Точка невозврата

Уйдя от Нордика и задумчиво побродив по коридорам крепости, Лео поймал себя на том, что проходит мимо знакомого поворота уже четвёртый раз. Тянуло. Тянуло неодолимо, просто увидеть, осознать, что действительно есть. Что не привиделось. Разубедиться, что нордик прав. И пусть история ещё не знала случаев, когда эта раса ошибалась, но вот… Было же покушение? Не предвидел, не уберегся. Или это была часть плана? Коварного хитроумного плана, в котором Лео остаётся один на один с подопечным. С арестантом. С наваждением. Только зачем? Махнув на все сомнительные и не очень доводы с пятого раза свернул в мягко освещенный коридор, замерев напротив двери. Допуск куратора позволял зайти сразу, не размениваясь на реверансы и условности. Уважение к личному пространству? Да какое может быть личное пространство у заключенного? Но у Лисандра было. Точно было. Рядом с ним Лео иногда казалось, что личное пространство это некая иная реальность, которая ни границ, ни ограничений не имеет, плавно размещаясь в Мироздании, не стесняемая ничем, кроме внушенных опытом и воспитанием собственных условностей. Рядом с Кавейном его, Лео, личное пространство вдруг плавно срасталось с не чужим уже, Кавейновским, органично вплетаясь намертво, так что уже и не разобрать где чье. Лео постоял у двери ещё, раздумывая о сказанном Фергусом. Похоже было, что тот считает, что Лео теперь каким-то образом знает что такое любовь. Чувствует? Но ведь… Если верить тому же Фергусу, магия и любовь не совместимы. А то, что сейчас получал Лео, плавясь от невероятных по силе чувств рядом с Кавейном… Да даже не рядом, а просто сознавая, что Лисандр есть, что он существует где-то в пространстве, давало такой невероятный прирост в магической силе и возможностях… Что или нордик не прав, или это не любовь. Чуть рассердившись на себя за глупые рассуждения, Лео опустил занесённую для стука руку, и толкнул мягко откатившуюся дверь. Привычно огляделся, замечая все мелочи, на которые обычно так не хватало времени. Потому что главное, заслоняло второстепенное плотно, не давая ни малейшего шанса разглядеть частности. Любимое кресло Кавейна, затертый до трещинок кожаный подлокотник, хрустальный фужер с загустевшей каплей красного на дне, ворохом рассыпанные ручки. Словно ты попал в знакомую, всегда залитую солнцем комнату в пасмурный день. И вдруг, без солнца, без слепящего, заставляющего глаза слезиться, а душу ликовать света, увидел всю неприглядность старенького дома. И Лео почувствовал. Клетка. Все таки тюрьма. Несмотря на роскошь и привилегии, несмотря на гуманность обращения. И не следа хозяина. Фергус подтвердил то, о чем сказал Стайн, что дядюшка тоже на Элейне, возможно Кавейна забрали на встречу с лордом. Сам не зная чего ищет, Лео подошёл к столу, поводил пальцами по корешкам книг, изумляясь привычке пользоваться старыми бумажными изданиями, которые уже давно в цифре. Сколько там Фергус говорил Кавейну лет? Больше сотни? Лео это и до разговора с Фергусом знал, но лишнее напоминание, почему-то, было болезненным. Технологии развивались стремительно, и если человеческая раса в некоторой своей части ещё могла обходиться без них, пользуясь магией, то остальные расы делали упор именно на технический прогресс. А человеческая раса, как всегда, присваивала плоды, используя их себе во благо. Лео показалось, что дверь спальни закрыта неплотно, и он потянувшись её закрыть, вдруг ощутил за дверью дыхание. Неосознанно стараясь быть тише, отворил дверь и подошёл к широкой низкой кровати. Лисандр спал. Странно, что сейчас, днем. Лео подошёл близко настолько, чтобы можно было почувствовать лёгкую дымку, флер личной, только Кавейну присущей ауры. Даже не магии, так… остаткам памяти о магии. «Не маг», «Демиург», « Не стоит ждать от него…», перебирая в памяти фразы нордика, зачарованно вглядывался в тень длинных ресниц на щеке, борясь с ежесекундным желанием намотать на