Est-ce que vous voulez des crepes

      Кроули был зол. Он был отчаянно зол, и его злость, танцуя в диком танго, сменялась странной надеждой и язвительностью. Он доверял своему ангелу, честно говоря, он был уверен, что пошли на его искушение весь Ад, Азирафаэль бы устоял, но его возмущало то, что какой-то бес крутится возле его друга!       Демон знал, что ангел был чрезвычайно наивен, доверчив и добр, а потому то, что бес мгновенно не вернулся назад, ошпаренный благодатью до пяток, его не удивило. Азирафаэль всегда проявлял настоящие чудеса терпения и выдержки, но иногда этот факт чертовски злил демона.       Кроули нервно мерил шагами свою нишу, проклиная тот день, когда согласился вернуться в Ад. Он подписал контракт с Вельзевул, где чётко оговаривалось, что пока он не сможет обучить хоть одного демона вести себя прилично и выполнять свою работу, не видать ему Земли, как уткам ушей.       Попытавшись успокоиться, он призвал своих учеников (по удивительному обстоятельству их было ровно тринадцать). Демоны и демоницы стрункой вытянулись перед ним, как на военном смотре, глаза их пылали адским пламенем и… страхом. В этом и заключалась вся проблема Кроули. Почему-то эти недодемоны боялись своей работы, они вообще вели себя странно и почти все шесть тысяч лет провели на нижних ярусах канцелярии, заполняя наискучнейшие отчёты. — Иллецебра! [1] — гневно выкрикнул Кроули, и демоница с красными глазами, острыми чертами лица и каштановыми волосами вышла вперёд. Она смотрела на мужчину гордо, страстно, хищно, сверкая глазами. — Обольсти Пукта! [2] — приказал змей. — Но… — возразила демоница, и вся её бравада мгновенно испарилась, — он же гей. — Я не гей! — завопил худощавый темноволосый демон с большими черными глазами. — Нет, ты гей! — закричала на него демоница. — Мы все видели, как ты строил глазки… — Я не гей! — почти заверещал Пукта. — Гей! — грянул хор демонических голосов.       Кроули возвел очи к потолку. Чёрт возьми, он совершенно не знал, как сладить с этими существами. Он умел управляться с детьми, но тогда он думал, что заботится о сыне владыки, и любые попытки спалить Антихриста гасились в его душе от мыслей, что с ним потом сделают в Аду.       Махнув рукой на разгорающуюся ссору, Кроули поплелся на шестой круг Ада, где располагались все грешники, с которыми Ад так и не смог определиться. Что поделать — времена меняются, а люди придумывают все новые вещи. У них есть воображение, а потому квалификация грехов становилась все более сложным делом. На одной из раскаленных могил, накрытой плитой, чтобы из неё не вырывалось пламя, сидели Фрейд и Юнг, перекидываясь в карты. Заметив Кроули, Фрейд добродушно хмыкнул. — Погляди, — сказал он своему товарищу, Юнгу, указывая на аспида — ну типичный портрет невротика. Подавление либидо. — Действительно, — хмыкнул Юнг. — Заметил, что он носитель другого архетипа? Все остальные демоны резко отличаются от него. — Несомненно, — кивнул Фрейд. — Думаю, он так и не пережил травму падения. — Его изначальная сущность ослаблена, и он вытесняет её адскими установками, — предположил Юнг. — Не думаю, — серьёзно возразил коллега, — мне кажется, что здесь дело в другом. Только посмотри на его ауру. Он тут прижился. — Но всё равно ощущает себя не в своей тарелке, — возразил второй психоаналитик, внимательно посмотрев на ничего непонимающего демона. — Подавление либидо, — со знанием дела кивнул Фрейд. — В этом всё и дело. — Непринятие себя, — с не меньшей уверенностью кивнул Юнг.       Кроули зашипел. Смертные все меньше и меньше боялись жителей Ада, это внушало тревогу, но не всегда. Когда демон выбирался в Ад, он всегда навещал своих любимых музыкантов. Фредди даже научил его играть на адской гитаре, не зря же у ангелов, и, соответственно, демонов, прекрасный музыкальный слух. Когда в среде музыкантов появлялся Кроули, звуки старого доброго рока не смолкали ни на минуту. Он горланил с Фредди, Сидом, Куртом и даже Горшком. В Аду царила музыкальная анархия. — Эй, вы, — грубо окликнул психоаналитиков демон, обращая на себя внимание. — Вы там Наверху много шума наделали. Секс-революция и всё такое.       