The Only Exception

something's gotta give - camila cabello

Билл уткнулся лбом в свои колени, сидя в холле медицинского центра. Стрелки часов перевалили за десять, когда внутрь забежали двое парней, заставивших родителей Ричи дать тому ключи от машины. Искусанные губы и вырванные куски кожи у ногтей с кровоточащими ранками после – Эдди уже в сотый раз вдыхает из своего ингалятора, держа его трясущимися руками. Уставшие и красные глаза Денбро заставляют Ричи почувствовать холод, застывший в жилах – когда-то на его месте окажется Эдди и будет выглядеть так же. Он осторожно его обнимает, не в силах отвести глаз от дрожащих губ Билла. – Что случилось, Билли? Где его родители? Эдди обнимает его за плечи и садится рядом. Его голос предательски подрагивает, становясь выше с каждой с трудом проговоренной буквой. В центре тихо и почти пусто. В холле с цветными диванчиками и высоким потолком сидят несколько людей – медсестра у стойки, две женщины, рассматривающие стенд с информацией об эндокринных заболеваниях (Ричи очень хорошо помнил его) и трое подростков. – О-он п-п… п-почти умер. Серд-дце остановил-лось, т-т… так что он-ни увез-зли его и завели с-серд-дце. Р-родители с н-ним. Они п-поросили м-меня ехать д-домой, но я н-н.. не могу уехать. Обреченный выдох срывается с его губ и повисает в воздухе. Эдди кажется, что кто-то ударил его под дых, выбив из тела душу. Медсестры вокруг них такие же спокойные, женщины продолжают читать со стенда, дождь не прекращается. Мир продолжает существовать, жить и сбивать с ног таких людей, как они. – Он в порядке сейчас? Почему остановилось сердце? Родители сказали тебе хоть что-то? – П-почти нич-чего. Ск-казали, чт-то что-т-то не так с-с сос-судами. – Полный пиздец, – Эдди хватается за свою голову, закрывая лицо ладонями. Все это время тонкие пальцы Ричи заламывали друг друга, пока парень старательно вглядывался в потолок холла. Кому-то в голову пришла идея сделать его в форме купола, вроде тех, что бывают в церквях. Он слышал их разговоры, отдающиеся эхом по всему большому помещению. Наверху была светлая подсветка, от которой дождь выглядел как снег сквозь прозрачное стекло купола. Ему хочется попросить у небес другую жизнь для Стэна, другую жизнь для всех них, но молитвы всегда помогали только молящимся. Ричи прикрывает глаза, позволяя одинокой слезе скатиться вниз. Его ладонь находит руку Эдди почти вслепую, и парень смотрит на него с отчаянием, почти с немым криком, застывшим в глазах. Тозиер продолжает вглядываться в купол. Часы застывают, останавливая капли падающего дождя, так похожего на снежинки. Билл, Эдди и Ричи смотрят в темноту ночи, не надеясь на богов и чудеса. Дональд Урис тяжелой поступью шагает в холл, опустив плечи и голову. Мужчина подходит к подросткам, которые провели в больнице почти всю ночь. Рассвет только-только пробирается сквозь утренний туман после долгого дождя. В холле нет никого, кроме троих друзей его сына, лежащего под капельницами и кучей мигающих аппаратов, отслеживающих все жизненно важные органы. Его сердце. На своих надежных руках он держал совсем маленького сына – он доставал ему до сгиба локтя, если положить его на ладонь. Тонкие волоски на голове, вечно закрытые глаза, но уже такие умные и добрые, когда они смотрят на его лицо. Мальчик здоровый и первый и желанный ребенок в семье – Дональд сдерживал в себе всю отцовскую любовь, весь крик счастья, шепча тихое «привет» своему новорожденному сыну. Стэнли стал его спасением, новым счастьем и главной причиной продолжать жить. Он хотел бы так же, как и прежде, положить его к себе на руки и тихо убаюкать. Хотел бы уберечь его от всех бед, отдать ему свое сердце, скрывая тяжелые ночи с бутылкой коньяка и горькими слезами. – Мальчики. Эдди вскакивает с места, чуть не разбудив Билла, наконец-то сумевшего сомкнуть глаза и подремать час. Ричи аккуратно встает следом, внимательно и напряженно вглядываясь в лицо отца Стэна. – Здравствуйте! Как он? Как вы? – Он… он жив, но очень, очень нестабилен. Даже нас не подпускают к нему. Стэнли все еще не проснулся, так что вам, мальчики, лучше поехать домой. И Биллу, – он бросает грустный взгляд на Денбро, хмурящего во сне брови и сжимающего себя руками. – Нет, сэр, мы не можем уехать, пока он не очнется. – Эдди, все будет в порядке. Так говорят врачи, все будет в