(Не)излечимая

      Ньюман, наспех припарковавшись у психбольницы, буквально выскакивает из машины и бежит в сторону входа, всё время поглядывая на часы. Будто бы от этого что-то изменится. Он всё равно опоздал уже практически на час!       Ворвавшись в помещение, мужчина на ходу напяливает на себя халат и идёт в нужное ему отделение. Будильник сегодня почему-то не сработал и с самого утра всё валится из рук! Сначала пролитый на рубашку кофе, затем сгоревший утюг, а теперь, он просто уверен, что встретит своё начальство. А Огрону меньше всего бы хотелось выслушивать негодования в свою сторону уже на второй рабочий день.       Возле палаты Флоры он замечает чём-то обеспокоенную мисс Фарагонду, поэтому хмурит брови и тут же ускоряет шаг. Пока он преодолевает маленькое расстояние, десятки мыслей проносится у него в голове. Неужели что-то случилось?       — Доброе утро, мистер Ньюман, — приветствует его женщина. — Я ищу вас целое утро! Думаю, вам нужно знать, что у Флоры за эту ночь было целых три приступа!       Огрон мгновенно расстраивается и поджимает губы, думая, как поступать дальше. Стоит ли сейчас наведываться к ней или подождать, когда она окончательно успокоится?       — А сколько приступов за ночь у неё обычно? — спрашивает он.       — Один, иногда два, — отвечает мисс Фарагонда. — И это вне зависимости того, даём мы ей успокоительное или нет. Оно совершенно не помогает, только усыпляет на час.       — Я попробую сделать с этим что-то сегодня же, — кивает Ньюман. — Но больше успокоительного без моего разрешения ей не давайте. Организм привыкает.       — Я передам другим санитарам. Моя смена уже давно закончилась, я ждала вас, чтобы передать вам о состоянии Флоры лично. Уж больно я привязалась к этой девочке, — улыбнувшись, отвечает женщина.       — Спасибо вам, мисс Фарагонда, — отвечает Огрон, смотря вслед удаляющейся санитарке.       Он трёт руками переносицу, морщится, размышляя о причинах сегодняшних приступов Гласс, а затем ловко вытягивает ключи из кармана и вставляет их в дверь.       В палате, как и вчера тускло. Услышав скрип двери, Флора подрывается с кровати и, дрожа от страха, зачем-то отбегает от неё подальше, к окну. Встретившись глазами с Ньюманом, она немного успокаивается, но не перестает дрожать, переминаясь с ноги на ногу.       Он с недоумением замечает, что она босая, хотя на улице, на минуточку, середина осени и в психбольнице далеко не жарко. Огрон снова берёт кресло с угла и садится в него, внимательно наблюдая за действиями и эмоциями пациентки.       Флора всё также молчит, смотря на него, а затем делает небольшой, осторожный шаг вперёд. И ещё. И ещё. Пока не оказывается у кровати и не забирается на неё, отползая к стене.       — Привет, — первым здоровается мужчина. — Как твои дела?       Гласс щурится, а затем резко отдёргивает голову в сторону, скрещивая руки на груди и всем видом показывая, что не желает говорить.       Огрон усмехается, роется в кармане, а затем бросает на кровать коробку сигарет «Marlboro». Девушка вздрагивает от неожиданности, а затем хватает её в руки и дрожащими руками распечатывает, время от времени поглядывая на Ньюмана. Она берёт одну сигарету в рот, а пачку прячет под подушку.       — А огонь? — наконец-то подаёт голос Флора, пальцами изображая зажигалку. — Или ты думаешь, что я прямо как Огастус из фильма «Виноваты звёзды»?       Огрон усмехается и качает головой и выполняет «просьбу» пациентки, естественно, забрав зажигалку себе. Он с нескрываемым интересом смотрит на то, как она вдыхает в себя дым, прикрыв глаза от удовольствия.       — Не знаю, не смотрел этот фильм и не знаю, кто такой этот Огастус, — пожимая плечами, отвечает мужчина.       Глаза Флоры тут же распахиваются и она с огромным удивлением смотрит на Ньюмана, будто бы он — инопланетян.       — Ты мно-о-огое потерял! — тянет она, улыбаясь. — Я смотрела его десятки раз! Это мой любимый фильм…       — Правда? А что ещё ты любишь? — спрашивает Огрон, замечая, что это приносит ей позитивные эмоции. Он впервые видит, как она улыбается!       — Не знаю, — пожимает плечами Флора, вновь затягиваясь порцией дыма и виртуозно его выдыхая. — Меня уже давным давно ничего не радует. Разве, что Гелия. Он единственный, кто меня до сих пор поддерживает и понимает…       Ньюман искренне удивлён тому, что девушка даже не упоминает о своих родителях. Неужели она обо всём знает и поэтому они так мало общаются?       — Кто такой Гелия? — спрашивает он.       Флора почему-то переводит взгляд на увешенную рисунками стену и слегка улыбается. Повисает тишина, прерываемая её тяжёлым вздохом. А затем, она тушит сигарету о свою же ногу, не испытывая при этом никаких эмоций.       — Мой парень, — отвечает девушка. — Он очень талантливый художник. Все эти рисунки — его. Точнее, они срисованы с моих рассказов об Алфее.       Ньюман щурится, вглядываясь в каждый лист. Девушки с крыльями, ведьмы, магия… Это то, о чём говорила мисс Фарагонда?       — Что за Алфея?       — Школа фей, — отвечает Флора. — Мне постоянно снятся кошмары, связанные с ней. Я вижу, как мы с подругами боремся против зла, а затем, словно в замедленной съёмке, они мучительно умирают на моих глазах… А потом приходит он! — она закрывает лицо руками и дрожит, кажется, ещё больше. — Я не знаю, почему я вижу всё это в снах! Это словно моя вторая, предыдущая жизнь! Я не хочу всё это видеть и испытывать на себе! Это так ужасно, мистер Ньюман!       Девушка снова заходится в слезах, вызывая у мужчины сочувствие и жалость. Ему бы больше всего на свете хотелось бы помочь ей. Но на это нужно время и много усилий. Которых, несомненно, Огрон не пожалеет.       — Зачем тогда он рисует, если это вызывает к тебя только негативные эмоции? — спрашивает он. — Попробуй снять рисунки со стены. Возможно, таким способом ты избавишься от этих кошмаров?       Резко ему захотелось познакомься с этим Гелией, наругать и одновременно пожать ему руку. Потому что очень редко, когда молодой человек не бросает тебя на произвол судьбы. И кто в здравом уме будет иллюстрировать кошмары психически нездорового человека? Это парень вызывает у него чертовски много вопросов.       Флора грустно смотрит на рисунки, а затем резко встаёт на ноги и начинает яростно их сдирать, бросая остатки на пол. На стене остаётся одна работа и она также резко останавливается, всматриваясь в неё, словно в первый раз. Девушка аккуратно снимает рисунок и, ещё раз взглянув на него, переводит на Ньюмана жалостливый взгляд:       — А этот можно оставить? — тихо спрашивает Гласс, протягивая лист ему.       Огрон берёт рисунок в руки и внимательно его рассматривает. На нём, очевидно, изображена Флора в до безобразия коротком платье, с большими крыльями за спиной и с каким-то непонятным сгустком в руках. На лице непоколебимая серьёзность и ничего более…       — Это я… точнее моё второе «я», — немного смущённо отвечает девушка. — Фея и хранительница природы.       — Скажи, ты хочешь выздороветь? — спрашивает Ньюман, чуть наклоняя голову в сторону.       — Хочу, — кивает Флора в ответ.       — Тогда придётся отказаться и от этого рисунка, — с сожалением говорит мужчина и отдаёт лист обратно ей в руки.       Гласс, чуть ли не плача, смотрит на подарок Гелии, а затем закрывает глаза и рвёт его на куски. Медленно, словно оттягивая время.       — Скажи, — после минутной паузы начинает Огрон. — Ты хоть раз принимала пищу вместе с остальными пациентами?       Флора, словно услышав что-то страшное, широко распахивает глаза и с недоумением смотрит на доктора, отрицательно мотая головой.       — Я думаю, что общение пойдёт тебе на пользу, — поясняет он. — Так что сейчас же скажу санитарам, чтобы выводили тебя в столовую.       Он встаёт со своего места и направляется в сторону двери.       — Эй! — окликает Ньюмана Гласс и он оборачивается. — Ты точно не можешь оставить мне зажигалку?       — Прости, — улыбаясь, пожимает плечами он и удаляется из палаты.

