ЭндХоук сборник

Хоук выглядел слишком молодо. Он был слишком молод. Энджи окинул взглядом весёлый профиль, зацепился за массивные наушники фирмы, для которой он снимался в рекламе буквально в прошлом месяце. На съёмках описывали целевую аудиторию, как подростков, и вот Хоук. Только перешагнул подростковый возраст. Энджи ужасался тому, во что ввязался. Хоук с улыбкой повернулся к Энджи и спросил что-то о молочном коктейле. «Серьёзно, — Энджи подумал. — Чёртовы милкшейки!» — Я буду кофе, — он сказал сурово. Хоук хихикнул и жестом попросил удвоить заказ. Он просто пошутил про коктейли? Они присели за столик в отдельной комнатке, как и положено знаменитостям в разгар дня. Хоук щебетал о новом сериале, о покупках, о рекламных компаниях, в которые его звали. Энджи смотрел на него и не мог избавиться от мысли, что что-то здесь не так. Что, в самом деле, дёрнуло его согласиться на свидание? Это могло бы быть уголовно наказуемым ещё год назад. — Что тебя беспокоит? — спросил Хоук в конце концов. На лице ещё лежала мягкая улыбка, но в глазах читалось напряжение. Энджи пожал плечами, и Хоук пояснил. — Ты не здесь мыслями, я узнаю такое на раз-два. Что тебя беспокоит? Работу не выкинуть из головы? Улыбка расширилась, и Хоук откинулся на спинку. Им принесли два эспрессо, на блюдце лежала крошечная шоколадочка для каждого из них. Энджи ждал, пока Хоук сделает глоток, чтобы доказать себе, что он взрослый, и с ним можно разговаривать, как со взрослым, вести себя, как со взрослым. Хоук подул на чашечку и сделал маленький глоток, посмаковал вкус, кивнул самому себе, такой фамильярный жест, говорящий «пойдёт!» — У меня сын твоего возраста, — сказал Энджи. Хоук кивнул и взял шоколадочку, откусил, сделал глоток. Он ждал, что Энджи продолжит, но Энджи аргумент казался достаточно исчерпывающим. — Ты не считаешь его взрослым, я так полагаю. Хочешь поговорить о своём сыне? Хоук держал серьёзное лицо, но из тона было очевидно, что он скорее шутит. Энджи всё равно разозлился. — Я не буду обсуждать с тобой свою семью! — Справедливо, — Хоук пожал плечами. — Тогда при чём тут твой сын? — Очевидно, при чём, — Энджи настаивал. Он взял свою чашку с кофе и отпил. Вкус отдавал благородной горечью и оставлял её на языке. Хоук доел свою шоколадочку и оставил ещё половину чашечки кофе. Он смотрел на Энджи и ждал, не желая признавать аргументы, которые, очевидно, играли против него. — Ты слишком юн, — сказал, наконец, Энджи. Хоук кивнул. — Существенная разница, это правда. Но я не вижу это проблемой. Как говорят, было бы желание… Энджи замялся и был уверен, что даже покраснел. Фраза звучала неправильно во всех отношениях, ситуация была неправильной во всех отношениях. Лицо Хоука, такое всё серьёзное, с напускной лёгкостью, причиняло Энджи почти физическую боль. — Это неправильно, — он продолжал. — Я понимаю, — Хоук снова кивнул. Он стал на миг железно серьёзным. — Я понимаю, что тебе, как взрослому, сложнее, и я приму твой отказ, если ты решишь… Передумаешь. Но я прошу тебя подумать ещё раз. Я достаточно взрослый, обещаю, я смогу развлечь тебя в отношениях. У Энджи прошла дрожь по спине. Выложенные на стол, как крошечные шоколадочки, факты выглядели неприятно. Хоук ещё поменял фразу в середине, что он хотел сказать: «решишь сбежать»?! Энджи никогда не убегает, но он честно старается быть лучше, чем он же вчера, чем он же год назад и пять лет назад. Энджи пытается идти вперёд, а Хоук, юный, влюблённый, наивный, разве приведёт Энджи вперёд? Разве это не дорога в ад, даже не прикрытая благими намерениями? — Деловых отношениях, — Энджи сказал. Хоук вздохнул. Он допил кофе в два глотка и достал телефон, какой-то новой модели, проверил почту, сделал глоток воды и вернулся взглядом к Энджи. Его лицо было по-прежнему нарочито лёгким, но глаза выдавали грусть и, может, даже разочарование. Энджи не был разочарован в себе. Он знал, что поступает правильно. И он знал, что Хоук поймёт это позже. — Тогда хочешь поговорить про работу, или