Точка невозврата

Лео проснулся в скверном расположении духа, но уже на кровати. Отмахнувшись от вопроса как он попал с дивана в спальню, задумался. Сегодня должен был прилететь Фергус. И после этого что-то определённо изменится. Сейчас он был фактически сам себе здесь хозяин - в отсутствии нордика, ни Стайн, ни тем более почти никогда не просыхающий Уинсборн не беспокоили его, позволяя Лео бродить по всей крепости, в пределах уровня его допуска. И только иногда робко мелькали на горизонте. В присутствии нордика точно не будет такой свободы. Он словно ненадолго стал владельцем заброшенного замка с постоянным жителем… даже не арестантом, скорее другом. Ну не считая других, особенно одного безумного. Сознание отказывалось воспринимать Кавейна как заключённого, как пленника. Сумасшедшая связь, нереальная близость без капли разума. Да еще и совместные вечера, игра в мелфис, неспешные беседы за бокалом вина, вчерашние признания, сблизили их настолько, что Лео сейчас боялся даже думать что будет, когда все закончится. Он просто наслаждался настоящим. Фактически за несколько вечеров, он получил то, что у него не было никогда в этой жизни. Такую духовное слияние и полное растворение в другом человеке, о которых и помыслить не мог. Просто потому, что не знал, что так бывает. Что такое вообще возможно. Но все изменится. Может быть, даже сегодня. У этой сказки не будет счастливого конца. Лисандр не зря называет себя смертником. И даже если бы это было не так, они слишком из разных эпох, мест, вероятностей. Просто случайно встретившиеся космические пылинки. И при этом – как там сказал Лисандр? – необходимый элемент существования без которого остаётся только сдохнуть? Что будет, если один из них приговорен? Лео вдруг сам ощутил себя смертником, уже прошедшим точку невозврата. Уткнувшись в подушку, он сжал кулаки. С реальной хмурости сегодняшнего утра уже слишком явно, что он повёл себя излишне инфантильно, позволив себе просто прожить эти дни, не задумываясь о будущем. И это будущее, несомненно, ему ещё отомстит за такое пренебрежение. Ведь с самого начала было ясно, что его сюда пригласили не в отпуск. Наверное, следовало связаться с Советом, получить дополнительные инструкции, или настоять на возвращении, до момента излечения Фергуса, или найти ещё сто один способ быть полезным Империи, не вляпавшись в эту безысходность. Или последовать совету Кавейна и улететь отсюда под любым предлогом. А он – нужно быть честным хотя бы перед собой – поплыл по течению, захотел провести время с очаровавшим его с первого прикосновения человеком. И нет, очаровавшим - это слишком слабое определение. Отобравшим право на автономию. Провёл. Что дальше? Тем больнее будет терять все сейчас. Лео надеялся, что из него не попытаются сделать палача для Кавейна. Но реальность была такова, что ожидать можно было действительно чего угодно. Наскоро умывшись и позавтракав, он выбрался в коридор крепости, старательно избегая даже мыслей о Кавейне. Получалось неважно. То и дело сбиваясь с рассуждений о планах на будущее, он окончательно запутался, сам не замечая куда двигается. Ноги принесли его в магическую зону. Лео, уже не сопротивляясь случаю, вошёл, привычно подтягивая магию прямо с порога. В очередной раз поразился лёгкости использования на порядок возросшей мощи, и выпустил в небо сверкающий фейерверк эмоций. В том случае, если, как сейчас, от магии не требовалось решения конкретных задач, то приятнее всего было её использовать для иллюзий. Но настроение требовало боевых действий. Создавая огненные вихри, Лео сейчас же глушил их холодом, вымораживая пламя до состояния ледяных игл. Молнии метались вокруг, создавая хаос, ядовитый туман оседал капельками на тёмных камнях, все вокруг гремело, дымило и лопалось. Лео очнулся только когда его молния едва не задела его самого и на запястье пронзительно пискнул коммуникатор. – Лорд Маро, – голос Стайна был донельзя официальным. – Лорд Вазенфельд и эрн Фергус около часа назад прибыли на Элейн. Эрн Фергус ждёт вас у себя, как только вы освободитесь. – Спасибо, Стайн, – Лео выпустил основные эмоции вовремя, и очень хотел верить, что справится со всем, что приготовило для него будущее. Быстро приведя зону в порядок, насколько это вообще было возможно после такого, Лео направился в кабинет Фергуса, вспоминая по дороге так поразившую его вчера боевую