(Не)излечимая

«Уже с первого дня разговоры с ним были подобны переживаниям, которые не забываются.» Януш Леон Вишневский «Одиночество в сети»

      Сев за руль, Огрон позволил себе наконец-то расслабиться и глубоко вдохнуть. Всё получилось, и она сейчас рядом. Никаких криков пациентов, удушающих стен лечебницы и санитаров. Только он и она.       Ньюман на удивление быстро и спокойно принял тот факт, что влюблён. Не было всех тех фаз с отрицанием, о которых пишут в интернете. Он воспринял это как данное, словно это и так было неотъемлемой частью его жизни. А, может, так оно и было.       Краем глаза смотря на с улыбкой смотрящую в окно Флору, он и сам ощущает необъяснимое новое чувство. То чувство, которое не сравниться с покупкой нового телевизора или смартфона, получения диплома или желаемой работы. Он чувствует себя совершенно счастливым и в то же время ощущает себя абсолютным дураком, потому что всю свою осознанную жизнь сторонился каких-либо проявлений симпатии к противоположному полу.       — А куда мы едем, если не секрет? — спрашивает Флора.       Огрон усмехается, представляя, насколько абсурдно и смешно сейчас будет звучать его ответ.       — К моей маме. Она живёт в небольшом посёлке.       Флоре не удается скрыть своё удивление. И, конечно же, замешательство. — Ухты, — пускает нервный смешок она. — Неожиданно. Умеешь удивлять. Но, согласись, это всё выглядит очень странно, Огрон… — тон Гласс в одно мгновение меняется на игривый и она пристально смотрит на его профиль. — Ты забираешь меня с психушки на выходные, везёшь загород и хочешь познакомить со своей мамой. Надеюсь, ты не сделаешь мне предложение и не увезёшь Бог знает куда на медовый месяц. Хотя… я бы не отказалась.       Флора смеётся, скрывая за своим смехом тень надежды, что это всё действительно не просто так, что это хоть что-то, да значит. Но имеет ли она право вообще надеется на его симпатию? Она всё ещё уверена, что нет.       — Что ж, для предложения пока рановато, но, думаю, эта поездка выведет наши отношения на новый уровень. Что думаешь? — Огрон на несколько секунд переводит взгляд с дороги на неё, и он готов поклясться, что она очень смущена. Насколько это вообще возможно для Флоры. — Ты чего так покраснела?       Ньюман делает незначительный жест рукой и, как кажется Гласс, слишком нежно прикасается к её лбу, убеждаясь, что это точно не температура.       — Как тут не покраснеть, — бубнит себе под нос она и отворачивается к окну, делая вид, будто сильно увлечена быстро сменяющимися пейзажами. — Просто… жарко. Хочу ещё раз тебя поблагодарить, Огрон. И, честно, даже не знаю, что и говорить, потому что слова не способны передать то, насколько я тебе благодарна! Для меня никто и никогда не делал столько, сколько делаешь для меня ты. Просто знай, что я это очень ценю. Правда.       Флора смущенно опускает взгляд низ, обнимает себя за плечи и прикусывает губу. Ей хочется сказать ещё многое, но, как ей кажется, это будет лишним и может всё испортить.       — Во всём есть и твоя заслуга, Флора, — Ньюман на несколько секунд касается её плеча и одаряет нежнейшим взглядом. — Я уже не вижу той запуганной маленькой девочки, которой ты была ещё месяц назад. Сейчас передо мной сильная, уверенная в своих силах молодая девушка, у которой вся жизнь впереди. Из нас вышла просто отличная команда!       Улыбка не сходит с лица Гласс, но она никак не может согласиться со словами Огрона, потому что прекрасно понимает, что во всём этом есть и её вина. Она не смогла вовремя остановиться, когда это было просто необходимо, а когда всё-таки сделала это, то было уже слишком поздно. Так что гордиться собой за «успехи» она пока не собирается.       Вышла ли из них отличная команда? Безусловно. Но, как кажется Флоре, ей просто повезло с тем, что Огрон начал работать в больнице, когда она была уже максимально уставшая от такой жизни. Она уверена, что, приди он на год раньше, они бы никак не сработались. Как и с её предыдущими лечащими врачами.