разойдёмся по домам, как взрослые, у которых закончились темы? Энджи нахмурился. Конечно, Хоук пытается его уколоть теперь, но Энджи не прост, у него всегда есть рабочие темы… — На самом деле, да, хочу. Хоук сделал жест для паузы и поднялся из-за стола. — Тогда закажу поесть, — он заметил с усмешкой, когда уже выходил. Вернулся через секунду, уточнить, взять ли что-то для Энджи. Они просидели несколько часов, болтая про героев и нюансы геройской работы, обмениваясь опытом. Энджи раздражал факт того, что у Хоука очень много опыта, и он может поддержать почти любую тему, и он ловко лавирует в сложных моральных вопросах. Он выглядит хорошим героем и сложным человеком, и это напоминает Энджи, почему он согласился на свидание, в первую очередь. Хоук интриговал. Пока Энджи не задумывался о возрасте и моральной стороне вопроса, смотреть на Хоука было приятно и интересно, подмечать детали и особенности его поведения, отлавливать, где шутки, а где правда, слишком горькая, чтобы говорить её иначе, чем в шутке. Худшим было то, что Энджи чувствовал себя хорошо рядом с Хоуком, а Хоуку, очевидно, было хорошо с Энджи. Он смеялся и щебетал, и пару раз останавливал руку перед тем, как коснуться Энджи. Это было грустно и почти даже трогательно. Энджи был впечатлён, и ему хотелось сжалиться над Хоуком, правда, но совесть вонзала кинжалы под рёбра и не позволяла. После ужина Энджи почти доехал до дома, но попросил таксиста повернуть, когда был уже в паре кварталов. Теперь ситуация снова казалась Энджи неправильной. Хоук вёл себя хорошо за ужином, как настоящий взрослый, как самодостаточный мужчина, он готов был решить вопрос нежных чувств разговором за чашкой кофе. Ничего более нарочито взрослого Энджи не мог даже представить. Это слишком серьёзно для Хоука. Либо всё это хитрая ложь, либо Хоук настолько себя не ценит, либо жизнь столько раз вынуждала его принимать решения подобным образом… Любой из вариантов ранил Энджи, и ему стало необходимо знать, какой верен. Он доехал до гостиницы, в которой Хоук остановился, пока гостил в Токио, расплатился с таксистом и возмутился на стойке, когда ему легко выдали информацию о номере Хоука. Это противоречит безопасности, им стоит лучше относиться к своим клиентам! А если бы это был злодей в обличье Старателя! Эта мысль показалась Энджи увлекательной, и он представлял себе все возможные варианты её развития, пока поднимался на лифте. За дверью номера Хоук был растрёпан. Лёгкая футболка с лицом и геройским именем Энджи, болталась на Хоуке, как пижама. Под ней виднелся кусочек боксёров. Перья вертелись в проёме. — Чем могу помочь? — Хоук спросил в замешательстве. — Почему ты так легко воспринял отказ? — Энджи ответил прямо. Он ехал столько не для того, чтобы юлить. Хоук рассмеялся. — Легко! — он воскликнул и ещё засмеялся. Потом успокоился, сделал пару вдохов и опёрся боком о косяк двери, скрестил руки на груди, ноги тоже скрестил. Голые тонкие ноги — достаточно тощие, чтобы помнить о его возрасте, но и достаточно мощные, чтобы помнить, что он герой. — Моё сердце разбито. Но я был готов к такому развитию событий, я присмотрел тебя, когда был ещё совсем ребёнком, я отдавал себе отчёт, что это может не сработать. Что я могу быть недостаточно хорош для тебя. Но это ничего, подождём пару лет и посмотрим, что ты скажешь. Хоук усмехнулся, но по глазам было понятно, что ему не смешно. Ему больно. Он говорил правду и даже так находил способ смеяться над собой. Энджи стало горько, и он почти разозлился. Для человека с разбитым сердцем Хоук звучал слишком рационально, выглядел слишком хорошо. Энджи ожидал увидеть его в какой-то степени отчаяния. Может, хоть глаза, красные от слёз, может, запах алкоголя, может… Хоук будто не тосковал, а принимал реальность, как есть. Что-то настолько взрослое, что даже Энджи ещё не мог делать. — Ты в порядке? — Хоук уточнил. — Да. Почему? Хоук смущённо повёл плечом и проговорил на выдохе: — Ты так смотришь… «Как так?» — хотелось спросить