палец прядь длинных серебристых волос, потянуть. Какой же он... Демиург. Настоящий. Переведя глаза выше линии губ, Лео натолкнулся на насмешливый взгляд, ещё мутный от недавнего сна, расслабленный, непривычно тёплый. Почти без обычной издевки. – Котеееенок… – Не называй меня так! – А как? Хочешь я назову тебя Леонардом Великолепным и прилюдно признаюсь в верности и преданности идеалам? – Каким идеалам? – опешил Лео. – Ну… каким-нибудь, – Лисандр улыбнулся. – Могу даже покаяться в чем-нибудь и прилюдно посыпать голову пеплом. Все что попросишь, Котёнок! – Не называй меня так! – вспыхнул Лео, отступая. – Хорошо, счастье моё, как скажешь, – нарочито покорно пробормотал Кавейн. – Зачем приходил, то? – он зевнул, выпутываясь из покрывала. Лео отвернулся, мучительно краснея. Рассказывать сейчас о своих сомнениях и разговоре с нордиком казалось неуместным. После всего узнанного было странно находится рядом. Он помолчал, мучительно соображая с чего начать. В голове бродили обрывки размышлений, не желая выстраиваться в стройные шеренги выводов. Демиург. Бомба замедленного действия. Или вовсе холостой заряд не сработающий никогда. Ведь такое возможно? Что должно произойти, чтобы он вдруг захотел бы променять свою жизнь на новый мир, который никогда не сможет увидеть. – Ты знаешь кто ты? – вопрос вырвался у Лео необдуманно. Кавейн замер, прищурившись. – Вот оно что… Фергус же вернулся. И лорд тебя тоже, судя по всему, навестил. Тоже? Лео осмотрелся, ловя едва заметный фон чужой магии. Если бы не оговорка Лисандра, не заметил бы никогда, настолько лёгким, неявным был отголосок. Дядюшка был здесь недавно. – Ну что ж, тогда смысла скрывать карты больше нет, верно? – Лисандр хищно взглянул на Лео. – Теперь ты знаешь смысл и цель моего пребывания здесь. И знаешь чего Империя хочет от тебя… Готов? Спасти Империю ценой моей никчемной жизни, стабилизировать привязки нового мира. Спасти Империю? Лео потеряно переводил взгляд с говоривших какие-то нелепости губ, на резкую морщину пробороздившую высокий лоб Кавейна. Привязки нового мира?! В голове теперь уже легко выстраивалась картинка. Конечно, для полноты и графичности необходимо ещё поговорить с дядюшкой, но многое стало понятным и объяснимым. Вот только… Согласится с оценкой ценности жизни Кавейна не удавалось. Никак. – Подожди, – Лео нахмурился формулируя. – Я не отрицаю, что всегда мечтал пробовать стабилизировать связи с рождающихся миром. Чтобы открыть для нашей Вселенной ещё один путь, чтобы… Да эклиты! – Лео схватился из голову. – Ты и так все понимаешь! Но что я хотя бы когда-нибудь в своей жизни встречу демиурга… И что им окажешься ты?! Это как поймать комету за хвост! Что-то совершенно сказочное и нереальное. И при чем тут спасение Империи? Кавейн сумрачно и недоверчиво изучал лицо Маро. – Ты не говорил с Виландом? С лордом Вазенфельдом? Нет, – Лео для убедительности помотал головой. – Я его ещё не видел. Фергус сказал, что он здесь, но… Может ты мне объяснишь? – Виланд будет в восторге… – пробормотал Лисандр, сползая с кровати и отчаянно зевая. Набрал на панели кухонного эклаера незнакомые Лео коды. – Я не готов рассуждать на такие серьёзные темы на голодный желудок. Ты будешь? Лео качнул головой. Есть не хотелось, хотелось наконец-то разобраться в том, что здесь происходит. И совместить представление о демиургах с этим вот лохматым, хамоватым, нахальным типом, заставляющим дыхание непроизвольно сбиваться. – Вы оставите меня Ваша Светлость? – сарказм Кавейна стремительно возвращался, не давая Лео полюбоваться сонной расслабленностью подопечного. – Для приведения моего внешнего вида в соответствии с вашим несомненно безупречным вкусом? Досадливо закусив губу Маро отвернулся и вышел. Времени с момента знакомства уже хватило, чтобы понять, что разговаривает Лисандр всегда только на своих условиях. – Я быстро, Котёнок! – радостно прозвучало вслед. Лео ушёл в столовую, чтобы не