ипостась Стайна. Фергус ждал его. – Здравствуй, Лео – нордик остановился в нескольких шагах, убрав кисти рук в рукава тёмного плаща. – Мы не успели поговорить. И я обязан тебе жизнью. – Жизнью? – Лео неожиданно смутился, не слишком понимая, как реагировать на такие заявления. – Я лишь посодействовал вашей отправке на Теорс, эрн Фергус. – Просто Фергус, – прошелестел нордик, плавно переместившись к глубокому креслу. – И если бы не твоя решительность, моё время уже подошло бы к финалу. У меня не было ещё нескольких часов в запасе. Нордик откинул капюшон и протянул руку. Лео судорожно вдохнул – высший знак доверия! Эта раса крайне редко открывала лицо, чаще всего появляясь перед посторонними в длинных тёмных плащах с глубокими капюшонами, но ещё сильнее они избегали физических контактов, даже больше чем маги. Осторожно прикоснувшись к сухой чешуйчатой горячей коже, Лео склонил голову в знак уважения. – Итак, с Лисандром Кавейном ты уже знаком, – нордик констатировал факты вслух, то ли подводя итоги, то ли решая какую информацию следует предоставить первой. Лео, на всякий случай, кивнул. – Но у тебя много вопросов и ты хотел бы услышать на них ответы Лео кивнул ещё раз. – Спрашивай. Задавать вопросы стоя показалось Маро не слишком приятным, да и беседа могла затянуться. Под молчаливое одобрение нордика, он притащил высокий термопластовый стул, который считал самым неудобным, но за неимением лучшего решил не привередничать. Не сидеть же на полу члену императорской династии! Усевшись, Лео внимательно посмотрел на нордика. Тонкая на вид, словно змеиная желтоватая кожа, плотно охватывала гладкий, без всякой растительности череп. Сильно вытянутые лицевые кости, большие жёлтые глаза с вертикальным значком – яркий представитель рептилоидов. И запах – слабый, землистый, чуть терпкий. – У меня действительно много вопросов, – Лео не отводил взгляда, пользуясь привилегией аристократии. – Но лорд Вазенфельд… – Сейчас он занят. Чуть позже, он обязательно поговорит с тобой, но поскольку я не выполнил своё обязательство ввести тебя в курс дела, давай не будем терять время. – Хорошо, – Лео замер не зная с чего начать. Инструктаж разве предполагал такую форму беседы? Нордик, по идее, должен был сам все рассказать. – Я облегчу тебе задачу. Возможно, свои вопросы ты сможешь задать в процессе моего рассказа. Лео вздрогнул. Он и забыл, что большинство нордиков – телепаты. – Как ты знаешь, Элейнская крепость это тюрьма для государственных преступников. В настоящий момент здесь содержаться двадцать три человека, один из которых – Лисандр Кавейн – заключённый, для которого ты должен был стать куратором, – Лео вскинул глаза на нордика, пытаясь понять послышалась ли ему в словах Фергуса насмешка, или это игра его излишне богатого воображения. Но лицо Фергуса было совершенно бесстрастным, а голос напоминал шорох песка. – Лисандр Кавейн. Без понимания сути этого человека, его истории, невозможно будет понять задачу, решение которой на тебя наложил Совет. Поэтому, совсем кратко, я постараюсь объяснить то, что ты возможно ещё не понял или не узнал. Лео затаил дыхание, боясь нечаянной мыслью спугнуть рассказ нордика. – Кавейну чуть больше ста лет, он являлся родным братом правящего императора Сильванты Тиренса Кавейна. Добровольно отрекся от права наследования в возрасте около пятидесяти лет в пользу своего племянника, сына Тиренса. Являлся самым сильным из известных магов на то время. Универсал, как и ты. Но во время переворота, в связи с некоторыми событиями, полностью лишился магии. И теперь он здесь. – Он ровесник дяди, я так понимаю они знакомы? – Лео вспомнил упоминание Виланда Кавейном. – Они были друзьями, до того как… Случилось то, что случилось. – Переворот? До переворота? Что там было на самом деле? Лео молча ждал продолжения, максимально контролируя мысли и эмоции. Но почти сразу понял, что продолжения этой истории не будет. Не сейчас. Посмотрев на его реакцию, нордик продолжил: – Ты сильный маг, Лео. Но есть некоторые особенности магии, о которых не говорят в Академии, обходят в разговорах на Совете, и не вспоминают в вашем обществе. То, что у людей упоминается только шепотом и в легендах. Демиурги. Лео вскочил на ноги, не в силах сдержаться: – Но демиурги не маги! – Не маги, – согласно кивнул нордик. – Уже не маги. Когда-то, они отреклись от магии, получив как дар