор. Рак спустился чуть ниже, слава богу, не в пах, не хочу быть импотентом. Эдди чуть улыбается с поджатыми губами, когда Ричи тихо ухмыляется и продолжает. – Неоперабельный рак, но все не так плохо, наверное, раз я сижу здесь. Была еще одна химия, какое-то новое лекарство, так что у меня даже не выпали волосы, хотя блевал я знатно. Прости за мое неглиже, рак – полная херня. Теперь я как бы в состоянии ремиссии, но я все еще болен. – Впечатляющее путешествие. – И оно все еще не закончено. – Я думаю, ты уже близок к берегу. – Спагетти, давай не говорить такими философскими фразами, иначе я расплачусь. Ричи наклоняет голову набок, смотря на Эдди с расслабленным выражением лица. Хочется сказать много, в голове – хаос, но он сдерживает его внутри, зная, что ни к чему обременять Тозиера лишними мыслями. Ему хочется улыбнуться в ответ, пошутить или как-то перевести тему, но все, на что он был способен – потянуться вперед и обнять его, укладывая нос куда-то в сгиб шеи. Эдди хочется забрать всю эту боль, весь груз с его плеч, а пока единственное, что он мог сделать – заставить Ричи почувствовать себя любимым и дать ему все, о чем он мечтал в одинокие больничные вечера. – Последний на сегодня пункт – колесо обозрения и еще куча страшных аттракционов. Идем? – Ричи гладит его спину, и парень прижимается еще ближе, насколько это вообще возможно. – Я немного боюсь высоты и грязных ручек в общественных местах. – Я куплю для тебя пачку салфеток, ханжа. – Ладно, но я буду вопить, как девчонка. – И кляп. Эдди тихо смеется и встает с плеча Ричи. Кудрявый целует его в щеку, поднимается на ноги и тянет руку Каспбраку. Он с радостью хватается за нее и шагает вперед, чувствуя дуновение ветра и невозможных размеров радость. На небе собираются тучи в одно большое нечто, суля дождь или, как минимум, бурю. Они едут до парка аттракционов на автобусе, нелепо хихикая и улыбаясь друг другу. Эдди держится только за Ричи, чтобы не хвататься за поручни, а тот еще долго шутит о том, что он – рыцарь, а Эдди принцесса. Одинокие капли дождя падают на их лбы, когда парни садятся на колесо обозрения. На земле играет музыка, оглушая всех, кто стоит на земле. Чем выше они поднимались, тем меньше звуков доходило снизу – Эдди смотрел на Ричи, не переставая наслаждаться его компанией. Он забывал, действительно забывал, что он вообще чем-то болен, а когда вспоминал, старался отмести эти мысли как можно дальше. Возможно, это было неправильным подходом, но ему не хотелось ломать то, что досталось таким трудом. Ричи наклонялся вперед, опуская руки и ноги, болтая ими в воздухе. Эдди ругался, даже не осмеливаясь посмотреть вниз. Его руки как каменные прилипли к перекладине, которая очень сомнительно защищала его тело от падения с огромной высоты. Шаткие держатели над головой он старался даже не вспоминать. – Давай, Эдс, это весело! – Я боюсь высоты, Тозиер. Это несмешно. Залезь обратно. – Брось ты, это весело! Парень садится на корточки, придерживаясь одной рукой за перекладину над своей головой. Его ноги висят, заставляя сердце Эдди сжиматься со страшной силой. Грудь опасно сдавливает, когда Тозиер что-то показывает ему свободной рукой (все еще висящей над землей). В следующую секунду их шатнуло от сильного порыва ветра, Эдди уже ничего не слышит, когда Ричи соскальзывает немного вниз, но тут же хватается за перекладину второй рукой. С ним бы ничего не произошло, но эта мысль доходит до его сознания слишком поздно. Каспбрак не слышит ничего, он словно упал в бассейн. Ричи садится