***

      Ньюман неожиданно сворачивает с главной дороги и паркуется возле небольшого придорожного кафе с причудливым названием «У Сьюзи». Флора с удовольствием выскакивает из машины, чтобы немного размяться и огладывает окружающий их лес.       — Мы уже на месте? — спрашивает она.       — Ехать ещё около часа, и я подумал, что было бы неплохо перекусить и выпить чего-нибудь горячего. Ты голодна?       — Ох, Огрон, ты меня балуешь! Как мне потом возвращаться в психушку и есть серую, безвкусную кашу? — смеётся Флора.       — Ну, это не изысканный ресторан, так что не думаю, что ты ощутишь большую разницу… — смеётся в ответ Огрон и легонько толкает девушку в сторону дверей.       Внутри немного шумно. Слышен звон посуды, смех посетителей и довольно приятная музыка. А в воздухе витает невероятно приятный запах домашней еды, а не подсолнечного масла, как это часто бывает в подобных заведениях.       Флора и Огрон садятся за свободный столик у окна, и девушка с интересом разглядывает красно-белую скатерть в клеточку, что напоминает ей какой-то типичный американский фильм 80-х. Она мечтательно вздыхает, всё ещё не веря в происходящее, и смотрит на сосредоточившегося на меню Ньюмана. Зачем ей дорогие рестораны, когда и так хорошо?       — Что будешь? — спрашивает он, отвлекая её от мыслей. — Выбор, конечно, небольшой, но я уверен, что здесь вкусно. По крайней мере вон тот мужчина заказал вторую порцию.       Огрон незаметно кивает в сторону незнакомца и передаёт меню в руки Флоры, но она ловко выставляет руки перед собой:       — Ну уж нет, я доверюсь твоему выбору. Уверена, у тебя отличный вкус.       — Что ж, постараюсь не разочаровать тебя, — отвечает он и жестом подзывает миловидную официантку, чтобы сделать заказ.       Предупредив Огрона, Флора удаляется в дамскую комнату, пока он занят меню и официанткой. Встав напротив небольшого зеркала, она приводит свои волосы в порядок и улыбается своему отражению. Удивительно, насколько один выход из лечебницы может изменить человека…       Гласс проходится по губам лёгким блеском и, причмокнув, прячет его обратно в карман джинс. Хочется, чтобы эта поездка длилась вечность.       — Прихорашиваешься? Думаешь, что он это оценит? Им движет жалость, не больше. Бедная, наивная Флора… Стоило ему проявить к тебе каплю внимания, как ты уже готова на всё.       Голоса начинают неугомонно перебивать друг друга, перекрикивать и Флора недовольно морщиться. Руки начинают подрагивать от страха того, что это может перерасти в нечто большее и они с Огроном будут вынуждены вернуться обратно. Она тяжело вздыхает и прикрывает глаза, пытаясь успокоиться и настроиться на позитив.       Спустя несколько минут ей это удаётся, и девушка тут же выходит из туалета, чтобы не нарваться на очередной негатив.       — Всё хорошо? — спрашивает её Огрон, когда она садиться за стол.       Флоре хочется всё ему рассказать, поделиться тем, что её мучит и развеять все свои сомнения, но вместо этого она весьма натурально улыбается:       — Да.       — Если тебя что-то тревожит, ты должна сказать мне, и я помогу тебе, ты же знаешь, — говорит он, на что Гласс поспешно кивает, чувствуя укол вины за то, что обманывает его. — Сейчас принесут горячий чай, тебе нужно согреться.       Спустя минуту официантка действительно ставит перед ними небольшой чайник с чаем и две кружки. Огрон благодарит женщину, а сам начинает заботливо разливать напиток по чашкам.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, отпивая немного горячего чая.       — Хорошо, — отвечает Флора. — Я чувствую себя совершенно нормальной. Нет давящих на меня стен, раздражающих санитаров. Мне кажется, что я сейчас сплю и проснусь снова в больничной койке. Но я наслаждаюсь моментом, пока могу. И… давай не будем говорить о моём самочувствии и о психушке, если можно. Мне бы очень хотелось отдохнуть от этого. Уверена, тебе тоже.       — Ладно, но давай сразу договоримся: если тебе станет плохо, ты сразу же скажешь мне. Я несу за тебя ответственность, — объясняет Огрон.       Гласс кивает и едва слышно хмыкает. Дело только в ответственности?

