The Only Exception

– Ты читал это? – Эдди кидает на кровать Ричи потрепанную книгу «Прежде чем я упаду». Парень отрывает взгляд от потолка, смотря вниз. – Да. Одна из моих любимых, если честно, но это будет нашим страшным секретом. – Уже завтра по всем новостным каналам мира – «Ричард Тозиер читает дешевые романы для девочек-подростков! О, боже, он что, действительно человек?» За окном падают одинокие капли дождя – немного жаркие дни разбавились дождливыми, сонными и тихими. Все вокруг заснуло на трое суток, пока солнце пряталось за тучами. Оставался всего один, последний месяц лета перед очередной дождливой осенью, когда от влажности ломит кости, а тело дрожит от промозглого ветра. Эдди нравилось прятаться дома, пока где-то там падают тяжелые капли, смешивающиеся с землей и дающие ей новую силу. Было что-то красивое в том, как поутру пахло свежестью и травой. Эдди каждый из этих дней приходил домой к Тозиерам, чтобы устраивать марафоны Нетфликса со своим парнем, периодически перекусывая едой Мэгги и помогая ей на кухне. По ночам они тихо скрывались в комнате Ричи, прячась под ворохом одеял и простыней, сплетаясь больше сердцами, чем телами. Иногда Эдди останавливался на мгновение, чтобы посмотреть на его лицо – он красивый, совсем юный и живой. Быть вместе с Ричи не похоже на нахождение рядом с солнцем, не похоже на любовь Маленького Принца к его Розе – любить Ричи не поэтично. Любить Ричи было легко и просто. Выстраивая друг друга по крупицам и маленьким кусочкам, забившимся в углы, они построили что-то новое – осколки превратились в цветную и живописную мозаику из стекла, на которую невозможно было взглянуть без восхищения. Для Ричи Эдди был солнцем, что освещает его витражи. – Она о том, как запутавшаяся девушка попала в день сурка, потому что была сучкой. Проходнячок. – И как она из него выбралась? – Сделала все правильно. Спасла чужую жизнь. Засосалась с пацаном, который тащился от нее со времен пеленок. Эдди смеется, оставляя на лице широкую улыбку. В свете тусклой лампы он всегда казался еще мягче, чем обычно. Ричи в тайне восхищался каждым сантиметром этого лица – все, начиная с веснушек и заканчивая густыми бровями, было в нем прекрасно. – Почитай мне ее. Тонкая книжка в мягком переплете с помятыми страницами (и обложкой) ложится в руки Ричи. Эдди накидывает на себя его большую футболку и удобно устраивается рядом. Теперь количество подушек на кровати Тозиера превышало критическую отметку в пять штук – еще больше стащить из других комнат мама бы просто не позволила. Все началось тогда, когда они решили построить шалаш из одеял и подушек, целуясь там и смотря глупые мультфильмы. Поэтому Каспбрак укладывает голову с отросшими волосами на самую мягкую из них и блаженно прикрывает глаза. – «Понимаете, суть в том, что вы не знаете заранее. Не пробуждаетесь с дурным предчувствием. Не видите теней в ясный полдень. Забываете сказать родителям, что любите их, или вообще забываете с ними попрощаться». Голос Ричи тихий и спокойный. Он на секунду останавливается, смотря куда-то перед собой. – Эй, что-то не так? – Эдди обеспокоенно хмурится и касается его руки теплой ладонью. – Нет. Нет, все нормально, – он на секунду замолкает, облизывая губы и грустно усмехаясь, – просто подумал о том, что я успею. – Что успеешь? – Попрощаться. Сказать, что люблю. Понять, что это уже близко. Они молчат, проваливаясь в одну из тех воздушных ям, которые часто попадаются на пути. Тебе кажется, что воздуха становится совсем мало, и нечем дышать, но через пару минут ты снова спокоен и можешь вдохнуть, почти забыв о том, что ты был на грани падения. Ричи молчит, точно пилот, который пытается вернуть самолет в траекторию полета. Он