Фрейд неуверенно кивнул. Он не знал, что его исследования так сильно повлияют на человечество, но что сделано, то сделано. — У меня в классе пять учеников искусителей, которые не могут разобраться в себе и начать соблазнять людей.       Глаза великих мира сего загорелись желанием действий. Вот уже пятьдесят лет они коротали время, играя в карты, пытаясь время от времени проанализировать психологию потусторонних сил. Но силы их упорно избегали, а потому они лишь наблюдали, строили предположения и спорили. — Мы слушаем, — деловито произнёс Фрейд. — Я выполняю Ваше желание, в рамках разумного, конечно, — сразу предупредил демон, — а Вы делаете из этих олухов первоклассных Дон Жуанов, ясно? Мужчины переглянулись. Вот это повезло. Шанс заглянуть в душу демону выпадал не каждый раз, а ещё и выгода. Долго упрашивать их не пришлось.       Избавившись от груза с пятью учениками, демон решил заняться двумя лжецами. Всё-таки научить лгать было проще. А то от выяснений отношений между его учениками у Кроули дико болела голова. +++       Локуста панически мерил свой грот шагами, не подозревая, что Кроули занимался тем же самым, но ниже. Липкий страх заполз под кожу беса, и он, жуя губу, думал над тем, как теперь ему быть. Он не знал, что бывает с демонами, провалившими задания, но его непосредственным начальником была правая рука Владыки! Он, конечно, наплёл Вельзевул, что вновь соблазнил ангела на еду, что они ели роллы, и даже получилось немного расспросить свою жертву о Рае, но на деле всё выглядело куда менее безобидно.       С ужасом бес понял, что соблазнившись на роллы ангелом, потерпел крах не только как исчадие Ада, но и как личность. О том, чтобы кто-нибудь так кошмарно налажал, Локуста слышал только один раз. Поговаривали, что как-то Кроули поспорил со святым Патриком, который вызвался изгнать всех ползучих гадов с Ирландской земли. Фееричное фиаско, которое потерпел змей, стало поводом для двухсотлетних шуток (жаль, что тогда не было мемов), а сам Кроули беспробудно пил несколько дней. Адскому повару тоже захотелось выпить, но через пару часов у него была встреча с ангелом.       На этот раз бывший француз решил взять всё под свой контроль. Он заставит ангела пасть! А если Азирафаэль не падет сегодня, то Локуста накормит его так, что бедняга больше не взлетит! А там уж и падение обеспечено — что же это за ангел господень, который не может летать? +++       Ангел и бес традиционно (ну, почти, вряд ли подобные традиции нашли бы признание или поощрение в обеих канцеляриях) встретились у кафе, и снова нервный водитель, которого уже замучили кошмары про необычную парочку, вёз их по направлению в итальянский ресторан. Локуста решил, что разнообразие — залог успеха, а потому лишь улыбался, глядя на то, как ангел строит догадки о том, куда они едут. — Вы на редкость доверчивы, месье Фелл, — произнёс повар, наблюдая за собеседником. — Ангелы не способны лгать, поэтому мы заранее доверяем, — ответил Азирафаэль, чувствуя, однако, что несколько перегнул. Впрочем, ангелы действительно не лгали — они недоговаривали и переводили тему, а ещё беспомощно хлопали ресницами и вымученно улыбались, путаясь в показаниях. — Тогда почему Вы отрицаете свою очевидную заинтересованность в одном демоне? — игриво приподняв брови, поинтересовался бес.       Милые щеки ангела покрылись лёгким румянцем, а руки зажили своей жизнью и начали нервно сминать края платка, который он носил в кармане, как истинный джентльмен викторианской эпохи. — Я думаю, об этом лучше поговорить потом, — ответил Азирафаэль, смотря в окно.       