***

      — У тебя есть мечта? — спрашивает Флора, следя за дорогой.       — Честно говоря, я никогда не мечтаю. Я ставлю себе цели и добиваюсь их, — отвечает Огрон, пожимая плечами.       Гласс не скрывает своего удивления:       — Как так? Я тебе не верю!       — Я серьёзно, — смеётся он. — Сколько я себя помнил, я никогда не мечтал стать в будущем космонавтом, как другие, или же научиться летать. Я знал, что реально, а что нет и понимал, что в моих силах. Наверное, это мне досталось от отца. Он был таким же.       — Всё ясно, ты был занудой ещё с детства, — делает вывод Флора. — Но целеустремлённость — это очень хорошо. Я много чего хотела и о чём мечтала, но так ничего и не добилась. А ещё у меня глупая привычка не доводить всё до конца. Я начинаю что-то делать, горю этим делом, а потом интерес резко пропадает. Так что я восхищаюсь тобой, Огрон. То, что ты рассказал о своём отце и учёбе достойно уважения.       — Но это не отменяет того факта, что я зануда, да? — смеясь, спрашивает он.       — Безусловно! А теперь… расскажи мне о своей личной жизни! Надеюсь, там ты совершенно не такой, — говорит Флора, с вызовом смотря на него.       Ньюман на несколько секунд отвлекается от дороги на девушку и тяжело вздыхает:       — Я же вроде тебе рассказывал, что меня это никогда не интересовало. Соответственно, у меня не было серьёзных отношений. Сначала на первом месте у меня была школа, затем университет и карьера.       — Только не говори мне, что ты в свои тридцать девственник…       — Ну, я уже не настолько зануда, — прыскает от смеха Огрон. — Но одноразовый секс не считается отношениями.       — Что ж, теперь моя очередь, — хлопнув в ладоши, говорит Флора. — Приготовься быть шокированным, потому что за мои девятнадцать у меня была довольно-таки бурная личная жизнь. И, знаешь ли, я не скупа на подробности. После изнасилования я всячески сторонилась мужского пола где-то до лет пятнадцати, пока не влюбилась в старшеклассника футболиста из нашей школьной команды — Брендона. Но, не имея никакого опыта общения с мальчиками, я просто сохла по нему несколько месяцев. Впервые я с ним заговорила на вечеринке у моей знакомой, когда я на спор выпила литр пива за раз.       — Немногие парни смогут выпить столько и ещё стоять на ногах после этого, — говорит Брендон, оглядывая девушку с головы до ног. — У тебя есть все задатки чемпиона!       — Хреновые у тебя комплименты, — смеётся в ответ Гласс, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Я, кстати, Флора.       — Затем он позвал меня на тусовку своего друга, и мы начали встречаться. В его компании, естественно, все были старше меня и даже были те, кто уже давно окончил школу. Брендон был очень хорошим и заботливым парнем, помог одолеть мне мои страхи, у нас всё было хорошо, пока в компанию не пришёл Ривен. Он начал уделять мне много внимания и это очень сильно бесило Брендона, из-за чего у нас начались конфликты.       — Пусть попробует немного, от одного раза ничего не будет! — Ривен отталкивает Брендона в сторону и протягивает Флоре маленькую розовую таблетку.       — Ей шестнадцать, идиот!       — Вот именно, она большая девочка, пусть сама решает.       — В тот вечер я так ничего и не попробовала, да и не хотелось. Мой максимум был — это выпить немного пива у кого-то на вечеринке. Но мои отношения с Брендоном продержались ещё недолго, и мы разошлись. Я страдала. Очень сильно. И Ривен, как не странно, оказался рядом в нужный момент и утешил меня. Мы начали встречаться и с этого момента моя жизнь пошла под откос. Наркотики, секс и алкоголь — это всё, что меня начало интересовать. Я просыпалась в неизвестных мне местах с незнакомыми мне людьми и не помнила абсолютно ничего из того, что было ночью. Я лезла в карман к Ривену, доставала очередную дозу и так продолжалось на протяжении полугода. А затем я ему, видимо, надоела и он начал прикапываться к каждой мелочи.       — Что это на тебе надето? Ты вообще хоть иногда на себя в зеркало смотришь?       — Я нахожусь хрен знает где и хрен знает с кем, думаешь, я бы не сменила одежду, если бы могла?! — прикрикивая, отвечает Флора.       — Если тебе что-то не нравиться, то тебя никто здесь не держит. Катись к чёртовой матери! — Ривен отталкивает её от себя и закуривает косяк.       — И как я это по-твоему должна сделать? — Флора в один шаг оказывается возле парня и забирает у него из рук самоделку. — До Гардинии миль двадцать! У меня не осталось денег!       — Как же ты меня достала!       — Затем, он начал говорить мне, что я должна ему денег за все эти месяцы и его совершенно не интересовало то, что у меня их нет даже на дорогу домой. Затем мы, как я думала, помирились и продолжили заниматься тем, чем занимались. На следующее утро я проснулась с совсем чужим мне мужчиной и была просто в ужасе. Как оказалось, Ривен просто продал меня какому-то мужику на одну ночь, чтобы достать денег на ещё одну дозу и на дорогу нам домой. Я пыталась с ним расстаться, но он этого не хотел, не отпускал меня. Мне было чертовски больно и обидно за то, что он так со мной повёлся. Как с вещью. Спустя какое-то время, он снова расплатился мной, перед этим хорошо накачав меня, чтобы я не устраивала истерик и была послушной. В ту ночь, во время секса с незнакомцем, у меня начались первые галлюцинации. Я орала, пиналась, плакала и пыталась убежать. Мужчина потребовал у Ривена возврат денег, после чего он меня бросил, даже не удосужившись отвезти меня в больницу. Он просто выбросил меня, как потрёпанную куклу. А дальше я пыталась прийти в себя, посещала все возможные организации, лечиться. Я познакомилась с Гелией и он стал для меня хорошим другом, который поможет, поддержит и даст себя поцеловать, если мне это нужно.       Закончив рассказ, Флора чувствует облегчение. Огрон первый, кому она рассказала этот этап жизни во всех подробностях. И, как не странно, ей уже даже не хочется плакать, как это было когда-то. Самой больной темой для неё остаётся мама.       — Спасибо, что поделилась, — отвечает Огрон, в поддержке прикасаясь к её руке и немного сжимая. — Мне очень жаль, что тебе пришлось такое пережить.       — Спасибо тебе, что выслушал и не осуждаешь, — Гласс сжимает его руку в ответ и на несколько секунд они встречаются взглядами.       Но, вспомнив, что он всё ещё за рулём, Ньюман снова сосредотачивается на дороге и совершенно нехотя отпускает руку девушки. Флора разочарованно выдыхает, пытаясь утихомирить бурю внутри себя.

