The Only Exception

Эдди лежал на распечатанных заданиях для выпускных тестов, которые уже не раз разрывал и перепечатывал заново. Неожиданно для него самого жизнь резко стала серой. Летние вечера он проводил дома, читая и считая, иногда прерываясь на агрессивные перекусы кислыми мармеладными червями во время переписок с друзьями в общем чате. Ричи не пропадал, он оставался на связи – писал сообщения, вставлял сальные шутки в чате, но этим все заканчивалось. Они не виделись две недели после неприятного разговора в комнате Тозиера. – Ты что, избегаешь меня? – Эдди стоит в проеме открытой двери и складывает руки на груди. Его парень немного вздрагивает и поднимается со стула перед столом с открытым ноутбуком. – Нет, я просто занят. – Чем? Ричи смотрит почти обреченно, умоляюще, бессильно потирая худые руки. В последний момент парень отказался встречаться с друзьями, аргументируя это тем, что у него есть и другие дела. Беверли заслуженно обиделась, ругая его по телефону, вызывая огромное чувство стыда. – Что ж, я надеюсь, что ты не отвечал мне, потому что просто не заметил. Эдди нервно улыбается, отходя от косяка и подходя к Ричи, стоящему посреди комнаты. Они стоят на расстоянии вытянутой руки, чувствуя наэлектризованный воздух между телами. Пальцы колет от желания коснуться, губы немеют от желания целовать, но дыхание спирает снова и снова в приступе тревоги. Ричи тяжело вздыхает и мотает головой из стороны в сторону с крепко зажмуренными глазами. – Хватит избегать меня, Ричи. Смелость Эдди, что притащила его в чужой дом, улетучивается в одно мгновение, оставляя безоружным. Нет сил поднять руку и погладить чужую, нет сил даже вдохнуть полной грудью – здесь слишком много запаха Ричи. – Я не избегаю тебя. У меня дела. – Господи, Тозиер, ты правда думаешь, что я тупой? – нервозность берет над ним верх, заставляя голос дрогнуть. – Нет, я так не думаю. Ричи похож на маленького забитого щенка – он кусает губы, прячет глаза за густыми бровями, опускает голову все ниже и ниже, так что Эдди кажется, что они одного роста. – Тогда какого черта ты не отвечал мне три дня? Нигде! Я переживал! – Эдди размахивает губами, не контролируя свое недовольство. Хозяин комнаты обходит его и хлопает дверью, чтобы Мэгги не слышала их надвигающейся ссоры. – О чем тебе переживать? Я в курсе, что ты общаешься с моими предками. Уверен, что тебе они позвонят первому, если я вдруг сдохну, Эдс. Глаза Ричи – злые и почти черные. Где-то в его голове едет велосипед с привязанной вереницей пустых жестяных банок – все шумит и не дает сосредоточиться. Ему хочется не кричать, хочется не язвить, но он так безумно злится от мысли, что Эдди не понимает и продолжает упираться. Он не понимает, что так будет легче. – Да, и я счастлив, что у меня есть хоть какой-то шанс узнать о том, что ты жив, придурок, – Каспбрак шагает к Ричи, почти выплевывая слова в лицо. Тозиер с силой сжимает кулаки и неотрывно смотрит в светло-карие глаза напротив, ведя немую битву. – Прекрати думать, что ты вылечишь меня одной только любовью. Родители пытались. Не вышло. – Я ни разу не жалел, что влюбился в тебя. Мне постоянно приходится напоминать себе, что ты чем-то болен. Так что, знаешь, Ричи, единственный, кто считает тебя больным – ты сам. – Конечно, а еще мой врач и куча людей вокруг! – кудрявый разводит руками в стороны в порыве гнева, в ответ на что Эдди делает шаг назад, хмурясь пуще прежнего. – Господи, мы все умрем однажды! Понимаешь ты, или нет? Я могу умереть завтра, меня не станет, тогда больно будет тебе, Ричи! Хватит бояться жить! – голос Эдди почти сломленный, надрывный и отчаянный. – Да, но ты не умрешь завтра, Эдди. Ты не умрешь через неделю, через месяц и через пятьдесят