порядке. Вам нужно в школу, ведь так, да? Как всем нормальным детям. – Плевать я хотел на школу! Не поймите меня неправильно, но я останусь. – А я вообще не хожу в школу. Дональд устало вздыхает, потирая лицо ладонью. Он напоминает тень самого себя – сильный мужчина, который всегда был гарантом надежности и стойкости, всегда был тем примером, который у Эдди отняли. Видеть его таким разбитым было больнее, чем он мог себе представить. – Хорошо. Хорошо, но вам нужно что-то поесть. Обязательно нужно. Эдди кивает и обнимает мужчину за плечи. Он всегда чувствовал себя частью их семьи, когда ему нужен был другой дом, другая мама, другая жизнь. Билл и Стэн всегда были его семьей. Дональд хлопает его по плечу, отстраняясь и подходя к автомату с кофе, беря два больших стакана. Сердце парня сжимается при мысли о том, что чувствует мама Стэна. Ричи и Эдди провожают взглядом сутулую спину, следом поворачиваясь друг к другу. В глазах Тозиера стоит непроглядная пелена, словно туман за окном. Он напряженно вглядывается в карие глаза Каспбрака, стоящего в его домашней одежде. Билл что-то бормочет во сне, сжимаясь еще больше на небольшом и неудобном диванчике. – Скоро приедет моя мама и привезет нам завтрак. Я написал ей, что в больнице, – Эдди отходит от спящего Билла и шагает в сторону входа в центр. Вдалеке розовеющее небо, отступающие сумерки и свежесть утра. Рядом больничное эхо, дешевый кофе и последняя надежда. Ричи встает рядом, смотря в стеклянные двери так, будто никогда раньше не замечал их, будто никогда раньше не мечтал оказаться там, как все, шагать с опущенной головой и улыбаться экрану телефона. Сейчас все, что он видел – большое небо, озаряющее их первыми лучами сквозь редкие постройки двухэтажных домов. Эдди переплетает их холодные пальцы, и Ричи понимает, что смерть – это тихо. Смерть не похожа на драматичный момент в фильме. Она забирает тебя в свои объятия, убаюкивает и дарит умиротворение, точно этот рассвет. Их руки крепко сцеплены. Спустя три сендвича от Сони Каспбрак, которая провела с ними в больнице четыре часа до начала рабочего дня, Эдди уснул. Родители Ричи забрали машину, привезя сыну сменную одежду и уговаривая того вернуться домой, ведь он знал, сколько все это может занять. Стэнли все еще не проснулся. Двенадцать часов после операции пронеслись, словно один. Билл проснулся и тут же попытался прорваться сквозь медсестер к родителям Уриса, но все безуспешно. Спустя еще пять часов в дверях холла показался отец семейства с теми же опустошенными и потерянными глазами. На этот раз он предлагает им отвезти их по домам, так как сам едет домой за вещами и некоторыми документами по работе. Эдди нехотя соглашается, тяжело сглатывая вязкую слюну. Ричи все еще молчит, не проронив ни слова с самого рассвета. Проходит двое суток с момента остановки сердца Стэнли до оглушительно громкого писка его аппаратов. Родители торопятся в палату, но кровать уже окружают две медсестры и врач, не позволяя им подойти ближе. Писк назойливый и громкий, он заполняет каждый атом воздуха, проникает куда-то вглубь. – Он жив, он дышит сам! – врач снимает с его худого лица маску, задевая грязную кудряшку на лбу. – Господи, Стэн! – мать рвется вперед, почти падая на колени перед кроватью. Доктор и отец поднимают ее на ноги, отдавая в руки умелой сестры Уилсон, которая тут же ведет ее куда-то по коридору. Яркое майское солнце светит так близко к земле, грея теплыми волнами воздух и проникая во все потаенные уголки улиц. Билл приезжает первым спустя неделю, когда Стэнли позволяют переехать в свою палату из отделения интенсивной терапии. На его груди очередной шрам и кардиостимулятор. В вене – игла, подающая лекарства прямо в кровь и помогающая его сердцу не сойти с ума. Он все еще почти не говорит, почти не ест и не встает с кровати, но он дышит и обещает Ричи, что даст тому под зад, если он еще хоть раз назовет его Урино. Все смеются, и это дает надежду. Они посещают его все вместе – друзья Ричи становятся друзьями Эдди, Билла и Стэна. Майк постоянно приносит тому новые книги, а Бен даже мастерит красивую клетку для птиц, и Билл обещает, что они подарят ему самую экзотичную птицу из всех существующих на планете, как только Урис перешагнет порог этой больницы. Парень вяло улыбается и опускает глаза. Ричи молчит, прикрывая глаза вместе с