Архитектура в нюансах

Короткий диалог с мастером свёлся к извинениям за поздний звонок, оправдался тем, что случай и правда отвратительно паршивый, а дело исключительно важное, и обязал Веру следовать за Ольгой. Вернее, в тот момент предложение «давай сейчас на моей, заберём мастера, затем к тебе» показалось Вере логичным и обоснованным. Даже больше того — будто само время вернулось вспять и вернуло Веру в параллель, где они с Ольгой вместе и не было событий, разрушивших мир. Не было никаких Рит, «Северо-Западов». Даже Семёнов в той параллели просто коллега, а не бывший муж. Зато сейчас, сидя в чужой машине и глядя на город в огнях, Вера чувствовала двойную горечь разочарования. Невесело думала о том, что похмелье теперь наступает быстрее, чем раньше, а вот разум и волю она теряет как прежде, мгновенно, едва только Ольга сделает вид, что та ей искренне небезразлична. — Как ты там оказалась? — спросила Вера. Кампински устало глядела на дорогу, но вела максимально быстро. Вера знала и этот взгляд, и эту манеру — в сумме они давали вывод «смертельно устала» и говорили о том, что Ольгой сейчас в большей степени управляют бессознательные инстинкты. Она аккуратно довезёт куда нужно, логично разберётся с любой непонятной ситуацией, но если та потребует эмоционального участия, то Кампински не моргнув глазом её задушит и ляжет спать. Автопилот эмпатии не предполагает. — Где оказалась? — спросила Ольга. Вере от обиды захотелось ответить: «Так поздно у меня» — и заодно ядовито поинтересоваться: «А твоя Рита не волнуется, когда ты задерживаешься?», но она промолчала. Обида съела голос. Ольга не переспрашивала. Она всё так же смотрела в будущее и могла бы сказать, что Рита волнуется всегда в силу своей трепетной природы, хотя совершенно не стоит. Она могла бы ответить, что, жди Рита её сегодня в их московской квартире, улетела бы к ней ещё днем, придумав какой-нибудь рабоче-законный повод. В разлуке Ольга часами сама с собой разговаривала о любимой женщине, но пересказывать эти монологи Вере, вестись на её не самую умную провокацию было бы верхом бессердечия. Тем более что она так ничего и не спросила. На удивление быстро преодолев половину города, машина достигла пункта назначения, нырнула во двор многоэтажки, пробежала по вычищенной от снега дороге и остановилась около не то детской, не то спортивной площадки. Сейчас вместо детей и спортсменов здесь собралась группа собачников с лохматыми и гладкошёрстными питомцами. Собаки бегали, прыгали, дурачились или тёрлись возле хозяев, возможно повторяя нюансы характера близкого им человека. Поспешно переключившись с незаданного вопроса на текущий момент и чтобы отвлечься от обид, Вера на взгляд попыталась определить, кто здесь мастер, но было сложно. Ситуативно захотелось просто смотреть на собак — они так искренне и беззаботно радовались снегу, что Вера сама невольно включилась в общее настроение вселенского восторга. Выйдя из машины вслед за Ольгой, она глубоко вдохнула снежный запах холодного позднего вечера, поспешно запахнула пальто. Воздух казался хрустальным — настолько был чист. — Привет, Мей, — донёсся Ольгин голос со стороны, заставил обратить внимание на подошедшую девушку и представил: — Знакомьтесь, это Вера. Вера, это Мей, самый лучший мастер из мне известных. Пока она говорила, Вера обернулась и присмотрелась. На первый взгляд Мей показалась ей парнем, высоким, но таким безликим, которого хоть десять раз увидишь, всё равно не запомнишь. Мей была одного роста с Ольгой и, скорее всего, одних лет. Фигура обыкновенная, универсально скрыта под безликими джинсами и курткой. На голове спортивная шапочка, на ногах кроссовки. — Очень приятно, — автоматически произнесла Вера. Ощущение сказочного вечера в её душе стремительно таяло, оставляя грязные потёки неловкости. Захотелось спрятаться под очки с дымчатыми стёклами, так полюбившиеся в последнее время, но досадой вернулось напоминание: «Их я тоже в офисе забыла, вот ворона!» — Я видела работу Мей и ручаюсь, лучшего ты не найдёшь. — В голосе Ольги тихо звякнула уязвлённая гордость. — Поехали посмотрим твою штукатурку. — Только я предупреждала, я с другом, — поспешно уточнила Мей. Её голос показался Вере обветренным, как