молчит, думая о своем, но тут же старается перевести все в шутку или притвориться, что вообще не говорил подобных вещей. В последнюю неделю он казался грустнее, чем обычно, словно они снова возвращались в апрель. – Знаешь, Эдс, у меня к тебе предложение. Он откладывает книгу, поворачиваясь набок с хитрой ухмылкой. Эдди ложится зеркально. – Я внимательно слушаю. – Хочу закатить сумасшедшую вечеринку в свое совершеннолетие. Алкоголь, трава, все наши неудачники и, возможно, еще миллион незнакомых мне чуваков, которые заблюют мой дом. – Эй, кто ты, мать твою, такой? – Каспбрак мило улыбается, щуря глаза и морща нос. Ричи нежно улыбается в ответ, пожимая плечами. – Твой батя, а че? – Я когда-нибудь точно убью тебя, Тозиер. – Встань в очередь за раком, дурила, – Эдди поджимает в ответ губы и закатывает глаза, – так что насчет вечеринки? Каспбрак задумывается на секунду, глядя куда-то вниз – возможно, это было отличной идеей – накуриться, напиться и еле дожить до утра всем вместе. Он не видел ни одной веской причины не сделать все эти подростковые глупости. Кто он такой, чтобы отказывать своему смертельно больному парню? – Я не против. Уверен, что все остальные тоже. – Хороший мальчик, что я с тобой сделал? – Ричи двигается ближе и целует его в губы. Эдди ухмыляется в ответ, перебирая кудри Тозиера в руках. – Тихие воды глубоки*. Эдди целует его в пухлые розовые губы, правой рукой поглаживая его волосы. Ричи нависает над ним, растворяясь в ощущении полной эйфории, сумасшедшего влечения и тихой свободы. Ему было хорошо, так хорошо рядом с Эдди, что это чувство перекрывало собой все остальное. Боль отходила на задний план, куча обезболивающих таблеток, которые он прятал ото всех, больше не внушали тревогу, а приближающийся день рождения не казался таким уж и трагичным. Возможно, Эдди Каспбрак был его личным допингом. Особенным лекарством от его неисцелимой болезни. Руки уже давно действовали сами по себе, не внимая отключившемуся мозгу. Ричи трогал его везде – спина, живот, руки, бедра, пах. Он наслаждался тихими стонами, соскальзывающими с тонких влажных губ, трогая член Эдди и чувствуя свое непреодолимое возбуждение. – Эй, ты закрыл комнату? – Эдди отстраняется лишь на секунду, позволяя Ричи начать целовать свою шею. – Не помню, мне все равно. Каспбрак закатывает глаза и тихонько выдыхает, когда Ричи стягивает с него футболку и кидает куда-то в ноги. Дрожащими пальцами Эдди проделывает то же самое с кофтой Ричи, смело вжимаясь своим телом в другое. Они целуют друг друга везде, поднимая температуру вокруг себя. Каспбрак садится на бедра Ричи, медленно двигаясь и касаясь своим стояком его члена. Они все еще не сняли штаны, продолжая тереться и целоваться. – Я обожаю тебя, Эдс. Ты такой красивый. Такой потрясающе красивый, – Ричи на секунду останавливается и тормозит руку Эдди, который уже готов стащить с него штаны. Его глаза черные и сверкают в свете лампочек на стене. Эдди широко улыбается в ответ, наклоняясь вниз и целуя Ричи нежно и ласково. – Если бы ты хоть раз увидел мир моими глазами, ты бы охуел оттого, насколько ты прекрасный. Они смеются друг другу в губы, продолжая мягко целоваться. Стояк в штанах Ричи отдает ноющей тихой болью, так что он невольно двигает бедрами навстречу Эдди. Тот ухмыляется и возвращается к расстегиванию джинсовых шорт на Ричи, готовясь спустить их вместе с трусами. Резкий стук в дверь заставляет их задержать дыхание на слишком долго время. – Мальчики, я приготовила ужин. Дверь начинает открываться, но Ричи вскакивает, словно Флэш, захлопывая ее прямо перед носом матери. Где-то с другой стороны доносится недовольное «эй», а Эдди всеми силами старается зажимать себе рот, чтобы не засмеяться во всю