ним. Эдди привык к больничным стенам за неделю их дежурства в ней, а Ричи, кажется, только расстраивался все больше и больше, но упрямо это скрывал. Стоя в коридоре с Беверли, он то и дело поглядывал куда-то за ее спину, стену, дверь – куда угодно, но не на подругу. – Я так рада, что он в порядке. Не могу поверить, что в какой-то момент сердце может просто остановиться. – Да. Вот так просто. Девушка вздыхает и слегка ухмыляется, глядя на запястье Ричи – на нем красная нитка, которую Эдди повязал на следующий день после того, как они узнали про Стэна. Такую же он притащил и Урису. – На удачу? Ричи жмет плечами и рассматривает тонкую ниточку вместе с подругой. Нить тонкая и кажется непрочной, но Тозиер точно знает, что она не порвется. Крепкий узелок, который завязал Эдди, выдержал все испытания душем и зубами. – Вроде того. Эдс повязал. – Так вы теперь вместе? – Марш начинает добродушно улыбаться, чуть расслабляя лицо. – Да. Парень смущенно опускает голову и трет свои руки. Все это было странным от начала до конца – быть в больнице каждый день часами, но не лежать в палате, не бояться анализов и резкого ухудшения состояния. Он переставал бояться, забывался, когда рядом сопел Эдди или мило о чем-то лепетал, заставляя его душу наполняться теплом и спокойствием. Если корабль Ричи терялся в бушующем океане его собственного саморазрушения, то Эдди всегда был маяком и штилем, помогающим остаться на плаву. Помогающим быть больше, чем просто на плаву. – Кстати, Том оказался тем еще засранцем. Я все никак не могла рассказать тебе, так что, вот. Я его послала и пригрозила полицией, если тот еще хоть раз приблизится ко мне. Она сжимает губы, контролируя каждое свое слово – Ричи точно знал все ее повадки и попытки держать себя под контролем. Все его мысли улетучиваются, позволяя тревоге и злости заполнить собой пустоту в душе. – Что он сделал? – Ничего страшного, не переживай за меня. – Беверли. – Ты лет пять не называл меня Беверли, Ричард. – Беверли, я серьезно. Марш вздыхает и оглядывается на Эдди, который сидит на стуле с Биллом и о чем-то говорит с нежной улыбкой на губах. Ричи выжидающе буравит ее взглядом, закипая все больше и больше. – Он попытался ударить меня, когда я закурила при нем. Оскорблял, писал мне угрозы, что точно ударит, если еще хоть раз увидит курящей. Мол, его девушка не должна быть такой. Мы встретились второй раз, и его не устроила длина моего платья. Боже, я такая идиотка, что повелась на него. Беверли ехидно ухмыляется и откидывает с плеча отросшие волосы до длины каре. В ее глазах разочарование и сожаление, но она тут же улыбается своей самой лучезарной улыбкой, заставляя Ричи чуть облегченно выдохнуть. – Сегодня вечером ты и твой прелестный бойфренд в подвале Бена. Попробуйте позвать Билла, если того смогут выгнать из больницы. Она подмигивает и поворачивается на каблуках своих ботинок, попутно постукивая по кулакам Эдди и грустного Билла с маленькой улыбкой на губах. Ричи подходит к ним, неловко убирая руки в карманы штанов. – Отвезти в-вас по домам, р-ребята? Эдди на секунду смотрит на Ричи, и лишь получая утвердительный кивок, соглашается на предложение Билла. Когда стеклянная дверь аккуратно закрывается за ними, Тозиер каждой клеточкой своего тела ощущает тепло и облегченно выдыхает. Ему стыдно, так стыдно, что он не может проводить в чертовой больнице много времени, не может сделать этого ради своего друга, пусть и знает его не так долго. Стэн был кем-то вроде его душевного брата, проходившего через почти такое же дерьмо, что и он сам. Эта дружба была неизбежной, но от этого не менее крепкой. Они переписывались практически каждый день, когда Ричи собрал сумку и выехал из центра. Горькое чувство вины заполнило желудок, отравляя собой каждую клетку его тела. Это было хуже, чем рак. Он смотрит на Эдди, который садится с ним на заднее сидение и открывает окно со своей стороны. Ветер гоняет его волосы, которые сегодня почти не уложены. Глаза прикрыты, лицо так приятно и естественно расслабленно, что хочется смотреть на него еще вечность. Ричи продолжает бороться с самим собой, не зная, что из этого правильно – остаться здесь или в реальности, где он мог бы оказаться на месте Уриса. Мог бы оказаться на месте какого-нибудь трупа, что вывозят через задние двери и увозят в морг. Возможно, Ричи почти решил.