Бес усмехнулся. Мужчины уставились в окна, где мимо них проплывал вечерний город. Тронутое лёгкой синевой небо было ещё светлым, но солнце всё ниже опускало голову, позволяя скрытой в слепящей голубизне небес луне проявиться бледной дымкой среди пушистых облаков. Золотые блики светила скользили по бронзовым статуям, плиточным тротуарам, сглаживая остроту жизни. Вечер был мягким и свежим, приятным. Любуясь природой, ангел успокаивался, вспоминая друга. В прошлый раз он так и не спросил о Кроули, но чётко решил сделать это сейчас. Пусть месяц — всего лишь миг в их бессмертной, вечной жизни, но Азирафаэль действительно соскучился по змеиным глазам и острым чертам лица, язвительной ухмылке, по змейке на виске. — Выходим, — произнёс бес, вырвав ангела из воспоминаний. Беспомощно моргнув несколько раз, Страж Восточных Врат неловко покинул машину, всё ещё окончательно не придя в себя. — L'amour, — хмыкнул Локуста, и Азирафаэль вновь покраснел.       Ресторан итальянской кухни оказался как раз в стиле Локусты — помпезный, огромный и дорогой. Что поделать, он был поваром при дворе короля, а не поваренком в дешевом трактире — такие вещи так просто себя не изгладят. Тем более нечисть всегда тянуло к роскоши, ибо от неё грехов часто бывало намного больше, чем от бедности. Особенно если учесть, что золото и почти все драгоценные породы добывали из-под земли. — Здесь так дорого, — неуверенно произнёс ангел. Не то чтобы он был против, всё-таки ему часто удавалось попадать на приемы во дворцы и роскошь не вызывала в нём ненависти, но вся эта помпезность шла вразрез со вкусом старомодного джентльмена, которым Азирафаэль себя почитал. — Я плачу, — уверенно сказал Локуста. — И даже не смейте возражать.       Букинист неуверенно кивнул. Ему было неловко оттого, что за него платили, было в этом что-то совершенно неправильное, но Азирафаэль был существом наивным, а потому не видел скрытого подтекста и не понимал, как подобное может выглядеть со стороны.       Мужчины сели в одном из дорогих залов, за столик на двоих, где тихо лилась музыка — звучали бессмертные итальянские хиты 60-х и 70-х годов. В ресторане было на удивление уютно, если научиться игнорировать его дороговизну. Расторопный официант — юноша лет двадцати трех с темными волосами, светлыми глазами и смазливым лицом — принёс гостям меню, после чего удалился. — Здесь столько чудесных блюд, — довольным тоном ответил ангел. — Даже не знаю, что попробовать. — Давайте закажем все, — заговорческим тоном сказал бес. — Ох, я вовсе не уверен, — расстроенно протянул букинист. — Я и так много ем в последнее время. — Ничего, — заверил Локуста. — Я скоро возвращаюсь обратно, в Аду начали отходить от бумажной работы, так что…       Лицо ангела просияло. Быть может, скоро и Кроули освободится! Ох, это было бы в самом деле чудесно! — Нет, Кроули застрял надолго, — словно прочитав мысли ангела, ответил бес. — Да? — разочаровано уточнил букинист, лицо его стало каким-то бледным и грустным. — О да, — протянул бес, стараясь сказать это так, чтобы его тон не был слишком довольным. — Он ведь тренирует молодняк. Ну как молодняк… Скажем так, работает на поле безнадежности. — Цветы сажает? — не понял ангел, и бес (не знавший об увлечениях демона) прыснул. — Нет, но явно к этому близок, — хмыкнул Локуста.       Вернулся официант, и Локуста заказал несколько блюд — пасту, ризотто, пиццу, салат с тигровыми креветками, говядину по-римски, а на десерт кростату, панна-котта, капрезе, спумони. Глаза ангела лезли на лоб (к явному неудовольствию тех, что действительно находились на лбу), когда бес озвучивал все свои пожелания. — Мне нельзя столько есть, — неуверенно произнёс Азирафаэль. — Как это нельзя! — возмутился бес. — Вы видели, как изображают херувимов? Какие у них большие и милые щеки? — Да, — поморщился херувим, который был далек от образа полных младенцев, перекочевавших из купидона в ангелов. — Вот! А Вы на них не похожи. Так что ничего не знаю. Пока не увижу настоящие щеки херувима, не выпущу!       