силу. – Мам, не сейчас, пожалуйста! – Чем вы там занимались, молодые люди? – Ничем! Ничем, мам! Мы спустимся через пять минут! – Ричи стоит спиной к двери, прижимаясь к ней ладонями, будто Мэгги начнет прорываться внутрь силой. С другой стороны послышался смех. – Защита, дети! Помните о правилах. Вслед за этими словами следуют шаги вниз по лестнице, а лицо Ричи становится пунцово красным. Его шорты спадают вниз, так что он остается в одних боксерах с самым шокированным и сконфуженным выражением лица, что Эдди вообще видел в своей жизни. Он бьется в истерике от смеха, периодически глубоко вдыхая. – Я же говорил тебе, тупица, – Эдди встает с кровати и натягивает на себя свою футболку и протягивая Ричи кофту. – Я никогда в жизни не отмоюсь от этого позора. – Наверное, у всех в жизни должен произойти такой момент. – Я даже не знаю, лучше было бы, если бы это был отец, или хуже. Эдди на секунду задумался вместе с Ричи, чуть вздрагивая, когда парень разражается невероятно громким смехом. – Боже, прикинь, заходит мой папа в комнату и такой: «бля, я думал, ты гетеро, чел». Или еще хуже – достает камеру и начинает снимать, зовет маму, и они вместе снимают это как домашние хроники. – Ты ужасен. Я больше никогда не смогу ужинать с ними за одним столом, спасибо. Под тихий смех они все-таки спускаются вниз и садятся за ужин у телевизора. После почти целого дня в комнате их желудки урчат и томительно выжидают запеченный картофель с беконом. – Мам, завтра у меня день рождения. Ричи кричит из гостиной в кухню, где Мэгги спокойно нарезает овощи. – Я помню, милый, – в ее голосе лукавство и хитрость, точно так же говорит Ричи, когда что-то хочет. – В общем, чтобы не заходить издалека – завтра я собираюсь устроить вечеринку. – Где, сынок? – она насмешливо и громко говорит в ответ. Ричи улыбается искренней и яркой улыбкой, смотря куда-то в лицо Тора на экране. – Ма-а-ам. Она незаметно подходит к ним и целует Ричи в макушку, не забывая погладить волосы Эдди. В этом доме он всегда был желанным гостем, это место стало чем-то большим, чем просто дом семьи твоего парня. Эдди чувствовал себя частью семьи, которой у него никогда не было. Настоящей, крепкой семьи. – Никакого алкоголя. Мы вернемся послезавтра в обед. Эдди, ты за главного. – Что? Вообще-то он еще мелкий! – Ричи возмущенно поворачивается вслед уходящей матери, которая старается сдерживать в себе порыв неожиданных эмоций. Для родителей Ричи видеть сына рядом – счастье. Видеть рядом счастливого сына – единственная вещь, что была им нужна. Она позволяет скатиться одинокой слезе, поднимая глаза к стене над кухонным столом – множество семейных фотографий и детских фотографий Ричи. Женщина улыбается и нежно проводит пальцами по одной из них. В день рождения Ричи было шумно. Алкоголь лился рекой, лузеры собрали, как минимум, еще человек десять и притащили в дом к Тозиерам. Эдди сначала ворчал, но потом приехали его приятели из школы, и он отвлекся. Ричи курил косяк с Беверли, в то время как Каспбрак выпил одну единственную бутылку пива за вечер. – Эй, не усни раньше времени, ладно? – Эдди говорит ему на ухо, когда они сидят в гостиной в окружении кучи пьяных подростков. – Мне сегодня восемнадцать, Эдди-спагетти. А еще я умираю от рака. Имею право. Его глаза затуманены, на губах нелепая ухмылка, а руки собирают кубик Рубика, который невесть откуда появился. Каспбрак закатывает глаза с улыбкой на губах, снова наклоняясь к нему. – Просто не вырубайся. У меня есть сюрприз. Ричи замирает на секунду, но тут же поворачивается к Эдди и берет его лицо в свои руки. – Эдс, ты когда-нибудь ел кактус? – он выглядит так, словно это вопрос жизни и смерти – рот слегка приоткрыт, зрачки заполнили всю радужку