***

      Обедать Огрон решает обедать в столовой, вместе с пациентами, чтобы наблюдать за Флорой и её поведением среди людей. Неожиданно для себя, он замечает, что переживает.       Взяв себе картофельное пюре с небольшим бифштексом и кофе, мужчина садится за дальний столик и наблюдает за тем, как санитары выводят пациентов из из палат. У всех них, мягко говоря, помятый вид, уставшие глаза и синяки. Глядя на это, бросает в дрожь.       Ньюман наблюдает, как некоторые из больных тепло общаются между собой, смеются сидя за одним столом, и думает над тем, что было бы хорошо, если бы Флора завела себе здесь друзей. Потому что у этих пациентов прогресс на лицо. Они ведут себя совершенно нормально.       Спустя полчаса Огрон наконец-то замечает медленно плетущуюся в столовую Флору и, видимо, чем-то недовольную санитарку мисс Гризельду. Она толкает растерянную девушку в спину и что-то ей кричит, от чего Гласс хмурит брови и показывает ей язык.       Ньюману не нравится такое отношение к пациентам, поэтому он привстает со стола и уже собирается идти в сторону санитарки, как напротив него садится Кристалл со своим обедом.       — Здравствуйте, здесь не занято? — мило спрашивает она, чуть наклоняя голову в сторону.       И Огрон просто не может ей отказать. Потому, что она единственная, с кем ему более менее удобно общаться в этой больнице. Потому, что она ему чертовски помогает.       — Для Вас — нет, — улыбается в ответ он. — Почему обедаете с пациентами, а не с коллегами?       — А вы почему?       — Наблюдаю за Флорой. Сегодня она впервые будет обедать со всеми, — отвечает Ньюман, смотря за спину Кристалл, где мисс Гризельда усаживает за стол сопротивляющуюся девушку.       Он хмурит брови, пытаясь прислушаться к их разговору, но из-за шума ничего не слышно. Гласс, со слезами на глазах, отпихивает от себя тарелку с какой-то кашей и утыкается лицом в ладони.       Кристалл, проследив за взглядом мужчины, оборачивается назад и также смотрит на почему-то плачущую Флору.       — Оу… — тянет коллега. — Вы такой заботливый. У вас есть дети?       — Нет, — не отрывая взгляда от пациентки, отвечает Ньюман.       Мисс Гризельда силой убирает руки с её лица и буквально пихает ей в рот ложку, от чего Флора сразу же зажимает рот рукой, пытаясь избежать рвотного позыва. Не выдержав, Огрон срывается с места и за считанные секунды оказывается рядом с ними.       Гласс, подняв на него красные от слёз глаза, взглядом буквально умоляет его избавить её от компании этой санитарки.       — Что происходит? — немного зло спрашивает он, смотря то на мисс Гризельду, то на Флору.       — Эта паршивка отказывается есть, — фыркает женщина, скрестив руки на груди. — Чего смотришь? Бери ложку в руки!       Девушка, всё ещё с полным ртом каши, отрицательно мотает головой и снова отодвигает от себя тарелку.       — Во-первых, у неё есть имя, — отвечает Огрон, подавая Флоре в руки салфетку, дабы она выплюнула ненавистную ей кашу. — А во-вторых, если есть какие-то проблемы — обращайтесь сразу ко мне. Я не одобряю жестокие методы воспитания. Дальше я сам, спасибо.       Фыркнув что-то себе под нос, мисс Гризельда поспешно удаляется из столовой под пронзительный взгляд Гласс.       