Архитектура в нюансах

Корпоративы в этом году в Центре и Филиалах решено было провести одновременно. Единые дата и время были выбраны не случайно. Планировалось виртуально объединить всю империю Компании в единое интерактивное пространство. Как это будет выглядеть, никто не знал, кроме техников, да и те лишь в проекте, а вот обо всём остальном стало известно уже за месяц. Поэтому Вера уже заранее успела опечалиться, что Ольги в Москве не будет. Сам Семёнов так постановил, и все, включая Кампински, согласились, что в уходящем году главные её достижения пришлись на Городок — значит, там ей и быть почётной гостьей. Вера всячески старалась скрыть печаль и даже утешить себя, что, мол, пусть виртуально, но пить шампанское мы будем вместе и, может быть, так даже лучше — меньше соблазнов устроить какое-нибудь безумство. «И ведь я даже представить не могла в то время, как всё изменится за один лишь месяц!» — размышляла Вера сейчас, смакуя утренний кофе, перебирая в памяти события недавнего прошлого, планируя день грядущий, в том числе с учётом плана-напоминалки, полученного от верной секретарши Маши, и заодно ожидая курьера, про которого вчера напрочь забыла. Встреча с изменившейся до неузнаваемости подругой потрясла Веру настолько, что она бросила безнадёжные попытки подобрать определение эффекту и занялась разбором собственных ощущений и странных поступков. Впрочем, если быть честной до конца, то всё началось до встречи. Вера затруднялась сейчас сказать, с какого именно момента в её сознании появилось ощущение то ли потока, то ли свободного падения, от которого она всеми силами старалась избавиться. Потому что падать в неизвестность — что может быть хуже? Чёткий план с гранитным основанием — вот залог любого жизненного успеха, а за всем остальным — это вон к Рите. К ней Вера и проводила Ольгу ещё позавчера. Вернее, поймала на попытке к бегству, нагрузила посылкой для Мей и лишь потом благословила в новую жизнь. «Нужно уметь отпускать отжившее, даже если оно на первый взгляд таковым не кажется. Даже если всей душой ещё хочется продолжения и тело против, нужно уметь шепнуть им „заткнитесь” и жить дальше. Шантаж, манипуляции и прочие подлые штуки никому ещё не приносили счастья. И вообще, низко это, а я её слишком люблю», — с лёгкой грустью заключила Вера и мысленно закрыла страницу. Далее. Красным значком на повестке болталась неугомонная Лара. Смекнув что-то после неудачного посещения выставки, она теперь всеми путями пыталась докопаться до истины: что же за планы такие были у Веры на её счёт? Она упорно задавала одни и те же каверзные вопросы в мессенджерах и, получая не те ответы, которые хотела, писала в соцсетях странные посты размышлений на тему неразделённой любви к своему полу. Беспокоила общих знакомых намёками в стиле «что творится с Верой?» и всячески нервировала пространство. Она настолько надоела своей внезапной неприятной активностью, что Вера заблокировала её везде, где могла, но Лара продолжала бушевать издалека. «Похоже, что она теперь так просто не отстанет и будет внимательно следить за каждой женщиной в моём окружении, да ещё и комментировать во всеуслышанье, — с досадой признала Вера. — Придётся вести себя максимально корректно и осмотрительно, но есть и позитивный момент — если даже Ларе не за что будет прицепиться, то остальным и подавно. А там либо ишак сдохнет, либо падишах». Следующий пункт из списка спорных Вера вычеркнула не глядя. С Семёновым всё давно решено: развод оформлен, имущество разделено, фамилия в качестве трофея закреплена, а вот это его сомнительное предприятие отцовства Веру вообще никак не касается. Вообще. Никак. Точка. И теперь о приятном. — На-адя, — мягко, нараспев произнесла Вера, прислушалась к звучанию имени в собственном голосе и в пространстве. Вчера в ходе встречи Вера неожиданно изменила свои планы и вместо того, чтобы остаться с Надей, как негласно подразумевалось, придумала повод перенести все полёты на следующий день. Тем более что именно предстоящим вечером ожидается корпоратив. И вот этот пункт