глаза, так что Эдди не выдерживает и смеется. – Love, я скуплю для тебя все кактусы мира, если захочешь. Ричи, все еще держа лицо Эдди в своих руках, начинает нелепо улыбаться и вскакивает с места. – Эй, вы все! У меня самый лучший парень в мире! Все вокруг начинают дико смеяться, кричать и хлопать. В это же мгновение Ричи наклоняется к смущающемуся Эдди и смачно целует его в губы, прямо под щелчки камер друзей. – А еще он охуенно целуется, сучки! Каспбрак прикрывает лицо рукой, беззвучно смеясь. Ричи снова падает на диван рядом с ним, возвращаясь к кубику. Когда он был накурен, его метало от тихого до безумного состояния в течение минуты по десять раз. Иногда Эдди становилось страшно, что у него странный тип биполярного расстройства, но он быстро успокаивался, когда Ричи отходил. В этот день он был беззаветно отдан празднику в честь Ричарда Тозиера. Он готовил дом, расставлял пиццу и закуски, наполнял кувшины алкоголем и приглашал гостей внутрь. Ему хотелось, чтобы парень почувствовал себя главной звездой вечера, запомнил каждую секунду. Подарки были самыми разными – начиная фотографиями и книгами, заканчивая дорогими примочками к гитаре и девайсами для телефона. Бен даже подарил ему коллекционные комиксы по Человеку-пауку, отчего Ричи завизжал, точно девчонка. Все вокруг наслаждались праздником, по очереди говоря тосты в его честь, словно никогда не было никакого рака, никакой больницы. В эту ночь он был абсолютно здоровым, ярким и настоящим подростком. Эдди вдруг стало безумно грустно. Ричи мог бы стать королем школы, популярным парнем и просто довольно амбициозным и талантливым учеником. Иногда Тозиер ему говорил о том, что скучает по школе, но отшучивался, что на домашнем обучении почти нет никаких дел и нелепых и скучных учителей. Эдди никогда ему не верил, но всегда заверял его в обратном своим ответным смехом. Когда тихая ночь разбросала подростков по углам дома, Эдди проверил абсолютно каждого человека – Беверли, Билл, Майк и Бен сидели в гостиной, тихо разговаривая и опираясь друг на друга. Это было довольно забавно и мило, так что он даже задержался с ними на пару минут. Ричи сидел на кухне со школьным другом Дастином и рассказывал об апокалипсисе, который возможен в Большом адронном коллайдере. – Вот ты где. – Привет. Ричи выглядит отчасти вменяемым, но все еще накуренным. Дастин пьяно улыбается и приветствует Эдди. – Прости, чувак, я его заберу? – Да, конечно, пусть валит уже, заучка. – Ты всегда завидовал моему блестящему уму! – Ричи теребит его за щеки и уходит вместе с Эдди. Они идут ко входной двери, но Тозиер молчит, пока они не оказываются на улице в свете одиноких фонарей у дороги. – Я взял у Билла ключи от тачки, идем. Ричи молчит и послушно идет следом. Они садятся в машину, открывая окна – внутрь проникает свежий воздух, все еще немного прохладный после дождливых дней, но такой чистый, что им невозможно надышаться. Эдди заводит мотор, позволяя Ричи пристегнуть его (еще один закидон накуренного Ричи). – Куда мы едем? Небо светлеет с каждой минутой. Около пяти утра и, казалось бы, миру пора спать, но сейчас Эдди каждой клеточкой тела ощущал его живость и красочность. Они ехали по пустым улицам, все дальше и дальше двигаясь от центра города. – Я ездил в одно место, когда был маленький. Хочу показать его тебе. Ричи хватает его ладонь и сжимает пальцы. Он спокойно улыбается, позволяя летнему ветру теребить его кудри. Тонкая шея немного загоревшая, так что шрамы не сразу бросаются в глаза. С виду он кажется абсолютно обычным подростком, сбежавшим с вечеринки под утро со своим парнем. Эдди неожиданно проникается невесомой нежностью, прося Ричи включить на его телефоне Hide and Seek в оригинале.