Ньюман, жестом указав девушке идти за ним, направляется в сторону наблюдающей за ними Кристалл и усаживает шокированную пациентку за стол.       — Что будешь есть? — спрашивает у неё он.       Флора удивлённо моргает.       — Хочу что-то сладкое, — тихо отвечает она. — И жареную картошку. Со стейком.       Кивнув, Огрон тут же удаляется, оставляя двух девушек один на один друг с другом.       — Привет, — здоровается Кристалл. — Как дела?       Гласс, не стесняясь, оглядывает её с головы до ног и хмурит брови.       — Угу… — хмыкает в ответ она. — А ты кто? Девушка Огрона?       — Нет, — отрицательно мотая головой, говорит Кристалл. — Мы с мистером Ньюманом коллеги по работе.       — Он тебе нравится? — прямо в лоб спрашивает Флора.       — Ревнуешь? — по-доброму усмехается девушка, явно интересуясь этим разговором. — Не переживай, я ни на кого не претендую.       — С чего бы мне переживать? — фыркает Гласс, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — У меня, между прочим, сердце занято. Так что не думай, что только у нормальных девушек есть пара!       — Я и не собиралась так думать, Флора, — отвечает Кристалл, придвигаясь к ней немного поближе, дабы уверить её в своих благих намерениях. — И считаю тебя такой же, как ты выразилась, нормальной девушкой. Я тебе не враг.       — Ну, конечно, — саркастично отвечает Флора, поджимая губы. — Так я тебе и поверила. Не нужно притворяться добренькой и заботливой, дабы понравиться Огрону, ладно? Особенно, за мой счёт.       Кристалл шокировано отодвигается от пациентки и молча продолжает свой обед, видимо, обидевшись на неё.       Спустя пять минут Ньюман возвращается с подносом в руках и садится рядом с девушками, придвигая еду к Флоре, которая сразу же набрасывается на неё, уплетая в обе щеки.       — Ну что, уже успели повздорить? — отшучиваясь, спрашивает он, замечая их не очень приподнятое настроение.       — Нет, — пожимая плечами, отвечает Кристалл. Но Гласс улавливает нотки грусти и ей сразу становится не по себе. Это ведь она накинулась на неё с обвинениями…       — А ты, Флора, расскажешь, что случилось у тебя с мисс Гризельдой?       Она резко прекращает свою трапезу и тяжело сглатывает, переводя взгляд на Ньюмана.       — Это всё она, не я! — словно ребёнок, кричит Гласс. — Гризельда и в Алфее Гризельда! Всё время ворчит и хочет, чтобы все следовали правилам! А я плевать хотела на неё и на её никому ненужные «Законы дурдома»! Почему я должна есть каждый день эту идиотскую кашу?! Лучше уж сдохнуть от голода!       Натянув рукава рубашки до ладоней, девушка вытирает ими лицо и подтягивает под себя ноги. А затем, хватает в руку круассан и, спрятавшись от глаз Огрона и Кристалл, начинает поедать его, вновь давясь слезами.       Коллеги переглядываются между собой. Вроде как только что вела себя, как совершенно здоровый человек, а сейчас…       Взяв поднос с едой Флоры в руку, Ньюман аккуратно берёт её под локоть и поднимает с места, ведя в сторону палаты.       — Почему я должна сидеть здесь?! — громко рыдает она, следуя за ним. — Почему я не могу жить, как все нормальные подростки?!       Дверь в палату закрывается, а в коридоре всё равно слышен громкий плач Гласс.