у спортсменов, постоянно бегающих в филевском парке. Но прежде чем Вера успела ответить или даже сообразить, что именно ей нужно сказать, чтобы разом отвязаться и от сомнительного вида мастера, и от её сомнительного происхождения друга, Мей свистнула и скомандовала: «Ко мне!» Забавно тявкнув, один из мечущихся клубков, за которыми ещё пару минут назад с восторгом наблюдала Вера, резко развернулся и припустил в их сторону. За псом увязались двое других, но отстали в процессе, и финиша достиг единственный. Подбежав к хозяйке, пёс вывалил розовый язык и, радостно дыша горячим паром в темень позднего вечера, завертелся у её ног. Клубком пёс показался Вере из-за брызг снега, летающих вокруг него во время бега, а теперь превратился в довольно высокого гладкошёрстного собакена каштанового окраса, с чёрным носом, трогательными ушами и совершенно невероятным взглядом умнейших глаз. — Ого! — удивилась Ольга. — Ты ж говорила, он ещё маленький? Признаться, Веру тоже удивили размеры. Мей негромко рассмеялась: — Я про возраст, ему только седьмой пошёл. Малыш! Её улыбка блеснула самой тёплой человеческой искренностью. Мей погладила пса по голове, а тот затоптался на задних лапах. Если бы мог, то сам бы завилял весь целиком, превратившись в один большой хвост. — Ну что? — Успокоив Друга, Мей оглянулась на Веру и добавила, всё ещё теплея улыбкой неподдельного чувства: — Он воспитанный, вы не переживайте, а лапы я протру. В тихой паузе пёс топтал лапами снег. — Я сяду назад, — ответила наконец Вера, сообразив, что все ждут лишь её решения. — Вам впереди с Другом будет удобнее. Ольга согласилась короткими «логично» и «славно». Пёс поместился в ногах занявшей переднее место Мей, вёл себя тихо, не считая возбуждённого дыхания. Вера никогда не имела дела с собаками. В детстве хотела сначала пуделя, как у подружки, но потом ей так надоел вечно доносящийся из соседней квартиры визгливый лай, что очень быстро передумала. Затем немного помечтала о друге Электроника из одноимённого детского фильма, но на того не согласились родители — слишком большим пёс оказался в натуре и наверняка требующим дополнительного ухода: «Все эти кудряшки». «Таких больших собак держать в городской квартире — только мучить», — навсегда приняла для себя Верочка мамино определение и позже не помышляла ни о какой живности. — Твои друзья пересмотрели сроки, они хотят задержаться до января. Числа десятого. Я не против, — донеслись до Веры обрывки диалога с передних мест. — Я на тебя рассчитываю, — яснее слышался Ольгин голос. — Демонтаж почти закончен. Окна поменяли, входную дверь в первую очередь. Осталось догнать стены. В общем, самое крупное до эн-гэ планируем завершить. Мей иногда бросала взгляды на Ольгу или просто поворачивала в её сторону голову — Вере не видно было, а ещё ответы Мей сливались с гулом машины и дыханием Друга, совсем не похожего на замученное городской квартирой животное. Когда подъехали к Вериному дому, Мей прищёлкнула к ошейнику пса поводок, в подъезде стянула с себя шапку, слегка взлохматила против шерсти короткие волосы и уточнила: «Какой этаж?» — а потом: «Нам всем неудобно будет вместе. Мы с другом за вами». В это время лифт распахнул свои двери и, подтверждая правильность слов Мей, предъявил очень тесное пространство. Будто она здесь уже бывала. Ольга и Вера поехали первыми. — Она очень похожа на открытую, гм, спортсменку, — не смогла удержаться Вера и не поделиться впечатлением, оставшись с Ольгой наедине. — Ты против? — удивилась та и неприятно усмехнулась. — Что-то новенькое. — Нет! — поспешила опровергнуть Вера и пожала плечами. — Я просто… не знаю. Чтобы не договаривать о неудобном, Вера принялась искать ключи — хорошо хоть их не забыла взять с собой, когда без ума летела из офиса за Ольгой. Дальше вообще всё пронеслось калейдоскопом — квартира, в которой Вера чувствовала себя скованно и неуютно, потому что была в ней чужой и будто стеснялась того, о чём догадалась Кампински, но решила тактично не спрашивать; поздние гостьи, аккуратно сметённая к стене кучка песка странного оттенка и толстый налёт пыли на всех видимых поверхностях. Надо сказать, что само место — стена и прилагающаяся к ней мебель — относительно