Точка невозврата

Лисандр задумчиво покусывал кончик большого пальца расфокусировано глядя в пространство. Пазл не складывался. Лабиринт размышлений оказался бесконечным и не находилось ни единого выхода. Он не ответил вчера Лео, старательно обходя тему, но теперь, в одиночестве, вполне мог ответить сам себе. Или хотя бы попытаться ответить на вопросы, которые родились к голове. Эта связь… Связь с молодым сильным магом, которую он ощущал как удавку на шее, ласковую, нежную, но неизменно затягивающуюся все туже, делающую минуты его жизни счастливыми и мучительными одновременно. Если это не сознательное воздействие, не очередной эксперимент, то это то, что может привести его к гибели гораздо более быстро и уверенно, чем все попытки властей и Фергуса за эти годы. Когда-то давно, ещё до того, как он потерял магию и стал… тем кем стал, Лисандр тоже интересовался демиургами. И, разумеется, активно искал источники знаний, в которых были хотя бы крохи упоминаний о создателях миров. И только в одном источнике было крайне запутанное, и в тоже время слишком простое объяснение механизма создания мира. Больше похожее на легенду, чем на содержательную инструкцию. А учитывая то, что в этой легенде упоминалось чувство, которое считалось анахронизмом, способность испытывать которое по всем данным давно атрофировалась у человеческой расы, то да, это точно было не больше чем легендой. А уж учитывая теряющих разум магов... Но то, что он испытывал сейчас к этому мальчику… Лисандр впервые понял, что кажется теперь он знает как создать мир. Щелчок замка двери отвлёк его от тяжёлых раздумий. Кавейн оглянулся, с удивлением уставившись на внушительную фигуру лорда Вазенфельда. – Виланд? – Рад видеть тебя живым! Кавейн поморщился. Юмор бывшего друга никогда не казался ему уместным, но сейчас… – О том, что я умер, ты бы узнал раньше, чем я. Как Фергус? – В порядке. Очень переживал за Леонарда, и твоё поведение. – Фергус?! Переживал?! – Лисандр недоуменно поднял брови. – Ну… по своему, конечно. Мало ли на какие уловки может пойти плененный маг, в попытке избежать своей участи. Кавейн помрачнел: – Бывший маг. А я думал, что вы собираетесь отдать ему меня для экспериментов. – Нет, разумеется! – Виланд притворно возмутился. – Ты практически наша единственная надежда получить в свои руки новый мир. И твоя безопасность превыше всего! – А ты, я так понимаю, выступаешь в качестве гаранта моей безопасности? – съязвил Кавейн. – Особенно ярко я это прочувствовал с предыдущим, предоставленным тобой куратором. Не слишком ли много ты обо мне печешься? И знаешь, что самое забавное? Никто и никогда еще не попадал в новый мир. Ты же знаешь, что все попытки, которые предпринимались ни к чему не привели? Где уверенность, что порталы сработают? Что связи будут настроены правильно, что… – Ты. Ты в свою очередь моя гарантия. – Не принимай меня за идиота! Демиурги гибнут в момент сотворения. По другому не бывает! – Лисандр почти кричал. – Ты знаешь меня полстолетия, и ещё столько же мы были наслышаны о друг друге. Эклейны, Вил, ты же не можешь всерьёз утверждать, что я могу выжить?! А тогда зачем? В чем мой личный интерес? Вторая династия уничтожила все что мне когда либо было дорого! У меня не осталось ничего, что хоть как-нибудь могло бы меня сподвигнуть на героическое самоубийство. Лорд молча подошел к окну и смотрел в него, пересчитывая редкие снежинки мелькавшие среди капелек дождя. – Мне нечего тебе сказать, Лис. Я знаю, что этот мир ничего для тебя не значит, знаю, что ты ничем не обязан империи, знаю что… Но тебе нужно всего лишь пожелать! Всего лишь пожелать! – Да кто тебе сказал, что одного желания будет достаточно?! И чего я должен пожелать? Смерти? Это будет равноценно, – Лисандр устало облокотился о стол, сложив голову на подставленные ладони. – Ты понимаешь, что для меня это равноценно, верно? – Я сделаю все, что в моих силах… – Виланд порывисто обернулся. – В твоих силах? Не надо, Вил. Мы оба знаем, что это обман. Мне нечего тебе обещать, как и тебе мне! – Лисандр вскинул голову с усмешкой наблюдая за бывшим другом. – И ещё напомню, если вдруг в твой разум случайно забредёт мысль о пытках или попытке довести меня до неистребимого желания немедленно покончить с собой – ритуал невозможен без моего добровольного согласия и я всегда успею уйти в безвременье, если смерть вдруг покажется мне милее жизни. Уйти не создав нового мира. Да и с пытками… Ты же понимаешь, что я не сдамся просто из принципа. Мы уже это проходили и не раз. С каждым новым куратором, практически. Мне нечего терять. И жить я, пока ещё хочу. Даже так. Виланд кивнул, шумно выдохнув. – Я не рассчитывают, что ты внезапно пойдешь на сотрудничество. Но если есть хоть малейшая возможность, я обязан её использовать. И да, вот ещё. Если вдруг… ты изменишь свою позицию, то хорошо бы ты сделал это на Никосе. Молчание стало осязаемым, тяжёлым, серым. – На Никосе? – Кавейн лёгкими наклонами головы размял шею. – Недурно. Но почему вы не пытаетесь