на лавочку и сжимает его щеки обеими руками, что-то напряженно говоря. Эдди не может вдохнуть, закрывая глаза и тяжело вздымая свою грудь в коротких попытках вдоха. – Эдди! Господи, Эдди! Что мне сделать? Глаза Ричи – испуганные и наполненные отчаянием. Он никогда в своей жизни не помогал кому-то с паническими атаками (максимум – помочь самому себе). Он даже не был уверен до конца, что это паническая атака. В его голове крутились миллионы самых разных мыслей – хотелось кричать вниз, чтоб те спустили их как можно быстрее, но это было бессмысленно. Ричи искал что-то в своей голове, что помогло бы ему справиться с этим. Рука Эдди тянется к поясной сумке, перекинутой через его плечо – рука трясется, и Ричи хочется заплакать, но он собирается с мыслями и заглушает все вокруг. Внутри он находит ингалятор и успевает поругать себя за то, что упустил такую деталь – он ведь уже видел ингалятор в его комнате, но по какой-то причине оставил все на самотек. Эдди чуть не задохнулся из-за него, вероятно, страдая от приступа астмы, пока Ричи ненавидел себя и пытался найти хоть какое-то решение. Когда парень снова может дышать, он напоследок вдыхает лекарство еще раз, смущенно убирая ингалятор трясущимися руками. Ричи облегченно выдыхает, прижимая Эдди к себе. – Боже, у тебя астма. Почему ты мне не сказал? – Это не совсем астма. Психосоматика. – Что это значит? – У меня панические атаки, как говорил врач, но я сам себе внушаю, что это приступ астмы. Поэтому ингалятор помогает. – Боже, прости, я тупой дебил. Заставил тебя переживать. – Все нормально, такое раньше случалось гораздо чаще. Не переживай, Тозиер. Но если ты еще раз так сделаешь, я сам скину тебя отсюда. Эдди смущенно улыбается, не поднимая глаз. Ричи хочется поцеловать каждый сантиметр его лица. – Прости меня, серьезно. Я больше никогда не потащу тебя сюда. – Все хорошо, хватит извиняться. И мне нравится на колесе, отсюда хороший вид, – Эдди на секунду замолкает и смотрит вокруг, – который мы, кстати говоря, удачно просрали. – Принцесса, не сквернословь, иначе я ударю тебя по твоим красивым губам! Каспбрак закатывает глаза и снова улыбается, радуясь приближающейся земле. Ричи наклоняется к нему и невесомо целует в губы, улыбаясь сквозь поцелуй. Звуки снова становятся громче, капли дождя все больше, а ветер усиливается. Как только их ноги касаются стойкой земли, начинается ливень. Парни держатся за мокрые ладони, вымокая насквозь. Дождь теплый и спокойный – он льется равномерно, ветер исчезает вовсе, обрушивая стену из воды на жителей. Ричи смеется и запрокидывает голову, стоя под фонарным столбом неподалеку от парка – они бежали и бежали, не зная, куда, но продолжая бежать. Эдди подхватывает смех, не чувствуя даже капли холода. Слишком много эмоций перемешивается воедино, заставляя чувствовать себя неопределенно счастливым и ошарашенным одновременно. Ричи разрывает от такого количества ощущений – ему кажется, что мир создан только для них с Эдди, что они – главные герои какого-то нелепого фильма. Ему хочется танцевать под дождем и петь, что есть мочи. Он опускает взгляд на парня напротив и хочет убедиться, что все это не сон, не выдумка. Его руки тянутся вперед, хватая Каспбрака за талию и притягивая к себе. Они промокли, вероятно, немного замерзнут, но сейчас все, что есть вокруг – тихий дождь, теплый Эдди и свет фонаря. – Тебе не кажется, что это слишком уж романтично, Эдс? – Кажется, было бы романтичнее, если бы ты меня поцеловал. Ричи улыбается и смотрит своими огромными