(Не)излечимая

Невозможно быть свободным от того, от чего убегаешь. Фридрих Вильгельм Ницше

      То, что чувствует Огрон, когда покидает палату Флоры, не описать словами. Это животный страх того, что это их последний сеанс, что девушке станет хуже или весь результат их терапий просто обнулиться. Он боится однажды зайти в больницу и услышать от коллег, что ночью у неё были приступы и, зайдя в палату, снова увидеть её безжизненный взгляд.       От одних только мыслей об этом Ньюмана передёргивает и ему становиться не по себе. Он останавливается прямо посреди коридора и, снимая очки, трёт глаза, пытаясь настроится на рабочий день и отогнать негативные мысли. Но перед глазами только Гласс. То улыбающаяся, то умоляющая о смерти…       Внезапно он понимает, что ему было бы легче, если бы девушка была возле него круглосуточно. Чтобы она в любой момент могла попросить у него помощи. Чтобы она всё время была у него на виду. В голову Огрона сразу же лезут картинки в мельчайших подробностях. Вот, Флора, укутавшись в тёплый плед, смотрит в окно и попивает чай. А затем, смеясь, готовит что-то вкусное и одновременно что-то ему рассказывает. Это выходит за рамки профессиональности, но так случилось… Ньюман мечтает забрать Гласс к себе. Приютить. Наблюдать за ней, любоваться её улыбкой и наслаждаться несерьёзными разговорами. Смотреть, как она выходит из душа с влажными волосами и слегка покрасневшей кожей, а затем не отпускать… Защищать от всего мира. И любить.       Осознание приходит слишком резко и Огрон едва ли не садится на пол от внезапно подкосившихся ног. Он влюблён. И от безысходности ситуации хочется просто кричать. Ньюман зарывается руками в волосы, встряхивает их, а затем проводит руками по бородке. Словно что-то изменится и чувства к пациентке исчезнут.       От нахлынувших мыслей кружится голова и весь его мир переворачивается с ног на голову. Ньюман вдруг осознаёт, что не является хорошим врачом, специалистом и профессионалом в своём деле… Потому что если бы на месте Флоры был кто-то другой, то, скорее всего, всё было бы совсем по-другому. Да и стоит ли вообще говорить о профессионализме, если он начал испытывать чувства к собственной пациентке?       Огрон, резко развернувшись на пятках, направляется в кабинет мистера Адлера, чтобы сделать то, на что никак не мог осмелится.

***

      — Знаешь, Лорду совершенно не нравится то, что ты его игнорируешь… Как и нам. Неужели мы больше не подруги?       Флора, поджав губы и на несколько секунд прикрыв глаза, тяжело вздыхает и переворачивает страницу книги. Пытается игнорировать голоса в голове, которые время от времени всё же дают о себе знать. К сожалению.       — Неужели пытаешься забыть всё?! — резкий, грубый крик в голове заставляет девушку дёрнуться. Книга выпадает из её рук, закрывается и Гласс не сдерживает раздражённого вздоха, перемешанного со страхом. Она поднимает книгу с пола и садится обратно на кровать, пытаясь привести свои мысли в порядок и сосредоточится на чтении. — Ты же прекрасно знаешь, что мы никуда не пропадём! Мы — часть твоего прошлого!       — Заткнитесь… — едва слышно просит Флора.       Девушка делает глубокий вдох и выдох, успокаивается, как её учил мистер Ньюман, думает о солнечной лужайке, о пушистых кроликах… И это срабатывает. Спустя несколько минут все голоса куда-то исчезают, словно их никогда и не было. И Флора невероятно счастлива, что наконец-то может контролировать свой разум.       По телу разливается тепло и она, смахивая слёзы радости, едва ли сдерживает себя, чтобы не завизжать. Потому что уж очень хочется делиться своим счастьем с окружающими. Ещё никогда Гласс не была так близка к выздоровлению!       Флора почти чувствует себя полноценной, нормальной девушкой! Если не упоминать тот факт, что она несколько лет живёт в психушке…       — Привет, Флора, — Кристалл с улыбкой приветствует девушку и заходит в палату, держа в руках стопку постиранной одежды. — Как твои дела?       — Всё отлично, спасибо, — откладывая книгу в сторону, отвечает Гласс. — А ты как?       — За меня не переживай, у меня всё хорошо, как и всегда, — с улыбкой отвечает Кристалл. — Я только что видела мистера Ньюмана в коридоре, и он мне кое-что рассказал…       Флора подрывается с кровати и в этот же миг оказывается возле девушки, всем своим видом умоляя её продолжать. Кристалл смеётся, пихает ей в руки стопку с одеждой и усаживает обратно на кровать.       — Собирай вещи, Гласс, мистер Ньюман везёт тебя на выходные куда-то за город!       Флора роняет вещи на пол и закрывает рот рукой, не веря в только что услышанное.       — Ты, наверное, шутишь…       — Знаешь, а я ведь сама бы не отказалась от маленького отдыха за городом, подальше от городской суеты, — мечтательно вздыхает Кристалл и смеётся. — Но у меня, увы, дежурство. Поэтому отдохни за нас двоих, милая.       Флора, всё ещё не веря в только что услышанное, молча садится на кровать, не отрывая взгляда от Кристалл. Неужели ей это не снится, и она действительно в скором времени выйдет из больницы? Впервые за все эти годы…       — Не думала, что когда-то это скажу, но… если это сон, то я не хочу просыпаться, — поджимая губы, говорит Гласс. — Даже не знаю, как благодарить мистера Ньюмана. Он и так много для меня сделал, а тут ещё и это…       —Думаю, лучшей благодарностью ему будет твоё выздоровление, — улыбается Кристалл и, приобняв её за плечи, подмигивает. — Тебе действительно очень повезло с врачом.       Флора кивает, понимая, что это действительно так. Сколько лет прошло с того момента, как она попала сюда… И только мистер Ньюман сумел сделать то, что другие уже считали невозможным. Снять с неё клеймо неизлечимой.