или проклятье возможность создавать новые миры. Я знаю, что ты в Академии пытался получить разрешение Совета на полноценные исследования этого вопроса, но получил отказ с формулировкой «В связи с бесперспективностью». Лео рассеянно кивнул, лихорадочно соображая, к чему ведёт Фергус. И как вообще вся эта предыстория о Кавейне связана с демиургами? – Так вот, сейчас у тебя есть реальный шанс со прикоснуться с этой стороной магии вплотную, – Фергус помолчал, давая Лео возможность осознать серьезность заявления. – Кавейн - демиург. Лео словно окунули в ледяную воду. Такого развития событий он не мог предположить никаким образом. Он представлял себе все что угодно: от поиска тайных богатств предыдущих властителей, местоположение которых должен быть выдать Кавейн, до использования его в качестве биологического материала для создания новой ветви законных наследников в случае новой смены власти. Или поиска защиты от возможной утраты магии. Или просто изучение мага, лишенного магии, если речь не шла о действительно уникальных способностях в ментальной воздействии, в которыз он заподозрил Лисандра сначала. Все что угодно, но только не такое! Мысли метались в голове спугнутой стайкой, хаотично пересекаясь и создавая ощущение паники. Демиург! Создатель миров! Миром в этой реальности называли некие карманы пространства, огромных размеров, зачастую вмещавших в себя пространства целых галактик, со своими, несколько отличавшимися друг от друга условиями и законами. Известные, изученные миры были связаны с Большой Вселенной переходами, истории возникновения которых уже никто не помнил. А новые миры возникали внезапно, создавая в момент своего возникновения разрушительный эффект взрыва, сметая с карт Галактик не только планеты, но иногда и целые планетные системы. Существовали предположения, что мощность взрыва зависит от размеров нового мира. Но никто не знал этого наверняка. Сначала был непонятен даже сам принцип возникновения этих миров. Но самое важное, с ними не удавалось установить связи, и значит не получалось создать те самые переходы. Огромные закрытые пространства, с почти неограниченными ресурсами и неизвестными богатствами. В какой-то момент, уже очень давно, возникла легенда о демиургах – неких существах, которые и создавали эти миры. Считалось, что демиургом может быть любой разумный, но определить демиурга до момента взрыва было невозможно. И вот теперь Фергус заявляет, что Лисандр… Лео опустился на стул не решаясь прервать молчание. Не веря. – Он знает что..? – Знает. – А как..? – Мы не знаем, – нордик чуть качнул головой. Разговаривать с телепатом оказалось забавным. Можно было не договаривать вопросы, не формулировать не желающие укладываться в стройные цепочки размышления. Лео не пытался сейчас даже удержать вулканом вскипающий восторг. Демиург! Он с детства мечтал установить связи с новым миром. Считалось, что в момент создания мира демиург погибал. Но Лео думал, что возможно и иное развитие событий. Вдруг они попадали в этот свой мир? Хотя выжить в момент взрыва такой мощности… жизнь одного разумного за целый новый мир… не такая уж высокая цена! Но вдруг... – Мы не знаем механизма создания мира, – Фергус продолжил своим невероятным шелестящим шепотом. – Видишь ли, большинство демиургов теряет разум, в момент потери магии или сразу после. Именно таким образом, собрав статистику за много много лет, мы выявили все такие случаи. Маг потерявший магию и разум, почти со сто процентной вероятностью, является демиургом. Самое сложное заключается в том, что мы не можем предсказать в какой момент произойдёт акт создания. Что явится спусковым механизмом, основополагающим импульсом. Предвидеть это не удаётся даже нашей расе. Разум почти всех известных сегодня демиургов, темен и непредсказуем. Лео поежился. Значит тот заключённый… Теперь многое обретало смысл. – Всех? Их… – Двадцать три. Ты правильно понял. – Но Кавейн… – Разумен. Объяснения этому нет. За все время мы столкнулись только с двумя такими случаями. Возможно, он был достаточно молод, на момент отречения от магии, возможно его магия была слишком сильна… Мы не знаем. – А второй случай? – Мы не смогли его удержать. Не договорились о сотрудничестве и ничего не смогли сделать, когда он ушел. – А эти маги, они… – Лео опять замялся, пытаясь сформулировать вопрос, но Фергус его опередил: – Это маги