зрачками, когда Эдди снимает с него мокрые очки и тянется к его губам. Они целуются так, что у Каспбрака снова спирает дыхание, но он уже почти привык к этому чувству рядом с Ричи. Его губы горячие и влажные, на вкус как клубничное мороженое, и Эдди готов отдать ему всю свою душу без остатка. Ладошки шатена исследуют длинные руки Ричи, сжимая их и проводя по ним от плеч до кистей. Тозиер гладит его спину и млеет от прикосновений. – Господи, я жил ради этого семнадцать лет. Брюнет прижимается своим лбом ко лбу Эдди, судорожно дыша. В голове – пустота, в сердце – фейерверки и яркие огни. Все, что есть – Эдди. Он чувствует себя вечным и живым. Они едут в такси до дома Тозиеров, чтобы там просохнуть и дать Эдди сменную одежду. Родители Ричи немного удивлены, увидев на пороге не только сына, но и Каспбрака. Они держатся за ладони, поднимаясь наверх под внимательный взгляд озабоченной матери. Мэгги хлопочет вслед о том, чтобы Ричи сразу же принял горячий душ и переоделся в теплую одежду. Тозиер закрывает дверь и берет теплые вещи со шкафа, вручая их Эдди и доставая их для себя. – Извини, но мама не отстанет и обязательно проверит через минут десять, так что я быстро. Мокрые вещи можешь отнести вниз, мама их просушит. Ричи исчезает за дверью своей комнаты, оставляя Эдди наедине с собой. Он быстро снимает мокрые вещи, прилипшие к телу, и надевает сначала длинные спортивные штаны (обязательно подкатив их внизу) и мягкую толстовку с поношенными рукавами. В неаккуратной стопке вещей, что Ричи ему вручил, были даже носки – он натягивает их и только сейчас чувствует, как замерзли его ноги. В комнате пахнет Ричи. Он включает гирлянду и лава-лампу, натыкаясь взглядом на стену с фотографиями. Когда Тозиер был младше, очевидно, он был популярен – куча фотографий с друзьями, большие компании, здесь он даже стоит на сцене в костюме Дракулы. Новых фотографий Эдди не заметил, но пообещал себе исправить это упущение. С мокрых волос капала вода, так что он решил спуститься к Мэгги и отдать ей свою одежду и попросить полотенце, которое Ричи любезно забыл ему дать. В гостиной было светло и уютно, там сидел мистер Тозиер с ноутбуком на коленях и что-то печатал, поправляя очки на переносице. С такого ракурса он чем-то напоминал ему Ричи. Стараясь проскочить на кухню как можно более незаметно, Эдди тихо кашляет, чтобы привлечь к себе внимание миссис Тозиер. – О, Эдди, давай сюда свои вещи. Через час они будут сухие. – Да, спасибо большое, миссис То… – Мэгги. Ричи что, не дал тебе полотенце? – она хмурится густыми бровями, точно как сам Ричи, и тут же уходит куда-то в другую дверь и возвращается через пару минут с теплым полотенцем. Эдди благодарно берет его в руки и вытирает волосы. – Вы голодные? Сейчас мы будем ужинать, скажи Ричи, что мы ждем вас. Она дружелюбно улыбается, на что Эдди смущенно улыбается в ответ, смотря куда-то в свое полотенце в руках. Ему немного неудобно стоять в домашней одежде их сына на их же кухне, поэтому он неловко кивает и только поворачивается, чтобы слинять обратно наверх, как Мэгги тормозит его и мягко касается его руки. – Эдди, я могу поговорить с тобой? – она нервничает, что Эдди замечает по ее невербальным жестам. – Да, конечно. Женщина облокачивается на столешницу. Она вздыхает и смотрит на парня самыми волнующимися глазами (такие же он видел у своей матери, когда подавал малейшие признаки болезни). – Эдди, Ричи, он… он болен. Сильно болен. Ты ведь понимаешь это? – Конечно. Я понимаю. – Он еще даже не жил. Мы очень боимся за