слушать звуков льющейся воды, и не думать… ни о чем таком не думать, конечно же. Дождался поднятого эклаером заказа, задумчиво отщипнул с блюда с фруктами виноградинку, которой едва не подавился, когда быстро вошедший Кавейн хлопнул его по спине. – Я готов открыть тебе все тайны Мироздания, – скромно заявил заключённый, усаживаясь напротив. – В рамках моих полномочий, конечно же. Но ты же не будешь требовать от меня лишнего? – Лисандр налил себе из высокого графина воды. На взгляд Маро, он был слишком свеж и бодр, для человека которого по его же словам собираются принести в жертву во имя победы Империи. – Так что там с Империей? – Да, собственно, ничего нового, - пожал плечами Кавейн, отпивая из бокала. – Вил… Лорд Вазенфельд рассудительно решил, что неблагоразумно не использовать огромное количество энергии, которая возникает в момент рождения нового мира. И поэтому предлагает совершить оба благих дела одновременно. И мир создать и беспощадных врагов Империи отправить в небытие. То есть проникнуть на Никос и уже оттуда совершать все глобальные глупости по сотворению мира. От Никоса, в этом случае, ожидаемо не останется ни песчинки, империя победит и мир будет создан. Лео бледнел и покрывался холодным потом от одной мысли о таком… такой… – Никос перенаселенная планета. И если бы не агрессивная политика Сильванты, Истинская империя никогда бы… – Ты думаешь я об этом не знаю? – Лисандр поднял глаза на Лео, и тот охнул от неразбавленной тоски в них. – Война идёт с того момента, как к власти пришла династия Маро-Ванзельфельдов. Не говори ничего, – Лисандр жестом остановил готового оправдаться Лео. – Я знаю что ты без права наследования и не прямая линия и… Неважно. Важно что сейчас вопрос стоит иначе. Показательное уничтожение целой планеты, главной планеты Истинской империи, точно будет переломным моментом в войне и точно заставит все остальные государства поджать хвосты. Даже если агрессор здесь только один – Сильванта. Потому, что ни у кого нет такого оружия. И никому не обязательно знать, что это всего лишь одноразовая акция создания нового мира, - он замолк, не поднимая глаз, гоняя горошину по тарелке. – А ты? – у Лео чесались руки потянуть на себя Кавейна за подбородок, взглянуть в расплавленное серебро взгляда. – Ты же можешь этого не делать?! – Могу, – нехотя выдавил Лисандр. – Мог. Наверное. Пока мне нечего было терять. – Нечего… – эхом повторил Лео. – А жизнь?! Твоя жизнь?! – Жизнь… Моя жизнь давно ничего не стоит, – отмахнулся Кавейн. – Ты уже знаешь, что я представитель предыдущей династии? Законный, к слову сказать, – он выругался и потянулся к панели заказов. – Правда отрекшийся. Сложно говорить на такие темы без стимуляторов. Что там у меня с лимитом на спиртное? – Превышен, – Маро легко улыбнулся, наблюдая за подопечным. В то, что это вот демиург не верилось от слова совсем. Лео не знал, каким должен быть создатель миров, но виделось что-то величественное, исполненное достоинства и могущества. Хотя, если все остальные вообще безумны… – Ну закажи со своим доступом, будь другом! Другом… внутри у Лео екнуло и неприятно заскреблось. Подтвердив набранный на панели код, он потормошил: – Пока тебе нечего было терять… А сейчас? Сейчас есть, что терять? – Есть, – Лисандр поднял посерьезневшие глаза на Лео. – Беда в том, что я не уверен, что что моя жертва сопоставима с гибелью целой планеты. И выбирать, если такой выбор передо мной станет, это… – он задохнулся. В глазах отразился ужас. Эклайер звякнул, сообщая о прибытии заказа и разбив повисшее напряжение. Кавейн приложился в вынутой бутылке, залпом выпивая почти треть. – Прости. Прости меня, Котёнок. – За что? – Лео с тревогой вглядывался в завораживающие своей правильностью черты. – Ну не знаю… За то что не исполню твою детскую мечту и не позволю присутствовать при сотворении мира, - моментально перевёл все в шутку Лисандр. Лео куснул костяшки руки, не зная как