лет. А я точно знаю, что могу не дожить даже до колледжа! – Так может, следует быть с теми, кто считает тебя здоровым, помогает тебе забыть об этом и старается сделать все, чтобы ты чувствовал себя лучше, Тозиер? – Может быть, мне никто не нужен! Ричи кричит эти слова, тут же проводя ладонями по лицу и устало вздыхая. В комнате становится тихо, почти оглушительно тихо. Кажется, что все время замерло – где-то тикают наручные часы, шелестит листва за окном, едет машина, но все, что слышит Ричи – свое собственное сердцебиение. Эдди делает маленький шаг назад и оборачивается к кровати, кидая на нее что-то маленькое. Ричи напряженно вглядывается в профиль парня, спешащего к двери. Внутри все холодеет, когда Каспбрак берется за ручку и делает шаг вперед, останавливаясь лишь на секунду, чтобы бросить последний взгляд на кудрявого. – Хорони себя, сколько хочешь. Я в этом больше не участвую. Громкий хлопок двери отражается в грудине Ричи – что-то с таким же грохотом ломается внутри. Это больнее, чем рак. Финальный годовой тест по математике был последним испытанием в этом месяце для Эдди. На часах было за полночь, когда его телефон взорвался звонком от Билла. Он быстро берет трубку, перепугавшись громкого звука. – Я чуть не обосрался. – Почему т-ты не отвечаешь в чате? – Отключил интернет. Готовлюсь к тесту, – он устало потирает красные глаза за защитными очками для компьютера. – Беверли со всем-ми хочет п-пойти с нами на пром. – Отлично, проведем через задние двери. Все? – Да. Эдди молчит пару секунд, поджимая губы. – Я отключаюсь, чувак. – Ст-тэну разрешили п-пойти со м-мной. Большая улыбка озаряет лицо парня, как только он слышит взволнованный голос Билла. Они проворачивали это дело целую неделю, заставляя семью Урисов позволить им забрать Стэнли на пару часов (теперь у него с собой всегда был датчик, отслеживающий биение сердца, даже если тот выходил на прогулку во внутренний двор центра). Эдди искренне желал пойти туда со своими друзьями и насладиться мимолетной свободой после сдачи экзаменов, насладиться последним летом перед выпускным классом. Даже факт того, что остальные ребята захотели пойти к ним на пром, не казался странным. В последний месяц своей жизни, когда в душе бушевали грозы, а за окном – теплые дни, Эдди знатно настрадался. Теперь Беверли – один из главных контактов в телефоне, чат с Беном в постоянном топе, ведь он помогает ему разбираться с домашкой, а Марш помогала разбираться с его дурной головой. В какой-то из дней девушка потащила Билла и Эдди в прокат смокингов, чтобы помочь выбрать наряды на бал, в итоге купив платье для себя и заставив Эдди купить себе новую футболку с глупой надписью*. Дружить с Беверли было похоже на знойный летний день, в который ты купаешься в море, ощущая приятный ветер на своих плечах. Она напоминала ему мандарины. – Так что, д-думаю, никто и н-не заметит. – Чего? – Ты не слушал, да? – Ага. Прости. Эдди встает со стула, падая на кровать и сворачиваясь в маленький комок. Хотелось уснуть сию секунду, но количество алгоритмов решения задач, которые нужно было повторять, было слишком большим, чтобы позволить себе расслабляться. – Я говорил о т-том, что мы должны приехать н-на час позже, чт-тобы ребят никто не заметил. – Ричи идет? Денбро молчит, отчего Каспбраку хочется провалиться куда-то под землю и никогда больше не высовываться. Ему больно, грустно и тоскливо. А еще он слишком сильно и слишком часто думает о том, как хочет поцеловать Ричи, погладить волосы, прижать к себе и… И быть рядом. Он даже не знал, расстались они, или нет. Он даже не знал, встречались ли они вовсе. – Н-не знаю. Он молчал. – Ладно, Билли, я хочу спать. Поговорим в школе. – Высыпайся, Эдди. Спокойной