внезапного, немотивированного самоограничения Вера не могла объяснить даже себе. Зато Надя легко и с радостью согласилась на приглашение. Вечером только созвонились с целью переписать планы на утро. К Наде нагрянули все местные родственники, поэтому вместо совместных с Верой походов по магазинам и салонам красоты решено было встретиться вечером, непосредственно на празднике. И здесь крылся второй пункт непонятного — Вера вновь не могла объяснить, почему это изменение её скорее радует, чем печалит. — Самосаботаж какой-то, — недоумённо ворчала, вновь и вновь вспоминая, как вчера, словно одержимая, придумав повод расстаться, бросилась из города, ещё и сына с невесткой увлекла ехать в Подмосковье с предпраздничным визитом к родителям. Хотя обычно ездили только в начале января, спокойно, на несколько суток. Справедливости ради нужно отметить, что спонтанная поездка выдалась очень яркой эмоционально. Много шутили, смеялись, даже пели в машине во весь голос, когда уже ночью возвращались обратно в Москву. Но что это был за побег, Вера до сих пор не могла понять, ведь Надя оказалась смелее самых сладких предположений. Можно подумать, что она весь последний год, проведённый на своей исторической родине, только и делала, что училась заново ходить, говорить или красноречиво молчать. Ещё оказалось, что Надя вышла из контакта почти со всеми старыми знакомыми, объяснив тем, что они стали настоящими занудами, а она стареть в сорок лет не собирается. А в сорок полюс тем более! Как же это созвучно Вере! Будто её мысли зажглись в небе огромными буквами на сотне языков. Но что тогда её погнало прочь от Надюши? «Во-первых, вот эта уменьшительно-ласкательная форма имени, — продолжила ворчание Вера. — Произнося его, я чувствую себя бабушкой, что довольно глупо и совсем не сексуально». А секса хотелось, и отношений, и вообще. Жажда нежности всё сильнее проявлялась в перепадах настроения, бередила фантазиями, уговаривая хоть на какие-нибудь действия, а оставаясь нереализованной, переходила в отвратительное состояние жалости к себе, такой живой, и миру, такому несовершенному. Сложность была ещё в том, что ни к одному мужчине Вера больше не испытывала и тени влечения — проверено даже на давно проверенных экземплярах, на которых обычно срабатывало на раз. Теперь Вера находилась в их компании с удовольствием, но не более. Чего не скажешь о реакции на общество некоторых дам. Последнее, правда, здорово смущало, потому что реакция на ту же Надю, например, дальше удивления продвинулась лишь в искреннее восхищение успехами старой подруги и не больше. «А ведь она идеальный вариант! — возмущался при этом внутренний аналитик, давно всё рассчитавший и не желающий больше пускать на самотёк Верины личные отношения. — Понятно, что после истории с Кампински и волынки с Семёновым не так просто не то что войти в новые отношения, а даже представить их себе, но это же не повод постричься в монахини!» — возмущался он. Послушав аналитика, Вера послушно представила их с Надей, просыпающихся в одной кровати, и тут же подумала, что, пожалуй, не стоит спешить с такими представлениями. — Проведём вместе вечер, пообщаемся, повеселимся. — Взгляд тоскливо пробежал по ещё более серой, чем вчера, палитре за окном, по неуютной в общем-то кухне и остановился на смартфоне, тихо помалкивающем на столе. Маше Вера отправила в ответ привычное «Доброе утро. Спасибо» и несколько поправок к плану. Курьеру ещё полчаса назад ответила, что находится дома и ждёт, а его до сих пор нет. — Надеюсь, с ним ничего страшного не приключилось? — забеспокоилась и решила, что лучше представит себе, как тот ехал по улице и влюбился, внезапно, взаимно, со спецэффектами и красивым саундтреком, как в кино, и теперь они вместе забыли обо всём на свете… Сочинять романтическую комедию Вере надоело так же быстро, как до этого захотелось. Настроение полетело в минор и потянуло за собой мысли: с чего она вдруг вообще решила, что Наде всё это нужно? Отношения с женщиной, да ещё старой подругой. Да ещё именно с Верой? Её-то никакие социальные рамки