Архитектура в нюансах

Уютное кафе, пропахшее сложными ароматами кухни и позднего вечера, радушно приняло новых посетительниц, предложило на выбор несколько мест. Маленький столик у окна показался Ольге с Ритой исполнением одной их маленькой общей мечты. Официант принёс меню и зажёг свечу на столе. Его нехитрые действия создали по-особенному романтичную атмосферу. Изучая меню, девушки для порядка поспорили, цезарь или айсберг, сошлись на обоих плюс прочее и что-то ещё, о чём тут же забыли, включаясь в живой разговор, где вперемешку прошлая Алькина выходка падала к планам на завтра, дизайну по старой квартире с её не решённым окончательно вопросом и сомнениям: «А соус ты горчичный заказала?» — «Ой, я не помню». — Жаль, винишка не взять. Надо было «убером» ехать, — с сожалением отметила Ольга, когда определились с заказом. Захотелось расслабиться окончательно и чтобы всякие лишние мысли покинули голову за ненадобностью. Поздний вечер был хорош необъяснимой иллюзорностью, которая рождается непредсказуемо на стыке суток или времён. Людей в зале немного. Приятно струится лёгкая музыка. Официанты не производят впечатления замученных нелёгкой долей крепостных. И в целом жизнь прекрасна. — Ты же не за рулём, тебе можно, — подначила Рита. — Разрешишь угостить тебя? Знаю, что в Городке так не принято. Считывая отсылку к самому первому их совместному кофе в кафе, Ольга улыбнулась. Красиво и волнующе было тогда. Красиво и ещё более притягательно прозвучало сейчас. Общие интересы и химия, несомненно, создают связь между двоими, но по-настоящему интимной и глубокой её делает только взаимный опыт. Эмоциональная связь — это то, что на самом деле сближает людей и делает их отношения особенными и значимыми. Ольга скользнула пальцами по руке Риты, взяла в свою и, принимая игру — решение поддаться слабости, — мурлыкнула: — А, угости-те. Рита задержала взгляд. В обоюдном внимании они с Ольгой сейчас будто не за столиком в кафе, а где-то в невидимом для всех других людей пространстве. Где тоже музыка и полумрак укутывают приятной таинственностью и если что-то и скрывают, то лишь рамки морали, принятые в обществе. — Какое ты предпочитаешь? — невольно понизив голос, спросила Рита. «Я в них не разбираюсь», — слегка извиняясь, добавили взгляд и тень улыбки. «Научить?» — улыбнулся взгляд Ольги. — Исходя из нашего заказа оно будет белым, сухим, и я предпочитаю Италию или Новый Свет. Ресницы Риты чуть дрогнули, будто её уже настигло лёгкое опьянение. Она по-особенному соблазнительно прикусила губу и открыла винную карту. — Хор-рошо, — приговаривала, водя пальчиком по совсем небольшому столбцу предложений. Взгляд Ольги сконцентрировался на острие аккуратного ноготка, который совсем недавно вместе с другими ноготками впивался в её плечи… — Новая Зеландия Совиньон Блан, — прочитала Рита, подняла глаза и сама засталась врасплох тем, что прочла в Ольгином взгляде. — Подходит? — спросила на выдохе, спешно догоняя смысл собственного вопроса. Сцена в глазах любимой была не только слишком откровенной, но и задавала пугающий вопрос. «Только ли я? — чёрной тенью перечёркивала всё невидимая ревность. — Только ли мои плечи украшают рисунки твоей любви?» — Пойдёт, — беззаботно вслух ответила Ольга. — Я про вино. Схватываешь на лету. «Бро Мей никогда не перейдёт границ», — слабым и дурацким утешением признала себе Кампински после вынужденного знакомства с непонятно откуда и зачем свалившейся на её голову особы. Мей Ольге по-своему понравилась. Та была отличным мастером, внимательным и остроумным собеседником и вообще удивительно внушала доверие. Ни о какой её драме Ольга знать не хотела, потому что у каждого взрослого человека обязательно есть за спиной прошлое и вовсе не обязательно оно должно касаться остальных. Мей казалась «своей». Возможно, она просто каким-то образом впитала в себя всю песенную меланхолию питерских болот, чтобы затем не торопясь источать её на окружающих. «Возможно, этот её гипноз так подействовал на Риту, — не раз размышляла Кампински. — Немного странно, что Рита восприняла его именно так. Хотя никогда не знаешь точно, как она отреагирует на что-либо. Да и скрывать Рита ничего не умеет. По крайней мере со мной». «Но что тогда?» — звучал для Ольги вопрос вот уже третий месяц подряд и не давал жить спокойно. В ином формате отношений она не ревновала. Там за ненужностью ревность была отключена опционально. Зато теперь жизнь отыгрывалась с процентами. — Алька? — Оля переспросила, недослышав в своей задумчивости. — Да, я тоже не ожидала от неё, хотя это уже не в первый раз. «Смешно сказать, но в разрыве с Альбиной