Азирафаэль нервно огляделся. Он был польщен такой заботой, но его сильно начал беспокоить вопрос замысла беса. Заметив, что ангел испытывает неловкость, Локуста хохотнул. — Просто не ешьте потом пару дней, и всё будет хорошо, — лучезарно улыбнулся он, и букинист облегченно кивнул. — Так что там с Кроули? — поинтересовался Азирафаэль, который, собственно, и согласился на встречу только чтобы узнать как дела у друга. — Работает, — лениво отмахнулся бес. — Слышал, у него были успехи… — мужчина напрягся, — кажется, с инкубом. — Инкубом? — взволнованно переспросил Азирафаэль, закусив губу. — Угу, — ухмыльнулся Локуста. — Самый горячий его ученик. Впрочем, в Аду других нет.       Лицо ангела помрачнело. Не это он хотел услышать о Кроули, совсем не это. Локуста же, помня, что еда — лучший друг человека, впавшего в уныние, начал расписывать обязанности демона, приписывая кое-что от себя. Вызвать в ангеле ревность у него не получалось, но вот заставить того потерять покой в беспокойстве, пав духом — это вышло отлично.       Когда еду наконец принесли, Азирафаэль стал лениво ковырять в пасте вилкой, и это совсем не понравилось бесу. Он-то рассчитывал на совершенно другой результат! Пришлось срочно исправлять ситуацию и заверять, ангела, что всё, что он слышал — только слухи, после чего отчаянно пытался заставить букиниста есть. Но ничего не выходило. — Ну сдался он тебе! — не выдержав, взвыл бес, чей план рушился на глазах. — Сдался, — обиженно шмыгнув носом, ответил ангел. — О, Сатана, дай мне сил, — взмолился Локуста, подвигая к эфирному существу стаканчик с мороженым. — Ешь давай, это успокаивает.       Азирафаэль отодвинул мороженое, но бес оказался более настойчивым. — Давай, ангел, сладкое поднимает настроение, а сейчас это необходимо, — прошипел Локуста, стараясь растрясти погрустневшего сына Неба. — Будешь унывать — падешь. — Не паду, — отмахнулся Азирафаэль. — Падешь. У нас на первом кругу целый лес таких, — недовольно отозвался бес. — Правда? — наивно спросил букинист, неуверенный в устройстве Ада после разговора про мемы. — Правда, — искренне заверил его бес. — А теперь ешь.       Азирафаэль съел мороженное и спумони, постепенно возвращаясь к жизни. Если честно, Локуста обожал нашептывать девушкам, чьи сердца были разбиты, что сериал и ведро дико калорийного мороженого — это отличный выход. Он часто оказывался рядом с людьми и утешал их, уговаривая заказать пиццу, роллы, купить торт и зажрать своё горе. — Я могу заглянуть к нему, — неуверенно произнёс бес, краем сознания понимая, что это очень плохая идея. — Правда? — оживился ангел, разом забыл про накатывающую депрессию. — Да, — сдержанно кивнул Локуста. — Но не за просто так, конечно. — Само собой, — миролюбиво согласился Азирафаэль. — Ужин? — Ужин, — кивнул довольный бес.       Они помолчали, и букинист, нервно поерзав на месте, вновь обратился к бесу: — А это ничего, если я ему кое-что передам? — Думаю, что нет, — неопределенно пожал плечами повар. — Любовное письмо? — Нет, конечно! — возмутился ангел, но щёки его покраснели вовсе не от возмущения. — Жаль. Стоит написать, — возразил бес, — он был бы рад. — Правда? — засомневался Азирафаэль. — Конечно! — заявил Локуста, растянув губы в улыбке. — Я могу помочь с письмом. Я хорошо в этом разбираюсь.       Ангел пожевал губу. В его романах (всё-таки Азирафаэль читал не только трактаты по теологии, но и художественную литературу) любовным письмам отводилось важное место. Но одно дело читать про это, а другое — написать самому. Да и нужны ли они? С чего он вообще взял, что ему так нравится Кроули? В голове зазвучал голос змия «нравлюсь!», отчего ангел отчаянно зарделся.       Тем временем перед Стражем Восточных Врат оставалось неприличное количество нетронутых десертов, что совсем не могло радовать беса. В конце концов, он сюда не миловаться пришёл, а искушать едой. И что за ангелы нынче пошли?       