него, Эдди. Мы не хотим, чтобы случилось что-то плохое. Никто не знает, насколько он стабилен в этот раз. Эдди хочется блевануть прямо на их красивый паркет. Он сдерживает рвотный позыв, заставляя себя медленно вдыхать и выдыхать. Его мутило настолько, что было даже страшно, как бы он не отравился. Ричи болен. Ричи болен. Ричи болен. – Я понимаю. Я тоже хочу, чтобы он жил. – Просто… – она тяжело вздыхает и опускает взгляд на пол, словно находится где-то не здесь, – я так хочу, чтобы он пожил. Как обычный подросток. Я вижу, каким он стал после того, как вы, ребята, стали проводить вместе целые дни. Мы так рады, что он счастлив, по-настоящему счастлив, а не притворяется ради нас. Она смахивает дорожки слез, и Эдди хочется утешить ее, но он лишь стоит, прибитый к полу и опустошенный. – Я прошу тебя, Эдди. Просто останься с ним. Ты нужен ему. Нам. Парень молчит и смотрит на ее уставшие глаза. – Он мне т-тоже нужен. Мэгги подходит к нему и обнимает за плечи, обволакивая теплом и уютом. Он обнимает ее в ответ и чувствует себя так правильно, что даже странно. Эдди хочется, чтобы семья Ричи стала и его семьей – они были гостеприимными, добрыми и переживающими людьми. Они знали кое-что о границах, понимали, куда можно зайти, а куда не стоит. Это то, чего ему всегда не хватало. – Все будет хорошо, Эдди. Главное – верить в это. Женщина сжимает его плечо красивыми тонкими пальцами и на секунду заглядывает в его глаза. Парень отводит взгляд и понуро кивает. Сверху раздается небольшой хлопок двери и шаги по лестнице. – Мам, не приставай к нему. Я помылся и переоделся. – И вовсе я не пристаю. Через десять минут жду на ужин, – Мэгги целует сына в щеку, забирая у Эдди полотенце. Перекидываясь парой шуток, парни возвращаются наверх. Эдди чувствует себя очень уютно в теплой одежде, слушая треск капель о карниз и лежа на кровати с удобно улегшимся на его коленях Ричи. Он аккуратно гладит его кудри, перебирая в своих пальцах. На экране его телефона был открыт ютуб с каким-то очередным видео про страшные теории в мультфильмах, заставляя Эдди смеяться, когда Ричи развивал каждую теорию до еще более безумной и абсурдной. Они лежали, пока не услышали тихий стук в комнату – Мэгги позвала мальчиков к столу, загадочно улыбаясь, когда увидела вскочившего Каспбрака. Тозиер только посмеялся, обнимая того за плечи. – Ты останешься на ночь или..? – он замолчал на секунду, когда Эдди немного повернулся к его лицу, – предки, наверное, будут рады. Ты им нравишься. – Тогда я, пожалуй, переночую у них в комнате, раз я им нравлюсь, – парень хитро ухмыляется, получая поцелуй в уголок губ. – Мне ты нравишься больше. Ричи гладит его бедро и трется носом о висок. Дождь не прекращается, пропуская в комнату свежесть и запах улицы. Эдди чувствовал, что обретает крылья в этой небольшой комнате в руках Ричи, способного сделать их первое свидание таким одновременно странным и волшебным. Что-то внутри согревало от мысли, что Эдди был его первым в жизни свиданием. Первой в жизни влюбленностью. Для него Ричи был тем заветным сном, который сбылся. – Мне надо позвонить маме. Она переживает, наверное. Ричи мычит в его висок и еще секунду держит его в своих огромных руках, пока Каспбрак со смехом не встает и хватает свой телефон. Как только он нажимает на контакт матери, его телефон начинает вибрировать в руках. – Билл? Привет, чувак, я перезвон… – Эдди! С-стой! Эт-то в-важно, пожал-луйста! – Эй, дружище? Что случилось? Ричи напрягается и подходит к нему. – Ст-тэн. Он в р-реаним-мации.