ночи. Парень кладет телефон рядом с собой, смотря в потолок. Его тело кажется таким тяжелым, что его просто невозможно поднять с кровати. Каждая секунда, в которую он думал о Ричи, была мучением, словно кто-то прижигал его сердце раскаленным металлом. Эта метка ныла, кровоточила и нуждалась в дезинфекции – имя «Ричи» на мышце билось с каждой секундой все сильнее, заставляя Эдди крепко зажмурить глаза. Так случалось постоянно – ему нельзя было заниматься чем-то, помимо учебы, нельзя было оставаться одному, нельзя было слушать грустную музыку. Он наказывал себя, если давал слабину – решал еще три задачи, выключал интернет, прятал телефон от самого себя. Делал все, чтобы отвлечься. Ему действительно было бы легче, зная он, что все кончено, что это Имя навсегда исчезло из его жизни. Этот обман почти всегда срабатывал, но Ричи был везде – общий чат, лента твиттера, истории в инстаграме. Эдди почти свыкся с мыслью о том, что все это было ошибкой, ведь он знал наверняка – если ты пытаешься помочь утопающему, он потопит вас обоих. На последнем экзамене Эдди чувствовал себя практически спокойно – все шло по плану, он четко знал ответы на тест, решал задачи и закончил раньше, чем добрая половина его класса по математике. Миссис Грейс со сдержанной улыбкой приняла его задание, отмечая у себя в листке время сдачи. С чувством выполненного парень отправился на выход, доставая выключенный телефон из рюкзака. Короткий разговор с мамой по дороге до шкафчика отвлек его от нервных мыслей о том, что тот отметил не ту букву в пятом вопросе. Он забрал несколько скоросшивателей и два учебника, складывая все в рюкзак. Впереди был выпускной двенадцатый класс, где придется думать о том, что в принципе делать со своей жизнью. Эдди был в ужасе от этого осознания, каждый день оттягивая это трудное решение. На него давила мама с поступлением в медицинский, давили учителя в школе, давил весь этот мир. Возможно, это все имело бы чуть большее значение, если бы Эдди уже не был убит и раздавлен избеганием Ричи. В конце концов, все дороги снова приводили к нему. И это начинало уничтожать. В вечер прома была прохладная погода. Солнце клонилось к горизонту, когда они делали фотографии с шумной компанией старшеклассников, считавших их с Биллом и Стэном хорошими приятелями. Больше всего из этих ребят Эдди любил Макс – ее рыжие волосы, россыпь веснушек и бунтарский характер напоминал ему о Беверли. Ее парень, Лукас, постоянно давал ему списывать на математике, когда Стэн перестал учиться с ними. В общем и целом, было довольно весело. После небольшой фотосесии старшеклассники разошлись по своим машинам, чтобы доехать до школы. На этот раз Эдди сидел на заднем сидении, стараясь не помять свой синий костюм. Уложенные, чуть отросшие волосы, расстегнутые верхние пуговицы белой рубашки и отвратительно безвкусная цепочка, которую его заставила надеть Беверли – сегодня он ощущал себя другим человеком. В бардачке машины Денбро спрятан ингалятор на экстренный случай, а еще во внутренних карманах спрятаны по две маленьких бутылочки ликера и рома. Внутри его желудка половина бутылки кокосового рома, так что ему уже весело. Сегодня Эдди хотел напиться. – Поверить не могу, что ты сегодня с нами, Стэнни. – Я тоже, чувак. Надеюсь, эта штуковина не сойдет с ума, пока мы будем танцевать. Урис улыбается и поправляет свой датчик во внутреннем кармане. Билл, что весь вечер сияет, бросает быстрый взгляд на пассажирское сидение. Эдди выкручивает громкость на полную мощность, заставляя друзей смеяться и мотать головами. Он старательно делает вид, что не замечает их изредка касающихся рук, подпевая очередному хиту Найла Хорана по радио. Внутри клуба жарко и громко. Все веселятся в ярких