Flashback

      — Мам… Это не супермаркет… — замечает Флора, оглядывая серое многоэтажное здание, а затем переводит взгляд на чем-то обеспокоенную мать. — Что с тобой?       Роза натягивает на себя беззаботную улыбку, выходит из машины и открывает дверь со стороны дочери, чтобы она вышла.       — Мне нужно забрать кое-какие документы. А потом заедем в супермаркет, хорошо?       — Можно с тобой? Не хочу оставаться одной в машине… — Флора ежиться и тут же обнимает себя за плечи, оглядываясь. — Тут жутко.       Роза кивает, скрывая за фальшивой улыбкой облегчение, а затем они молча направляются в сторону больницы. Гласс, чувствуя необъяснимую тревогу, оглядывается, но продолжает следовать за матерью, стараясь не отставать.       Спустя несколько минут, они останавливаются возле кабинета главврача, и Роза с улыбкой просит подождать её несколько минут снаружи. Флора, конечно же, соглашается, даже не подозревая, что несколькими минутами позже её ждёт самое настоящее предательство, которое изменит её жизнь навсегда.       Она не подслушивает разговор в кабинете. Флора разглядывает стены, на которых висят странные картины, врачей, которые что-то активно обговаривают, используя непонятные ей термины и иногда проходящих мимо пациентов. Последних ей искренне жаль. Потому что на собраниях часто говорят о психушке и ещё ни один человек не отозвался о ней хорошо. И теперь Флора понимает почему. Здесь нет места счастью и радости. Никому не интересно, что ты хочешь и что ты чувствуешь — главное эффективность.       Гласс вздрагивает, когда позади неё открывается дверь и из кабинета выходят мать с мужчиной в халате. Последний оглядывает её с головы до ног и тяжело вздыхает, делая шаг ей навстречу и протягивая руку для знакомства. Флора делает шаг назад и сглатывает.       — Я мистер Адлер. А ты, видимо, Флора. Приятно познакомится.       Девушка сдержанно кивает.       — Пройдёмся? Я покажу тебе больницу, познакомлю со всеми и наши специалисты проведут тебе все необходимые тесты, — говорит мистер Адлер и незаметно берёт её под руку.       Внутри Флоры всё терпнет, а разум мгновенно мутнеет. Она в панике переводит взгляд на маму и, замечая на себе её виноватый взгляд, всё понимает. Сердце пропускает удар. Тошнота подбирается к горлу. Но она отказывается в это верить. Потому что родная мать не может её предать. Ещё раз…       — Это для твоего же блага, Флора… — говорит Роза.       — Что ты сделала? — не веря своим ушам, шепотом спрашивает она. Слёзы тут же хлынули из глаз. — Что ты наделала?!       Рука мистера Адлера чуть сильнее сжимает её локоть и тянет на себя, но Флора не поддаётся. Она со всей присущей ей ненавистью смотрит в глаза Розы, а затем, собравшись, плюет ей на дорогие замшевые туфли.       — Ты мне не мать. И никогда ею не была.       Отвернувшись, Флора пытается вырваться из хватки мистера Адлера, но вскоре понимает, что все попытки бессмысленны… Мать за ней не вернулась ни на следующий день, как она ожидала, и даже не через месяц. А затем ей и вовсе стало всё равно. Жизнь превратилась в существование с кошмарами наяву.