Бес подвинул к ангелу очередную порцию десерта, отвлекая того на разговоры. — Итак, чем этот демон смог привлечь Вас? — вновь перейдя на «Вы» со всей галантностью поинтересовался Локуста. — Он… — Азирафаэль чуть не ляпнул "добрый", но вовремя спохватился. Кроули не простит ему загубленную репутацию. — Он? — повторил бес. — Глаза у него, гада ползучего, красивые, — неожиданно выдал ангел и сам стушевался от своих слов. — Глаза, значит, — хмыкнул повар. — А ещё? — Что - ещё? — не понял ангел. — Что ещё у него красивое?       Ангел задумался и тут же покраснел от того факта, что он действительно обсуждает с кем-то то, что ему нравится в Кроули. От осознания сего несчастный херувим едва не лишился чувств. А в мыслях у него отчётливо прозвучало «Срань господня, что ж я делаю? ». [3] От его мыслей где-то на небе потемнело одно облачко, которое не любило подобного выражения чувств. Ибо у Создателя порой не получалось создать что-то хорошо с первого раза, но эпитет «срань» был слишком категоричным. Тем более, Метатрон так и не придумал, чем отвечать на подобные ругательства. — Мы можем не обсуждать это? — наконец выдавил ангел. — О! — многозначно произнёс бес и улыбнулся так хищно и довольно, что даже до стопроцентной наивности ангела дошло, в чём тут дело, отчего его лицо превратилось по своей красноте в достойную конкуренцию томатов. — Это не то, о чём Вы подумали, — слишком высоким от напряжения голосом возразил ангел. — Я француз, сэр, — презрительно произнёс Локуста, выпрямившись, — я всегда думаю, о чём нужно!       Азирафаэль нервно закусил губу. Ему не нравилось то направление, в которое потекла их беседа. Нужно было срочно что-то придумать. — Какой вкусный десерт! — воскликнул ангел, отламывая кусочек кростаты. — Он здесь и правда хороший, — тут же встрепенулся бес, вспомнив о своей первостепенной задаче. — А тот? — Локуста указал на капрезе, и ангел послушно попробовал кусочек. — И этот! — уверил его букинист, сияя, как начищенная монета. — Вы сами попробуйте. — Ну что Вы, — растерялся бес, и ангел, хитро сверкнув глазами, вновь каким-то образом скормил адскому повару половину заказанных блюд. «Кажется, нужно идти на крайние меры» — с горечью подумал про себя бес. — А пригласите его на романтический ужин! — неожиданно выдал бес. — Это как это? — откашлявшись, поинтересовался ангел. — Сходите в ресторан, поговорите по душам… ну, то есть… Вы поняли, — беспомощно произнёс Локуста. — Мы часто ужинаем вместе и выпиваем в моем магазине, — неуверенно ответил ангел.       Бес нахмурился. Случай оказался действительно сложным. Надежды на искушение чревоугодием у него таяли с каждым часом. Может, это какой-то бракованный ангел? Или наоборот — супер-современный, со встроенной функцией грешить и не падать — типа современных телефонов, которые не боятся воды? Может, это с ним, Локустом, что-то не так? Сложный процесс рефлексии со скрипом запустился. — Кажется, — уныло сказал бес, — мне тоже нужно выпить.       Ангел участливо заказал алкоголь, наблюдая, как очередное исчадие Ада напивается в его присутствии от безнадеги. Вид у беса был такой отчаянный, что, не перейди он дорогу Змею, тот бы с удовольствием составил ему компанию, неловко утешая словами вроде: «это ещё ничего, я вот вообще у него шесть тысяч лет во френдзоне хожу».       До магазина ангела они добрались на такси. Азирафаэль не стал приглашать нового друга в гости, всё-таки пара встреч — не повод для таких решительных мер, но пьяный адский повар не расстраивался. Его вообще уже ничего не могло расстроить, он впал в уныние. То самое, от которого сохнут цветы и трещат бетонные стены. Ангел вышел из магазина, договорившись, что завтра они напишут письмо для Кроули, а таксист ещё долго возил по городу одинокого мужчину, думавшего о том, как переквалифицироваться из беса чревоугодия в беса депрессии. Наконец он устал кататься… добравшись до первого магазина, он купил огромное ведерко мороженого и отправился в Ад заедать своё горе.