***

      Остановившись возле маленького, ухоженного домика, Огрон отстёгивает свой ремень безопасности и тяжело вздыхает, откидываясь на спинку сидения. Что делать дальше? Он об этом не думал.       — И так… — начинает говорить он. — Моя мама довольно-таки прямолинейная женщина, так что не обращай внимания, если она будет говорить тебе какую-то чушь. Она часто думает, что её точка зрения самая правильная и важная. Так что не воспринимай на свой счёт.       Флора кивает, чувствуя невероятное волнение. По рассказам Огрона она весьма категоричная и сложная женщина, особенно, если это касается психиатрической больницы. Но Гласс очень бы хотелось понравиться ей, не смотря на свои мизерные шансы.       Они одновременно выходят из машины и Огрон вытаскивает из багажника небольшой букет пионов для матери. Флора помогает привести цветы в порядок после двухчасовой поездки, а затем, улыбнувшись друг другу, они идут в сторону двери. Гласс впервые видит Ньюмана настолько взволнованным.       Миссис Ньюман, она же Аннет, совсем не ждала гостей. Но даже это не застало её врасплох, потому что её правило номер один гласило, что нужно выглядеть всегда прилично, независимо от обстоятельств и местонахождения. Поэтому Флора очень удивилась, увидев весьма эффектную женщину на пороге.       — Огрон? Что за сюрпризы? — удивляется Аннет, едва открыв дверь. Она тут же принимает цветы, вызывая смешок у Гласс, а затем крепко обнимает сына. На секунду Флоре становиться больно от того, что родная мать никогда не обнимет её. — А это кто? Неужели это то, о чём я думаю? Проходите, не стойте на пороге!       Ньюман, улыбнувшись и покачав головой, немного приобнимает Флору за талию и подталкивает вперёд. Интерьер внутри целиком соответствует образу хозяйки.       — Мам, это Флора Гласс — моя… пациентка.       Миссис Ньюман резко останавливается и разворачивается к ним лицом, обводя обоих взглядом с головы до ног. Кажется, Флора слышит скрип её зубов.       — Это шутка? Ты издеваешься надо мной?! — немного прикрикивая, спрашивает женщина, а затем садиться на стул, массируя виски.       Флоре становиться неловко, и она делает шаг назад, но натыкается на Огрона, который не даёт ей этого сделать.       — Я пришёл мириться, а не ссориться, мам, — Ньюман приседает возле матери и берёт её за руку.       — У тебя вообще есть совесть, сын? — спрашивает она. — Зная, что случилось с твоим отцом, ты приводишь в дом сумасшедшую! Как я должна реагировать?       — Я потом тебе всё объясню, наедине. Прошу, доверься мне, ты не пожалеешь, — просит Огрон и она, ещё раз взглянув на Флору, вынужденно кивает.