попавшие сюда за последнюю половину тысячелетия. Многие из них уже очень стары. И да, все они люди. Только люди. – Почему? – Лео поднял взгляд, уставившись в немигающие глаза Фергуса. Тот плавным движением высвободил кисти рук из под плаща, развел их в неоднозначным жесте: – Магия. Привилегия людей. Одной из человеческих каст. – Класса, – поправил Лео. – Аристократии. – Явление может носить разные обозначения, – несогласно качнул головой Фергус. – Но главное не в этом. – А в чем? – Мы не знаем как демиург создаёт мир. Но мы, кажется, знаем, как маг становится демиургом. Лео забыл как дышать. Эта фраза была похожа на откровение. Узнать такое… Он уставился на Фергуса умоляюще. – Ты знаешь, что такое любовь? Лео нахмурился. – Чувство? Наверное… – он неосознанно взъерошил волосы. – Но считается, что способность его испытывать давно атрофировалась… Фергус только кивнул. – Ты знаешь, что его могут испытывать только люди? – Люди? – Лео морщился не в силах передать словами неприязнь к этой теме, но с Фергусом слова были и не нужны. – Это не миф, не легенда. Это чувство действительно существует, - Лео опять показалось, что нордик чуть усмехается, - и его действительно могут испытывать только люди. Ни одна другая разумная раса во Вселенной на это не способна. Есть некоторые другие чувства, недоступные для людей, но доступные для других разумных. Но то, что называется любовью... Однако во всем этом есть одно исключение. Это чувство не совместимо с магией. В этом месте Маро фыркнул. Ну конечно! Магия это суть и основа эмоций, чувств, неразрывное целое. Без эмоций магия невозможна. И чем ярче и чувствительнее человек, чем он восприимчивее эмоционально, тем он сильнее как маг! Противоречие налицо! Тонкие, змеиные губы Фергуса чуть изогнулись: – Дело как раз в том, что любовь всеобъемлюща, бескорыстна, безразмерна. Если она истинная, она настолько велика, что магии не остаётся места. Любить может или не маг, или маг, обретая любовь, теряет магию. Но магия, уходя, и даря дар созидания, разрушает разум. – Откуда вы знаете?! – слова вырвались у Лео грубо, неприязненно. – Если испытывать это могут только люди?! – Мы телепаты. Эмпаты. Это немало. Мы не испытываемых этого сами, но иногда ловим отражение этого. Это похоже на отдельную силу, на не управляемую и не контролируемую ничем стихию. И это... красиво. – Красиво?! – Лео икнул от неожиданности. – Хорошо, пусть будет красиво. Но объясните мне, что требуется от меня?! – разговоры о бесплотных легендарных материях выбивали почву под ногами. – Твоя задача понять, возможно ли установить связи с новым миром и ... Склонить Кавейна к сотрудничеству. – К сотрудничеству, – эхом повторил Лео, разглядывая Фергуса и всматриваясь в жёлтые, с вертикальным змеиным зрачком глаза. К сотрудничеству… Мысль билась в голове спугнутой птицей. Что если Кавейн, пусть не знает, но чувствует механизм создания мира? Что если его можно уговорить, заставить, принудить обманом? Все эти шрамы на его теле это результат таких попыток? Нордик согласно кивнул, даже не дожидаясь вопроса. А что если Лисандр согласится? Лео похолодел от ужаса. Представив на секунду, что… Он мгновенно переключил сознание на очень насущные и актуальные, особенно сейчас вопросы - поступления в военную академию и до сих пор не отправленного сообщения Сэму. Тут же Лео все таки поймал искру усмешки в до этого безжизненных глазах Фергуса, и понял, что обман не удался. Но хорошая мина при плохой игре ещё никогда не казалась Лео излишней, поэтому, сделав вид, что ничего не заметил, он взял себя в руки, заставив быть максимально холодным. – Если Кавейн согласится на сотрудничество, он погибнет, – кажется Лео набрался от нордика привычки констатировать очевидное. – Разве ему нечего терять? – Подозреваю, что ещё как есть что терять, – шелест нордика стал словно ещё прозрачнее. – Но мы не можем найти ту самую болевую точку. Это можешь сделать ты. – Зачем это вам? И вам ли лично? Или нордикам? – Лео потерялся в желтизне отражения в глазах Фергуса. – Мне, Лео. В данный момент ты тонко уловил суть. Я самый старший из нашей расы и я никогда не видел рождения миров. Это не единожды происходило за срок моего существования, но так чтобы я сам лично присутствовал… – Фергус покачал головой. - Магия, самое странное и самое недоступное для нас, что есть в нашем Мироздании. Ею владеют только