подступится, как выведать. – Тебя шантажируют? – Нет, – Лисандр пожал плечами. – Они пока думают, что нечем. Когда-то давно, когда у меня ещё было все, – Кавейн плеснул себе в бокал вина ещё почти до краев и основательно приложился, – меня шантажировали. И я сделал бы все, о чем меня бы попросили, только… Только это, как выяснилось тупиковый путь. У меня была жена, маленькая дочь, цветущая родина. А теперь… Теперь их давно нет в живых, моими руками совершен переворот и моя магия давно мертва. А теперь меня ещё и просят уничтожить планету. – Тебя просят… Они не могут требовать? Почему ты все это рассказываешь мне? – Потому, что ты другой. Ты не пытался меня пытать, как предыдущие кураторы – сделать жизнь бесконечным адом, в надежде, что я добровольно уйду, сотворив новый мир. Не пытаешься меня подкупать сладкой жизнью, телом, возможностями. Ты бледнеешь, когда я говорю о планах уничтожения Никоса. Ты чистый, наивный, светлый. Лео выругался в голос. Чистый, наивный, светлый. Ещё кто из них наивен! Когда-то, еще совсем недавно, он тоже считал, что гибель демиурга в момент сотворения мира это допустимая жертва. Что такое один сильный маг, если конечно легенды не врут, и целый новый мир! Только как выяснилось все не так просто. И иногда ценность одного, даже дефектного мага может заслонить целый мир. А теперь его еще и почти официально назначили палачом. Он вздохнул. – У тебя нет магии как таковой. А как тогда… Что нужно сделать, чтобы создать мир? – Тебя заслали с целью втереться в доверие и выманить информацию? – Кавейн коротко и лукаво взглянул из-за края бокала. – Нет, – растерялся Лео. – Да... – он сжал зубы не понимая как ответить. – Просто… Если это не магия, то ты же можешь сделать это где угодно? Даже здесь, даже в защищенной от магии крепости? – Могу, наверное, – не стал отпираться Кавейн. – Поэтому и изоляция, тюрьма для государственных преступников, чтобы ежели что… Это относительно недавно светлым умам империи пришло в голову, что меня ещё можно использовать как оружие. Ну и ценность нового мира, если удастся стабилизировать связи. Только это ещё никому не удавалось. – Фергус сказал, что демиурги в неволе не… создают. Лисандр хмыкнул. – Сложно судить о мотивах безумных демиургов, но очень сомневаюсь, что неволя может сдержать кого-то в этом случае. Сдерживает магическая блокировка. И то не их, а тех, кто вольно или невольно может повлиять на их стабильность применив ментальную магию. Но поскольку я не безумен и создание мира не совсем магия, есть вероятность, что можно совершить это где угодно, даже здесь. – А сделать что? Ты знаешь? Чувствуешь? Понимаешь? – ещё раз попытался Лео. – Ах ты ж! Пожелать! – ехидно рассмеялся Лисандр. Лео ошалело вытаращился на Кавейна. – И все?! – Всё, – Кавейн внимательно разглядывал содержимое бокала, потом поднял на Лео совершенно трезвый взгляд. – Ты знаешь, что древние считали, что истина в вине? – В вине? – эхом повторил Лео, теряясь от неожиданных переходов. – Просто пожелать? – В вине, - подтвердил Кавейн. – Нет, не просто. Искренне, с чувством, толком, расстановкой, а лучше всего с бескорыстный желанием подарить. Подарить мир. – Кому? – окончательно растерялся Лео. – Любимому? – глаза Кавейна светлели, покрывались искорками света, и Лео как зачарованный не мог отвести от него взгляда. – А учитывая утраченную возможность человечества испытывать это чувство и мое отношение к этому самому человечеству, в лице отдельных представителей… Сам понимаешь, всю утопичность этой затеи. Поэтому и не желал… Лео кивнул, на душе было муторно и пусто. – А если бы мог? – Если бы мог, – Кавейн мечтательно улыбнулся. – Снес бы с лица Мироздания эту планету, к эклитам! Ты думаешь у кого-то из государственных преступников есть шанс выйти отсюда живым? У демиургов, пусть и безумных? – он подмигнул Лео. – А палачи, которые называют себя кураторами, совсем не часто бывают такими как ты… А так – раз и все мучения закончились! – Лисандр потер виски – Давай о чем-нибудь другом, а? Вот нечасто так, соберешься выпить с хорошим человеком, а он тебе о разрушении мира… – О создании, – поправил Лео негромко. – О создании, разрушении… Те же яйца, только в профиль. Лео вдруг замер, разглядывая Кавейна и ощутив боль. Настоящую. Не свою. Чужую. Глухо пульсировало в висках, отдаваясь в затылке, мутно тянуло закрыть глаза и сунуть голову под струю холодной воды. – Ты..? – Лео с изумлением потянулся к Лисандру ладонью, сам не заметив, как оказался настолько близко. Кавейн отшатнулся, чуть морщась. – Давай ещё выпьем! А то сейчас Фергус опять гайки закрутит. Он меня ещё не видел, но уверен, что трезвый образ жизни должен вести именно я, а не его Уинсборн. Лео мрачно наблюдал за Кавейном. – Мне показалось или твоя голова..? – Не показалось, - Кавейн внимательно и опять почти трезво взглянул в лицо Лео. – Все что связывает меня с тобой никуда не исчезло, но мы же договорились больше не обсуждать это! – он помолчал. - Но вот же, лучшее лекарство почти в неограниченном доступе! – и Лисандр поднял бокал, вынуждая Лео последовать его примеру. Беседа приняла совсем другой оборот. Лео уже не интересовали демиурги и их способности как таковые. Он словно дышал иначе, в этой странной атмосфере одного пульса на двоих. И пусть это ощущение было странным, непонятным, пусть, зато незнакомая эйфория накрывала с головой, позволяя смеяться над любыми шутками, чувствовать прилив ничем не ограниченного счастья здесь и сейчас, только от присутствия другого. Бокал следовал за бокалом и Лео уже не следил за их количеством, за языком, за мимикой и эмоциями. Эти эмоции были необходимы ему как воздух, он уже предвкушал очередной скачок потенциала и сумасшедшее удовольствие от использования магии. Магия всегда была его жизнью, но то, что происходило сейчас превосходило самые безумные его желания. Он пристально вглядывался в лицо Кавейна, боясь пропустить малейшие изменения мимики, попутно вспоминая рассуждения Фергуса. Любовь… Неужели Лисандр когда-то любил? Так, что магии не осталось места. Кого? Где тот человек сейчас? И может ли то, что происходит с ним, с Лео, быть тем самым чувством? И тогда и с Лисандром? Он же разделает их? Отгоняя от себя тревожные мысли, Лео сам не осознавая как, услышал произнесённой собой вопрос: – Ты любил? Лисандр невнятно булькнул, удивленно взглянув на собеседника и поставил бокал на стол: - Оооо! Мы уже дошли до обсуждения таких философских вещей как любовь? Я же уже говорил как отношусь к этому мифическому чувству? – он изогнул бровь и потер переносицу. – Это да? Поэтому ты потерял магию? Кавейн отвернулся, промолчав. – Это больно? – Лео сам не понимал, какой демон в него вселился и зачем ему это знать. Но остановиться было сейчас мучительнее, чем не спросить или услышать ответы. – Нет. Последнее, о чем думаешь когда любишь, это боль, – Лисандр внимательно изучал столешницу. – Фергус сказал, что именно любовь вытесняет магию. Выжигает её, оставляя пустую оболочку. – Нет, – Кавейн усмехнулся, не соглашаясь, взмахнув головой. – Она, скорее, наполняет. Смыслом, радостью, принятием, нежностью. В самых странных и невероятных сочетаниях. В самых неожиданных и нелепых связках. Самых будоражащих и желанных. – А разве магия не давала тебе всего этого? Кавейн печально улыбнулся: – Магия не просит тебя об ответном. Она не дарит теплоты и заботы. Она не бывает бескорыстна и верна. Магия это о другом. Голова уже не соображала. Поймав себя в положении лицом на столе, мечтательно улыбающимся, Лео попытался приподнять голову, но был остановлен мягким: – Котёееенок... А потом его, кажется, переносили на кровать, и Лео вдруг показалось, что именно за этот миг, простой, в общем то, ничем не примечательный, он готов отдать все, что попросят. И даже больше. А поцелуй, нежный, осторожный, почти невинный, ему, безусловно, просто приснился