отправить туда одного из безумных? Лёгкое воздействие ментальной магии и раз… – Ты знаешь о том, что мы не можем это контролировать! Не в зоне, где не блокируется магия. Он может просто не долететь до нужного нам места. Взорваться рядом с Элейном, например! – Ну заблокируйте корабль, всего-то! – Его отсканируют на подлете. И корабль с магической блокировкой никогда не подпустят к Никосу. Да даже к границе могут не подпустить. – Ну а от меня ты чего хочешь? – Чтобы ты полетел на Никос на моём крейсере. С безоговорочной капитуляцией. И поскольку ты можешь это контролировать, то без блокировки. И поскольку они знают твою историю… Тебя пропустят, в надежде, что это действительно ты. Кавейн присвистнул. – И? Как только они начнут сканировать меня на предмет намерений… Ментальная магия, помнишь? Вдруг я тоже нестабилен при её применении? Вы же не пробовали? Боитесь потерять ценный экземпляр, - Кавейн улыбался через силу, стараясь, чтобы ядовитое раздражение не вырвалось на свободу. Виланд развел руками. – Это уже не так важно. Если ты будешь рядом с Никосом, сила взрыва… Да и я могу попытаться отвлечь большинство магов на границу, инициировав прорыв. – Я понял, понял, – Лисандр задумчиво поводил пальцем по столу, выписывая узоры. Потом обернулся к Виланду, растягивая губы в жизнерадостной улыбке. – Как только мне наскучит моё существование, клятвенно обещаю вам немедленно известить вас первым, лорд Вазенфельд! – Паяц, – мрачно констатировал Виланд, разворачиваясь к двери. Но был остановлен вопросом Кавейна. – Вил, скажи, а этот мальчик… Маро… Он явно династический. Не какой-то совсем жилой линии Маро, о которой он мне тут рассказывал. Фамильный вкус магии идеально чист. Кто он? Чей сын? – Лисандр устал от выяснений перспектив создания новых миров и собирался сменить тему. – Ты не узнал? – Виланд развернулся и поморщился, бездумно изучая дальний угол. Вернулся к окну, поглаживая кончиками пальцев край подоконника. – Елены. – Елены? У Елены был сын? – Лисандр задумчиво потер переносицу, стараясь не выдать своей заинтересованности. – Как мило... То есть он твой? Может быть твоим сыном? Чего ты хочешь от него? Зачем приставил его ко мне? Виланд пожал плечами: – Формально он Маро. Он сильнейший маг из рождавшихся в последнее столетие. Ну, кроме тебя, конечно. И я надеялся, что он… – Сможет решить проблему стабилизации перехода, – ехидно улыбнулся Лисандр, – я понял, можешь не продолжать. Смотрю на тебя и восхищаюсь целостностью сволочной натуры. Ты уверен, что у меня может появится хоть малейшее желание помогать империи, вернее человечеству, в лице отдельных представителей власти, если я знаком с такими, как ты? Лорд молчал, тяжелея взглядом с каждым мгновением. – Ведь ты же понимаешь, что рискуешь его жизнью? Стабилизация переходов на расстоянии звучит как утопия. Готов принести его в жертву? Ведь он же действительно может быть твоим сыном, если я правильно помню события тех лет… Елена… надо же! – усмешка красиво ложилась на подтекст. – А Маро, я так понимаю, усыновили его по твоей убедительной просьбе? Чтобы прожить совсем недолго, в соответствии с твоими планами… – Не трогай его, пожалуйста. – Своевременное предупреждение, ничего не скажешь! – Кавейн уже откровенно издевался. – Вы же оставили его наедине со мной! На целых пять суток! Или даже шесть. Не зря Фергус нервничал. Я же мог развратить мальчика окончательно и бесповоротно! Тебе было не жалко отдавать наивного юного мага мне? – Не такой уж он и наивный! – Виланд мрачнел все сильнее. – И я не собирался его тебе отдавать. – Ну по сравнению с тобой, он просто младенец, Вил! И что значит не собирался его мне отдавать? Правда? А Фергус? Ты веришь в имитацию покушения так же как и я? Виланд взрыкнув обернулся. – Это моё дело во что я верю! Но ты его не получишь! Он достаточно умен и силён как маг, чтобы противостоять тебе! Да и чему теперь противостоять? Ты же пустышка. Смертник! – А вот поздно, мой хороший. Он меня заинтересовал. Считай, что ты от меня откупился, – Лисандр кровожадно улыбнулся. – Скажи, Вил, а если я соглашусь на вашу авантюру с Никосом, но при условии, что ты отдашь мне Лео, ты согласишься на мои требования? – Он не моя собственность! И нет, не соглашусь! Оставь его в покое! – Он пробуждает в тебе человечность? Ни единого шанса, что я оставлю его в покое теперь! А он хотя бы знает, твою роль в гибели родителей. Ну, вернее, тех людей, которых он считает родителями? От лорда полыхнуло холодным бешенством, он почти сливался со светлыми стенами тоном кожи: – Не. Трогай. Виланд вихрем пронёсся к двери, оглянулся злобно сверкнув исподлобья неразбавленной ненавистью, хлопнул дверью так, что невысокая стопка книг на столе обвалилась с глухим грохотом. Кавейн засмеялся, сначала иронично, сдавленно фыркнул, потом громче, свободнее, уже понимая, что смеётся над собой, над горькой шуткой судьбы, над нелепостью происходящего и очевидностью будущего. Потом затих, задумчиво констатировал: – Если бы я только мог.