остальной квартиры выглядели довольно чудно. Мей тут же нарекла его «инсталляцией». Оставив Друга в прихожей командой «лежать», она критически оглядывала степень разрушения, нанесённую квартире Верой, а та не знала, куда себя деть. До чёртиков не хотелось выглядеть типичной блондинкой, у которой всё само ломается, портится, выпадает из рук, но факт налицо — штукатурка осыпалась. — Я так понимаю, этот шедевр дорог владельцам как память. — Осмотрев оставшийся кусочек чуда, Мей вынесла первое заключение тоном, каким обычно люди разговаривают сами с собой. — Вся квартира словно экспозиция с выставки «Дизайн двадцать-двадцать», и только вот этот портал в прошлое… — Она потрогала пальцем край скола, затем поверхность «образца» и заключила: — Нужно сфотографировать. Удивительно, что оно не ухнуло с остальным. Вера хотела подтвердить догадки малознакомой Мей, показавшей зачатки наблюдательности, но не решилась. Глядя на Мей, стену и Ольгу, занятых увлекательной фотосессией, где стена выступала в качестве полуобнажённой модели, демонстрирующей пикантное нижнее бельё, Вера, к собственному немалому удивлению, вдруг успокоилась. Прошлое о стенах знать им ни к чему. В деле оно ничем не поможет, да и, похоже, эта смелая девушка сама со всем справится без посторонней помощи. — Смотри, — катая в пальцах прах штукатурки, показывала Ольге Мей, — не пойму, что добавили в этот гипс. — Ты про фактуру мне лучше скажи, повторишь один в один? — отвечала та. — Остальная квартира нормальная, и раз этот шедевр оставили, значит, он важен. — Правильно материал подобрать. В фактуре нет ничего сложного. — Ну хочешь, я в нашу лабораторию отдам? — предложила Ольга, а Мей неожиданно повернулась, и Вера, горящая внутренними противоречиями вперемешку с воспоминаниями и задушенным влечением к такой близкой сейчас Кампински, неожиданно попала в спокойствие холодного моря серых глаз. Будто в омут ухнула и пузыри воздуха заметались вверх, к солнцу. Даже звуки все на мгновение погасли, и послышался шум прибоя. Далёкий-далёкий. — У… вас пакетик найдётся? — спросила Мей, терпеливо снося процесс Вериной фокусировки. — Или из чего кулёк свернуть? Можно я горсть наберу на образец? Её голос синтезировался из солнечного света, к которому стремились пузырьки. Вера медленно моргнула, а потом, резко вернувшись в «сейчас», отчаянно махнула рукой: — Да хоть всю кучу забирайте. Мей в ответ улыбнулась, как удачной шутке. Кампински с каким-то облегчением рассмеялась. Пакетик нашёлся, образец взялся. Обменялись номерами телефонов, договорились на завтрашний созвон, и Вера пошла провожать гостей до лифта, отвечая Ольге по пути, что за машиной к офису тоже завтра вернётся сама: «А сегодня я уже дома». — Как знаешь, — ответила Кампински. — Машина твоя, дело тоже, а у меня сил нет спорить, могу только отвезти. Когда Мей с Другом первыми укатили вниз, Вера сделала вид, что почти собралась принять Ольгино предложение — «или последовать непоследовательному плану», а на самом деле предательски стремилась остаться вдвоём. Не сказать, что ждала поцелуя, а просто вопреки всяким логикам и прочим здравым смыслам, вопреки всему очень хотела невозможного. — Спокойной ночи, — устало сказала Ольга. Она ничего не ждала, а походила на человека, честно выполнившего нелёгкий долг. — Теперь твои стены в надёжных руках, и им абсолютно неважно, насколько Мей открыта как, гм, спортсменка. Им главное вновь обрасти этим уникальным штукатурным кошмаром. — Ты теперь постоянно мне будешь напоминать? — отчасти картинно, отчасти искренне фыркнула Вера. — Перестань. Ольга ещё раз оглянулась на приоткрытую дверь в чужую квартиру, но так и не спросила. — Ладно, до понедельника. — Она шагнула в лифт, вернувшийся за ней, успела ещё раз пожелать спокойной ночи, пока металлические двери не скрыли её из Вериного внимания, а мир не раскололся на две составляющие, где в первой Вера вернулась обратно, нашла в сумочке телефон и, шагая в кухню готовить себе поздний ужин, звонила Фатиме, у которой сейчас в самом разгаре рабочий день, просила на завтра прислать кого-нибудь для уборки, а во второй Ольга вышла на улицу, махнула рукой Мей, та вместе с Другом села в машину, и они вместе покинули заснеженный двор.