не было и грамма ревности — мне было обидно, досадно и горько, что предпочли не меня, — походя с лёгким удивлением отметила Кампински. — Но даже намёка ни разу не наблюдалось, хоть отдалённо напоминающего вот этот кошмар, живущий теперь в голове, с которым я скорее пойму нашего компанейского Отелло — Талгата Исина, нежели себя доритиных времён». — Кстати, напомни, что там во вторник? — В ответ Ольга перевела разговор с бывшей своей любовницы на подозрительную нынешнюю Ритину знакомую. — Ты с ней договорилась? — На четыре. И ты обещала подъехать, — легко перескочила следом Рита. — Понимаешь? Мы, как нанаец с малайцем, ходим вокруг этой лепнины и панелей или покраски, и я никак не могу понять, почему это всё не сочтётся, а она — объяснить. — Главное, не нервничай, — хмыкнула Кампински, чувствуя новый приступ глубинного жара. — Хотя тебе это очень идёт, но меня лично уводит не в ту сторону. Хлопнув ресницами, Рита странно посмотрела на Ольгу, а затем неожиданно решилась на отчаянно смелый поступок — спросить: — Значит, ты и правда ревнуешь? — Слова, которые изменили мир. Рита облизнула пересохшие от волнения губы и добавила: — Забавно. — Ничего смешного, — почти мирно ответила Кампински. — Это свойство мне не свойственно и мною не обкатано, поэтому куда оно вывезет, как будет вести себя, даже я сама не догадываюсь и проверять не хочу. И тебе не советую. — И не собираюсь, — быстро ответила Рита, а потом как-то замедлилась, в растерянности пожала плечами. Она получила ответ на свой вопрос, но понятия не имела, что с ним теперь делать. — Значит, во вторник, — ещё раз уточнила Ольга, возвращая беседу на шаг назад. — Зачем вообще это мероприятие? Что там будет? — Завтра у нас с тобой в планах мы, — не успевая за Ольгой, медленно и задумчиво ответила Рита. — В понедельник у неё дословно «квартира с шабашкой», для которой тоже что-то нужно докупить. На мероприятии, как ты его назвала, она будет себе покупать что-то нужное, а я — знакомиться с натурой. Теперь в глазах Риты стояла обида, которая на мгновение даже Ольгу убедила в преступной неправоте её подозрений. — Прости, — искренне раскаялась Кампински. — Мне сложно с этим. Видимо, перегнула. Но а ты? Ревность тебе незнакома или имеешь тайный способ справляться? С самооценкой у меня более чем нормально, поэтому вся эта муть из другой какой-то задачи. Рита отвела взгляд. Внимание Ольги было мягким, но в то же время давило. Дурацкий совершенно разговор. Неподходящая обстановка со множеством посторонних людей, пусть и на отдалении, но всё равно близко. И чувство вины без вины, за которую Рита почему-то должна оправдываться. — Ревную! — защищаясь, резко ответила она. — Дико и страшно. К Альке, Вере, ко всем неизвестным мне твоим сотрудницам, которые умнее, и красивее, и успешнее… — Чёрт! — не выдержала Ольга. Над столом повисло молчание, во время которого официант наконец-то принёс заказ и вино. — Я не даю тебе таких поводов, — сказала она, когда работник общепита удалился. Рита фыркнула: — А тебе и не нужно. За тебя Алька с Верой неплохо справляются. Кампински зло усмехнулась: — По крайней мере, я не приглашаю их ночевать в квартиру, где много места. — Сами приходят? — Рита через стол смотрела на Ольгу. — Значит, так ты обо мне думаешь, — помолчав, холодно отметила та. — Такого мнения. — Нормального я о тебе мнения! — перебила Рита. — А вот тебе, похоже, не хватает драм и ты сочиняешь на ровном месте. — Так и на ровном? — перебила Ольга. От волнения и эмоций Рита густо покраснела. — Спасибо, что считаешь меня дурой! — Её слова зазвучали громче и экспрессивнее. — Но если бы мне требовалось с кем-то встретиться, то я нашла бы способ сделать это незаметно, а не приглашать незнакомую девчонку при всём честном народе. Тебе сообщать. Манку впутывать с половиной города. — На нас оглядываются, — предостерегла Кампински. — Пофиг! — вскочила Рита. — Спасибо за ужин! Приятного аппетита! — Сядь! — Голос-приказ прозвучал настолько резко, что Рита опешила, а за соседними столиками стихли разговоры. Рита замерла. — Вернись, пожалуйста, на место, — мягче повторила Ольга. Внимание зала, где-то явное, где-то вскользь, тоже было сейчас обращено к Рите. Она его чувствовала. Оно одновременно разбавляло и усиливало напряжение. Ольга ждала. Рита вернулась за столик. — Давай поедим, — почти мирно предложила Кампински. — Голод плохой советчик, а нам есть от чего быть голодными. Правда? — Чуть склонив голову, она поймала взгляд Риты и добавила тише: — Я тебя очень люблю. Это правда, и это очень новое для меня состояние. Оказывается, любовь то ещё испытание. Мне нужна твоя помощь.