Конец Flashback

      — Всё… хорошо? — спрашивает Кристалл, заметив задумчивость Флоры.       — Да… — отвечает она. — Просто вспомнила свой последний день «на воле». Кажется, будто это было вечность назад.       — Отпусти прошлое. Тебе же будет легче, — советует Кристалл и Флора молча с ней соглашается. Но на словах всегда всё кажется лёгким.

***

      Сидя возле своего пыльного, розового чемодана, который ей когда-то передала мать, Флора отдаётся воспоминаниям, попутно аккуратно складывая остатки своей нормальной одежды. Она помнит, как они всей семьёй спешили в аэропорт, опаздывая на свой рейс в Париж. Как ездила в лагерь с девочками из класса. И ездила к родственникам в другой город. И всё это связанно с этим небольшим чемоданом, потому что Флора просто отказывалась менять его на какой-то другой. Но сейчас ей больно и тошно даже смотреть на него. Хочется выбросить его через окно, сжечь, порезать. Просто уничтожить. Всё, что угодно, лишь бы он не заставлял её чувствовать то, что она сейчас чувствует. Скупая слезинка скатывается по щеке Гласс и разбивается о пол.       Флора не уверена, что когда-то сможет забыть и простить то, что сделала с ней её семья. А в частности мама. А ведь когда-то всё было совершенно по-другому. Либо так было всегда, но глаза открылись только после случая с изнасилованием, когда мать пристыдила её, обозвала вруньей и даже не отвела к психологу. Интересно, осталась ли в доме хотя бы одна вещь, напоминающая о ней?       Гласс грустно усмехается и закрывает чемодан. Всё равно ей особо брать нечего. Единственный её груз — это прошлое, от которого, к сожалению, никак не избавиться. Можно только смириться и отпустить, но Флора не уверена, что готова у этому.       — Ты готова? — Ньюман аккуратно заглядывает к ней из-за двери, оглядывая её с головы до ног.       — Да… — улыбаясь, отвечает Флора и встаёт с пола, отряхивая свою одежду от пыли. Огрон замечает, что она одета не в обычную для неё больничную одежду, а в простые джинсы и вязанный свитер кофейного цвета. Распущенные волосы, немного блеска на губах и Гласс похожа на совершенно нормальную и здоровую студентку какого-то университета.       Ньюман помогает ей с вещами, и они выходят из палаты под пристальным взглядом других коллег. Но Флора не обращает на это внимание, предвкушая свой выход на улицу. Она во всех красках представляет, как вдыхает свежий воздух, как бежит по асфальту, ловит опавшие с деревьев листья… А ещё, смотря на впереди идущего мужчину, она представляет, как целует его возле камина в холодный вечер, варит ему горячий шоколад с корицей и смеётся, слушая его истории. Флора непроизвольно облизывает губы. Это было бы слишком прекрасно.       На улице, не смотря на конец осени, довольно тепло и нет даже намёка на зиму. Выйдя наружу, Гласс с широкой улыбкой, во все легкие вдыхает свежий воздух, кружится на месте и громко смеётся. Огрон, наблюдая за ней, непроизвольно улыбается, не смея прерывать такой важный для неё момент. Ему и самому не вериться в то, что сейчас происходит.       — Мистер Ньюман! Ущипни меня! — Флора подбегает к машине и подставляет ему свою руку, закрывая глаза.       — Уверяю тебя, это всё не сон, — смеётся он, опуская её руку вниз. — Если ты уже набегалась, то садись в машину. Тебе не холодно?       — Ничуть.       — И ещё. За пределами больницы зови меня просто по имени.       — Без проблем, Огрон.       — Ты быстро учишься, — подмигивает ей он, помогая закрыть дверь в машине, а затем и сам садится на водительское место. — Пристегнись и наслаждайся поездкой.