цветах, везде сияют блестки и капли пота на лбах. Где-то рядом дежурят их школьные надзиратели, у бара, лишенного алкоголя, бродит директор и внимательно вглядывается в толпу. Это место уже на протяжении шести лет проводит выпускные для их школы, и абсолютно каждый год сюда проводят толпы друзей и таскают алкогольные напитки. Все всегда заканчивается спокойно и тихо, но директор еще полгода грозит отменить пром за прошлые грехи старшеклассников. Эдди старается выдохнуть и расслабиться, ощущая мощные биты под своей кожей. Билл тянет его за локоть, наклоняясь к уху. – Нужно встретить ребят. М-мы отойдем на две минут-ты. Ты с н-нами? Парень отрицательно качает головой, подталкивая Билла и Стэна вперед. Как только друзья уходят, Эдди обводит глазом помещение – с левой стороны куча диванчиков, заполненных людьми, по центру еще более людный танцпол, в глубине небольшая сцена для вручения корон и награждения выпускника (он искренне не понимал назначения этой награды), справа бар и высокие столики с красивыми девушками, попивающими безалкогольные коктейли. Это был его первый пром, о котором он когда-то даже мечтал – хотел привести сюда красивую девушку, гладить ее мягкие волосы и целовать под красивую медленную музыку. Где-то он точно свернул не туда. Через пять минут он чувствует, как на него запрыгивают со спины – смех Беверли заставляет улыбнуться, искренне обнимая всех в ответ. Бен и Майк выглядят даже наряднее, чем большая часть выпускников. На Беверли красивое черное платье с цветными узорами и открытые плечи. – Вы все такие красивые! У меня сегодня вечер в сопровождении самых великолепных кавалеров, – она берет его и Бена под руки и шагает к высокому столику, чтобы взять коктейли и незаметно подлить туда алкоголь. – Тут и не поспоришь. Сзади них звучит знакомый голос, на который Эдди не смог бы не отреагировать, даже если бы был мертв. Его глаза отказываются фокусироваться, смотря в пустоту перед собой. Билл легко касается его плеча, но все конечности атрофировались, нервные окончания не слушаются, мозг отключился и не собирается включаться. Эдди в ступоре, он не может ни повернуться, ни сказать хоть что-нибудь. Все, чего он хочет – не слышать этот голос еще сто лет. – Я хочу танцевать! Идемте, – Марш утаскивает всех под радостный вопль и ведет с собой смущенную компанию. Музыка продолжает играть, сердце продолжает биться, но все это притупляется, словно Эдди под водой. Ричи почти невесомо касается его плеча, и он отмирает, поворачиваясь к парню лицом. На нем черный костюм, цветастая рубашка с расстегнутыми пуговицами, благодаря чему он замечает красивую подвеску, которую тогда в порыве злости бросил в комнате Ричи – маленький серебряный самолетик на тонкой цепочке. Эдди заметил его совершенно случайно, гуляя по торговому центру с Биллом, но сразу же вспомнил про Тозиера. – Не помню, чтоб высылал тебе приглашение. – Ауч, грубиян. Ричи нахально ухмыляется, не доставая руку из кармана брюк. Он выглядит, словно ничего не произошло, что еще больше выводит Эдди из себя. – Я злюсь на тебя. Пришел извиняться – подожди, пока я напьюсь. Они смотрят друг на друга с разнящимися эмоциями – Ричи склоняет голову набок и с нежной улыбкой смотрит на него, Эдди хмурится и хочет ему врезать. – Намекаешь на то, что простишь меня? – Нет. Но я ценю твою попытку. Эдди честно пытается сдерживать улыбку, но уголки губ дрожат и заставляют его сдаться, пряча это за ладонью. Тозиер мимолетно смеется, виновато опуская голову. – Тогда я буду пытаться, пока не простишь. Я вел себя как кретин. Никакой рак не позволяет мне так вести себя с тобой. В стороне танцуют их друзья, изредка поглядывая в сторону столика. С колонок гремит новая песня Гарри