не сковывают. Или не настолько те рамки узки, как у Веры. Ей даже выгодна будет такая связь. — Так о чём я? — спохватилась Вера. — Некоторые слова Надюшины показались намёком? Показались? Ага. А креститься не пробовала? Между прочим, за уши что угодно притянуть можно, любое слово. Проблема только в том, что притягиваются подобным образом лишь всякие Лары, от которых потом топором не отмашешься. Вот и получается, что в самом верху пищевой цепочки ты ещё более одинока, чем где-то у подножья. Совсем как в древней грустной песенке: всё могут короли, всё могут… Призывно запиликавший домофон прервал грустное течение пессимистических размышлений вместе с приступом самоедства и заново включил в Верином сознании лампочку интереса. «Любопытно, что такого успела сотворить Мей?» — С неожиданной резвостью оказавшись в прихожей, Вера ощутила давно забытое чувство детского предвкушения. С таким волнением она обычно летела с мамой на почту получать посылку от бабушки из ГДР — в небольшой коробке с другой планеты прибывали вещи, открытки и необычные сладости. С таким же азартом маленькая Верочка кралась к ёлке наутро после Нового года и находила пузатый, цветастый пакет от Деда Мороза. — Что там ещё было в прошлом? Какие из забытых посылок не названы? — задавалась вопросом, пока лифт с курьером бесконечно долго ехал на этаж, а потом, получив коробку, на которой почему-то был изображён электрический чайник, стояла в недоумении и не решалась вскрыть. Сверху под прозрачный скотч была наклеена карточка с адресом. Принты на коробке сообщали о качестве электрических чайников фирмы «Филлипс». Вес коробки в целом соответствовал заявленному кухонному прибору. — Понятно, что никакой там не чайник! — неожиданно разнервничалась Вера. — Я боюсь, что ли? — с удивлением прислушалась к себе и озвучила сомнения. Приём сработал — огласка придала смелости, а заодно одарила догадкой: — Я боюсь разочарования? Значит, смело в бой! Самым маленьким из кухонных ножей Вера решительно срезала скотч, открыла коробку. Первым её встретило лаконичное письмо: Здравствуйте, Вера. У вас потрясающая коллекция! Мне было очень интересно с ней поработать. Спасибо за возможность поэкспериментировать и проявить творческую фантазию — это лучший подарок от уходящего года. В наступающем желаю вам только светлых дней, а за тёмное время суток будет отвечать то, что вы найдёте в коробке. С благодарностью, Мей Вера повертела бумажку в руке. На оборотной стороне ничего не было. Обычный, даже не разлинованный листок. Похож на альбомный, только маленький, как из блокнота. — Удивительно, как всего несколько сдержанных строк могут излучать целое море спокойствия, — улыбнулась Вера и согласилась: — Заинтриговала. Давай посмотрим, что будет отвечать за моё тёмное время суток. Аккуратно достав что-то заботливо завёрнутое в холщовую сумку, Вера осторожно раскрыла, достала и обомлела — сумасшедший, стильный, романтичный и очень красивый светильник поразил воображение. Держа его в руках так, словно это макет божественного замысла всего мироздания, Вера на какое-то время даже дышать забыла, пока с шумом не выдохнула: — Ничего себе! Без сомнения, этот шедевр — ручная работа. Без сомнения, все детали, кроме подставки из чёрного зеркала, взяты из коллекции, но как можно было успеть придумать и сотворить такую красоту всего за сутки? Вера аккуратно перенесла светильник на стол, размотала шнур и вставила вилку в розетку. Пока никакого эффекта не было, кроме удивления с восхищением. Над круглой подставкой из чёрного зеркала плетением чёрных и серебристых нитей вырастало маленькое торнадо или ствол мирового дерева. Оно расходилось куполом алмазного дождя с подвесками из посеребрённых ключей. Застывший в пространстве и времени дождь из ответов на любые вопросы был космическим артефактом, а не земной вещью. Купол отражался в зеркале подставки и закольцовывал композицию в отдельную от всего остального мира вселенную. А когда Вера щёлкнула включателем и матовая лампочка загорелась, то во вселенной алмазных тайн ожили танцем два солнца.