люди, да и то не все. Мы не можем её увидеть или использовать, но иногда можем почувствовать, и это так… волнительно. Лео замер, не веря своим ушам. Волнительно? Волнительно?!! Странно?! Удивительно?! Эклиты, мир точно сошел с ума! Он никогда не мог даже предположить, что нордикам доступны чувства, хоть какие-нибудь, хотя бы иногда. После некоторого общения со Стайном, он был уверен, что его коммуникатор и личный информ обладают куда большими навыками эмпатии чем биоморф, а нордики, по определению, должны быть ещё более бесчувственными. И сарказма у них вообще не должно быть! А вот поди ж ты! – Я понимаю твое недоумение, не забывай, что я телепат, – продолжил Фергус, - но поверь, наша раса тоже может учится, даже таким сложным и не заложенным в нас изначально вещам. И каждая возможность почувствовать что-то, для нас драгоценна. Вы не цените способность жить иначе, хотя иногда тонете в чувствах, гонитесь за ними как за наркотиком. А нам недоступны такие материи. Непонятны, не нужны. Но иногда… Я хочу сам увидеть как рождается мир. Чаще всего, когда магия уходя выжигает мага до состояния растения, он становится похожим на нас, без чувств, эмоций, без желаний. Но в нем нет и искры разума. И как в этом состоянии им удаётся создавать… – А может они разрушают? – буркнул Лео. – А новый мир – это просто побочный эффект разрушения. – Может быть, – задумчиво прошептал Фергус, - может быть. Лео молча поднялся. Мучительно хотелось уйти и подумать. Вопросов было ещё много, но ожидания от его участия теперь были понятны. И больше всего это сейчас было похоже на провал миссии. Фергус не мог не почувствовать его отношения к Кавейну. А, возможно, у него уже есть карта вероятностей предстоящих событий, и Лео здесь всего лишь муха в янтаре. – А зачем вы собрали их всех в одном месте? – неожиданное озарение о том, что эта планетка в любой момент может перестать существовать, почему-то принесло Лео не страх, не тревогу и даже не естественное желание оказаться где-нибудь подальше отсюда. А иррациональное чувство облегчения. Что если вот так, если так уже суждено, то пусть сразу, вместе, не видя, не ощущая смерти необъяснимо дорогого его душе человека. – Они не взрываются в неволе. – Что?! – Лео ошарашенно уставился на нордика и рассмеялся. Фраза напомнила что-то далекое, из детской наивной книжки о каких-то волшебных птицах, которые не поют в неволе. Объяснение звучало дико и нелогично. – А если их выпустить? В нужном месте, в нужное время? Нордик повёл рукой в отрицательном жесте: – Мы не знаем почему. Предсказать момент взрыва почти невозможно, часть их создаёт мир почти сразу после того, как становится демиургами. Остальные попали к нам. Мы пробовали выпускать их, но даже нам, нордикам, не удаётся точно предсказать развитие событий в этом случае. Мы не можем предсказать их, почувствовать, просчитать. Даже сохранившийся разум Кавейна оказался для нас недоступен. И опыт работы менталиста с таким разумом весьма печален. Риск того, что мир будет создан в густонаселённой части Сильванты слишком велик. Любое случайное воздействие может спровоцировать создание мира. – Мне поэтому было категорически запрещено применять ментальную магию? – Да, это очень опасно. – Но до сих пор же ничего такого не произошло? – Давос. Одного простого слова было достаточно, чтобы не задавать вопросов дальше. Планетная система, исчезнувшая со звездного неба задолго до рождения Лео. Официальная версия гласила о планетной катастрофе и взрыве основного светила, но видимо, была только официальной. Риски действительно оказались слишком велики. Лео нервно закусил губу и коротко поклонился. – Спасибо за содержательную беседу, Фергус. Мне нужно время, чтобы обдумать предоставленную информацию и план дальнейших действий. – Я буду ждать твоего решения, Лео – Фергус склонил голову, накинув капюшон. Уже у самой двери, Маро остановился на мгновение, пытаясь унять бурю в душе и понять ещё одно, важное: – Скажите, Фергус, а то самое чувство, которое вытесняет магию - любовь… И накрывающее магов безумие, не могут они быть двумя сторонами одного и того же? – Ты спрашиваешь не является ли любовь безумием? – Лео, начавший уже различать оттенки едва заметных эмоций нордика, почувствовал его осуждение. – Не знаю. Тебе лучше знать, Лео. Она похожа на безумие? Лео молча ткнул запястьем в замок двери и вылетел в коридор.