Sleep, I don't need no sleep

Ричи тихонько поет, постепенно повышая громкость голоса. Эдди поет вместе с ним, смотря на дорогу. Они выезжают из города, когда небо светлеет все сильнее.

Words are only words Take my hand and go there with me

На маленьком каменистом обрыве ожидаемо пусто. Здесь стоят несколько красивых старых деревьев, а где-то вдалеке раскинулся целый лес, покрытый утренним туманом. Эдди достает из багажника теплый плед, который заранее приберег для этой вылазки, и накидывает его на плечи Ричи. На себя он натягивает толстовку и заглядывает в бардачок машины.

Somewhere in between Real and make believe You've got what I need Give it up, let go

– Здесь прикольно. Ричи садится на багажник машины, смотря над собой – звезд уже не видно, начинается заря. Эдди смущенно подходит ближе и садится рядом. Ричи улыбается так умиротворенно и расслабленно, что ему хочется достать камеру и навсегда запечатлеть его таким. – Ага. Сейчас взойдет солнце, и ты вообще забудешь обо всем. Тозиер накидывает на него половину пледа, на что Эдди благодарно улыбается. Они жмутся друг к другу, постоянно качаясь из стороны в сторону. Голые щиколотки трогает ветер, заставляя немного ежиться от прохлады, но как только на небе появляются первые лучи солнца, это все не имеет значения.

And we don't need to know the place or time As long as I am yours and you are mine

Небо в миг становится светлым – утренняя дымка еще сильнее видна в лучах солнца, легкий туман сходит на нет, а зеленая трава тянется к небу. Ричи начинает улыбаться еще шире, так, что Эдди не выдерживает и все же достает телефон, делая нелепую фотографию, где он лежит на его плече с закрытыми глазами, а Ричи смотрит куда-то вперед с отражающимся розово-оранжевым светом в глазах.

There's no hide and seek I see you, see me

– Это так классно, боже. Я никогда не встречал рассвет с кем-то и где-то вне дома или больницы. Что-то в груди Эдди щемит, когда он, закусывая губы от нервозности, достает из кармана брюк маленькую коробочку и открывает ее, не глядя на парня. Внутри лежат два красивых браслета на красной нити, а посередине серебряный знак бесконечности. paramore – the only exception – Подумал, что тебе понравится, когда увидел их. Не знаю, – Эдди пожимает плечами и поджимает губы, не смотря на Ричи. Он продолжает молчать, осторожно беря оба браслета в руку. Нежным касанием руки Тозиер поднимает запястье Эдди и надевает на него браслет, немного затягивая нитку. Каспбрак смотрит в его глаза – такие счастливые, красивые и искренние – и чувствует в себе такую легкость, словно его можно унести ветром. Он без лишних слов затягивает нитку на тонкой руке Ричи, соединяя ладони вместе. – Спасибо, Эдди. Они молчат какое-то время, может минуту, может, целую вечность, смотря в горизонт на медленно просыпающийся мир. Розовые цвета смешиваются с оранжевыми, согревая своим теплом голую кожу. Звуки пения птиц становятся громче, стрекот насекомых нарастает, а температура ощутимо поднимается. – Знаешь, я надеюсь, в следующем году мой день рождения будет таким же. Эдди смотрит на него, не отрываясь. Ричи выглядит таким спокойным и уверенным, на его коже играют краски, словно он холст великого художника. – Он будет лучше. – Только если ты будешь рядом. – Я буду рядом всегда, – Эдди кладет свою голову ему на худое плечо, чувствуя это, – еще, как минимум, лет пятьдесят. Ричи не смеется, не улыбается, лишь прислоняет свою щеку к макушке парня и тихонько вздыхает. – И жили они долго и счастливо? – Именно. Тозиер тихо хмыкает, наблюдая за тем, как рассеиваются облака на небе, уступая еще сонному голубому небу. – Я люблю тебя, Эдди. Вместе с новым днем в сердце Эдди начинается пожар и сжигает все на своем пути. Сжигает, но выращивает новые, чистые луга с яркими цветами на пепелище. – Я тоже люблю тебя, Ричи. Их сплетенные вместе ладони, жизни и сердца растворяются в раннем рассвете, становясь частью истории.

Спустя два дня, сидя в больничном коридоре, Ричи понимает, что это был его последний день рождения.