***

      Пока Огрон разжигает на улице мангал для барбекю, Флора остаётся с Аннет на кухне. Один на один.       Девушка не находит себе места, чувствуя такую неловкость, как никогда ранее. Она, конечно, не надеялась на радушный приём после рассказа Огрона о смерти его отца, но услышать слова о сумасшедшей ей всё равно не было приятно. Неужели все теперь так будут на неё реагировать?       — Ты прости меня за мою реакцию, — неожиданно говорит миссис Ньюман. — Я не в восторге от того, что мой сын работает в психиатрической больнице и тем более не ожидала, что он приведёт ко мне в дом свою пациентку. Ты должна меня понять.       — Конечно, я вас понимаю, — отвечает Флора. И это действительно так. — Но Огрон очень хороший психотерапевт, вы можете им гордиться.       Аннет усмехается и передаёт ей в руки небольшую корзину с овощами, жестом указывая в сторону умывальника. Гласс покорно следует её указанию и начинает мыть овощи.       — Я горжусь им, просто мне было гораздо спокойней, когда он работал психологом в школе. Но он меня не поймёт, пока у него не будет собственных детей.       — Вы считаете, что наличие детей как-то влияет на это? Огрон и так прекрасно понимает все ваши переживания, просто делает то, что хочет и приносит ему удовольствие. Дети тут не причём, — отвечает ей Флора. Женщина снова усмехается, берёт из тумбочки два ножа и один из них осторожно вручает ей, чтобы вместе нарезать салат. — Я не умею…       Миссис Ньюман указывает на доску для нарезания перед ней, берёт в руки один из помытых помидоров и медленно демонстрирует Флоре, как правильно это делается. Гласс внимательно следит за каждым её движением, а затем аккуратно пытается повторить то же самое на своём помидоре.       — Неужели ты действительно никогда не нарезала салат? — удивляется Аннет. Флора отрицательно мотает головой. — И никогда не наблюдала за тем, как мама или бабушка делают это?       — У меня сложные отношения с семьёй, — отвечает Флора.       — Настолько, что никто не мог научить тебя элементарным вещам? Сколько тебе лет?       — Девятнадцать… — девушке становиться действительно неловко из-за того, что она ничего не умеет делать. Абсолютно.       — Будь у меня дочь, она бы умела не только нарезать салат, но и печь пироги ещё с пелёнок! Но тебе повезло, что у меня нет дочери и сейчас я буду отыгрываться на тебе, девочка.       Флора смеётся. Несмотря на прямолинейность Аннет и её явное предубеждение, она благодарна ей за то, как женщина сейчас к ней относится.       Во время готовки женщина рассказывает о своей молодости. О том, какой строгой была её мать и как стремилась вырастить из неё идеальную во всём леди. О знакомстве с покойным мужем, о детстве Огрона и о том, как решилась перебраться жить загород после смерти мужа. Гласс слушает, не перебивая, отмечая, что мама никогда не рассказывала ей о подобном. Она не знает, как прошло её детство и как она познакомилась с отцом…       Когда Огрон зашёл в дом с полной тарелкой готового барбекю, стол уже был за сервирован, салат — сделан, а черничный пирог остывал на подоконнике.       — Пахнет сногсшибательно, — замечает он. — Вы постарались на славу. Впрочем, как и я. Следить за мясом тоже нелегко, знаете ли!       Флора смеётся, чувствуя себя до невозможности уютно. Дома так никогда не было.