Энджи, но он догадывался. Он и сам осознал, что не может отвести взгляда от бёдер и изящных икр, и просто скользит взглядом вверх и вниз, доходя до края футболки. Собственный бренд приводил в чувство, и Энджи снова возвращается к ногам, потом резко к лицу Хоука. И так по кругу. — Я думаю, что мог ошибаться. Хоук посмотрел таким взглядом, который, очевидно, не мог себе позволить. Он словно мысленно дал себе пощёчину и спрятал взгляд, полный надежды, под маской любопытства. Энджи нравилось наблюдать за этим. Хоук был такой интересный, очевидно, сыновья Энджи были интересны иначе. Энджи смотрел на Хоука иначе. Он видел его тело, его мысли и чувства. Энджи воспринимал Хоука, как отдельного автономного человека со своими желаниями, которыми Энджи не может управлять, даже если эти желания направлены на него. — Я ошибся, когда отказал тебе, — сказал Энджи и почувствовал лёгкость. Значит, всё, наконец, правильно. Хоук хлопнул глазами и прыснул. — Не может быть! — он сказал. Энджи нахмурился. — По-твоему, я тебя обманываю? Хоук сощурился, а затем улыбнулся от души. Азарт наполнил сначала его лицо, а потом и тело. Он читался в жесте, когда Хоук сказал: — Если ты не врёшь, то тебе не составит труда доказать… Указательный палец почти лежал на верхней губе Хоука, и Энджи усмехнулся самому себе. Как смело — бросать Энджи вызов! — Для этого мне нужно войти в номер, я полагаю… — Энджи сказал спокойно, и Хоук со смешком вышел из проёма, сделав два шага назад. — Располагайся, — он махнул на комнату рукой, усмехнулся и, пока Энджи заходил и закрывая за собой дверь, отошёл к кровати, чтобы убрать с неё журналы, коробку с пиццей и какие-то ещё мелочи, целую кучу всяких мелочей. Он был спиной, когда Энджи приблизился, и замер, когда почувствовал руки Энджи на своих плечах. Он повернулся и бросил на Энджи такой взгляд, какой Энджи не мог бы описать, это был очень, очень приятный взгляд, полный желания, предвкушения, ожидания. Щёки Хоука покраснели, и Энджи прежде обнял Хоука — было легко подхватить его под лопатками одной рукой — подтянул к себе и поцеловал. Лёгкое, не обязывающее касание губ. Хоук скользнул языком по чужим губам, и Энджи уже не мог бы обманывать себя даже при большом желании. Правильно или неправильно с точки зрения морали, но Энджи хотел Хоука. Вовлекаясь в глубокий поцелуй, Энджи отдавал себе отчёт в том, что может пожалеть об этом после, но он знал, что пожалеет ещё сильней, если не пойдёт дальше. Оказавшись на кровати, Энджи ещё не переживал, он был слишком увлечён, внутри него горело вожделение такой силы, какой в нём не было, может, никогда. Пока руки изучали кожу под футболкой с его собственным лицом, Энджи не переживал, потому что Хоук был пленителен, и его податливое тело завораживало не меньше, чем его провокации. Когда Хоук уселся сверху, надавливая на совершенно твёрдый член, отстраняясь от поцелуя, Энджи занервнивал. Всё слишком быстро. Хоук говорил о том же. Он использовал тот же жест, что в ресторане, и пытался восстановить дыхание. Энджи опустил руки со спины на бёдра, но это не помогало, тогда — на простынь рядом. — У нас не было даже свидания, — сказал Хоук неразличимым тоном. — Я питаю к тебе слабость, но… Если это только про секс, мне нужно знать заранее, прямо сейчас. — Я не собирался спать с тобой, — Энджи ответил растерянно. — Я пришёл не за этим. Я говорил про отношения. Ты ведь тоже говорил про отношения? Хоук кивнул. — Звонки, свидания, милкшейки и глупые фотографии, всё такое. Энджи постарался не хмуриться, но проиграл. — Тебе понравится, — Хоук пообещал и сполз с бёдер Энджи. Тело чувствовало себя не легко, а пусто с этим. Хоук улёгся рядом и продолжил. — А как хорош будет секс! Хочешь поговорить об условиях или работе? — Помолчи, — Энджи прижал Хоука к себе, и они просто лежали. Энджи пытался привыкнуть к весу и теплу тела Хоука, к его кружащимся вокруг перьям. Хоук положил руку Энджи на грудь, и это было приятно. Энджи надеялся никогда не пожалеть об этом решении.