Сталйса, вызывая визг толпы. Ему хочется раствориться в этой куче тел, хочется простить Ричи и трогать его волосы, целовать в шею и почти сходить с ума от запаха его кожи. – Думай над второй попыткой. Идем танцевать. harry styles – adore you Ричи ошалело смотрит на его вытянутую руку, тут же хватаясь за нее и позволяя увести себя на танцпол. Здесь тесно, жарко и хочется раздеться. Эдди отпускает руку, как только они оказываются в самом центре. Над ними кружат цветные огоньки, вызывая легкое головокружение. Каспбрак вытягивает из кармана пиджака бутылочку рома и опрокидывает половину в себя, слегка морщась с закрытыми глазами. Тозиер хочет запомнить этот момент, чувствуя в себе невозможных размеров возбуждение и желание кричать незнакомые ему песни во всю глотку. Эдди двигает сначала плечами, потом головой, поднимает руки и немного топчется на месте. Он не выглядит неловким или странным – он выглядит горячим настолько, насколько вообще можно придумать. Ричи неосознанно подходит ближе, протягивая ладони к его талии и притягивая к себе. Его глаза черные, как смоль, не выражающие ничего, кроме опьянения и слепого наслаждения. Ричи видит его таким впервые, но уже хочет повторить это великолепие. Они танцуют вместе, соприкасаясь телами и дыша куда-то в шеи друг друга. Эдди поет ему в ухо, вызывая целый табун мурашек по спине – это никак не вязалось с жаром его тела. Музыка звучит где-то внутри головы, посылая заряды его телу – оно двигается само, слепо следует за каждым движением Эдди, стараясь слиться с ним. – Я хочу тебя поцеловать, Эдс. – Иногда нужно просто делать, а не задавать вопросы. От Эдди пахнет алкоголем и летом – он похож на знойный вечер, когда солнце садится и оставляет после себя плотный прогретый воздух. Его губы – холодная кола со льдом, помогающая оставаться в трезвом рассудке в жару. Все, чего хочет Ричи – продолжать трогать, целовать и держать в своих руках. После собственноручного изгнания эта близость казалось тем, за что он попадет в Ад. Если такова цена вечных мук, он был готов. Каспбрак отрывается от его губ и целует куда-то в шею, заставляя Ричи внезапно издать стон и густо покраснеть. Они не успели зайти никуда, дальше поцелуев и объятий, но сдерживаться не было смысла. Эдди вцепился своими ладонями в рубашку на груди Ричи, сжимая ее своими кулаками. Тонкие пальцы Тозиера держали его максимально близко к себе, напряженно сжимая талию. Их губы встречаются вновь, горячие и влажные, и Ричи хочется, чтоб он умер прямо сейчас – лучшего воспоминания и не придумаешь. Песня заканчивается, когда Билл почти рывком отрывает их друг от друга с обеспокоенным выражением лица. Он со Стэном, Бена и Майка не видно, так что Эдди чувствует себя немного дезориентированным. Особенно учитывая факт собственного стояка в штанах. – Мы не можем найти Беверли. Ее куда-то увел какой-то парень. Она сказала, что все в порядке, но была какая-то испуганная, – Урис почти кричит ему это в ухо, заставляя Эдди отцепиться от рук Ричи и проорать ему то же самое. – Я понятия не имею, кто мог ее увести! Черт! – Тозиер растерянно смотрит сквозь людей, пытаясь найти ее в толпе, но это безуспешно. – Мы поищем на улице, – Стэн и Билл кивают им и уходят в сторону дальних закрытых туалетов, чтобы разыскать подругу там. Эдди тянет за руку Ричи сквозь толпу к задним дверям клуба, чтобы осмотреть задний двор. Здесь высокий забор в решетку и несколько машин работников. Парочка девушек курят прямо у двери, пьяно хихикая. На душе у Каспбрака скребут кошки, с каждой секундой становится тревожнее и тревожнее. Ричи сжимает его ладонь, словно чувствуя это. Они в тишине идут дальше – узкий переулок между забором и зданием ведет к основному входу в клуб, там темно и почти не попадает свет. Эдди напрягается и всматривается в темноту, но ничего не видит, пока Ричи не кричит имя Беверли. Тозиер бежит вперед, почти снося собой стену. Она стоит там, прижатая к кирпичной стене, ее руки упираются в грудь парня напротив нее. Его накаченные руки лезут к ее ногам, на что Беверли старается пнуть его, но все безуспешно. На ее лице дорожки слез с тушью и тенями, помада на губах размазана, и Эдди даже знать не хочет, что этот парень успел с ней сделать. – Отпусти ее сейчас же, ебаный мудак! – Ричи сильно толкает его, но парень лишь отходит на пару шагов с животной улыбкой на лице. – Ты им тоже давала, Беверли? О, я знаю, что давала. На лице девушки застывает страх – Эдди подходит к ней и закрывает ее своей спиной. – Пошел нахуй отсюда, пока я не вызывал копов, конченная мразь! – Ричи почти бросается на него, но его неожиданно останавливают руки Бена, перекрывающие грудь парня, пытающегося вырваться. Майк обходит его и угрожающе закатывает рукава. – Если ты тронешь ее еще один раз, я убью тебя, Роган. – Трону, и не раз, да, детка? – его лицо напоминает лицо койота. Хэнлон сильно бьет его в челюсть, отчего ноги парня подкашиваются, и он едва не падает на землю. Ричи выпутывается из рук Хэнскома, ударяя Рогана в живот острым коленом. Переулок наполняется тяжелым дыханием парней и гнусным смехом Тома, согнувшегося пополам. – Я убью тебя лично, и мне ничего за это не будет. Я убью тебя и расчленю, а голову отправлю курьером твоей мамашке. Надеюсь, она обрадуется. Голос Ричи тихий, твердый и угрожающий. Он держит Рогана воротник его куртки, говоря это совсем у его уха. Эдди тяжело сглатывает, когда Том замолкает, а позже снова стонет от боли, когда Тозиер бьет его в нос. – Хватит, пожалуйста, Ричи! – Беверли за спиной Эдди плачет, сдерживая всхлипы. Каспбрак тут же поворачивается к ней и прижимает к себе за плечи, уводя в сторону дверей в клуб. Где-то позади он слышит топот ног и останавливается, заглядывая ей в глаза. – Беверли, что произошло? – Я не знаю, как он меня нашел. Боже, он преследует меня уже почти две недели. Мне страшно, мне просто было так страшно, господи, – она плачет, все больше размазывая макияж. Эдди обнимает подругу еще крепче, позволяя ей замарать свой костюм. – У меня есть отличное предложение, – все взгляды направляются на Бена, вставшего рядом, – свалим отсюда нахрен. Ричи ухмыляется и закидывает руку ему на плечо, другой рукой беря Эдди за руку. Беверли продолжает прижиматься к нему с одной стороны, а с другого бока к Майку. Они идут почти вплотную, периодически слушая нелепые шутки Ричи, предназначенные для Марш. Внутри они быстро находят Стэна и Билла, которые выглядят очень обеспокоенно и даже зло, как только замечают размазанный макияж подруги. Она грустно улыбается и жмет плечами. Бен снимает с себя пиджак и накидывает его ей на плечи, когда друзья делятся и садятся по машинам. Ричи садится совсем близко к Эдди в машине Билла, держа его руку и гладя колено. Каспбрак чуть прикрывает глаза, наслаждаясь моментом. – Билли, Heroes. Парень ухмыляется, включая песню Дэвида Боуи на своем телефоне. Стэн прибавляет громкость на полную, качая головой в такт музыке. Они открывают окна, позволяя вечернему воздуху проникать внутрь. Эдди улыбается, как бешеный, снова чувствуя опьянение и молодость, текущую по венам. Он высовывает руки и голову в окно, смотря на пролетающие мимо дома и желтые фонари. Их машина едет к Макдональдсу, они сбежали с бала, избили парня, а еще Эдди снова рядом с Ричи, сходящему по нему с ума. Он мечтал запечатлеть этот момент на камеру, но все, что у него было – глаза и память. Поэтому он целует Тозиера и громко поет вместе с ним, держа в руках его лицо.