ЭндХоук сборник

Энджи много не знал о себе, и это тоже было открытие. Открытие, которое Хоук щедро отсыпал вместе с перьями, поведя плечом. Когда они только встретились, Энджи чувствовал себя непоколебимой скалой, но Хоук напомнил, что Энджи, вообще-то, вулкан со жгучей магмой, движения которой не предсказать даже самому вулкану. И вот Энджи столкнулся с собственными тайнами. Странно (и приятно, правда) думать о своих тайнах не как о постыдном семейном прошлом и собственных провалах. Просто тайны от себя, данные, которые раньше не открывались Энджи, а теперь – лежат перед ним. Энджи не знал, что с ними делать, это было сложно и тяжело. Вообще-то, ничто и не могло быть простым после того, как Хоук бросил пост героя и метнулся в ряды Лиги Злодеев. Ничто не могло быть простым, но и что будет настолько сложно – Энджи не мог предсказать. Он был уверен, что сожжёт Хоука со всеми его перьями и потрохами, если что-то такое случится. Хоук спрашивал его об этом, Хоук вообще давал много намёков, которые сложно было прочитать. Энджи был уверен в себе, но он не был холодной скалой, он был горячим вулканом. Что-то в нём поменялось, и почему-то он не сделал, как думал: он даже не опалил Хоуку крылья. Он понятия не имел, где находится Хоук, и что у него в голове – как и все остальные. Последний раз, когда они виделись, Хоук ещё был лёгок и непосредственен: он шутил, болтал ногами на кровати, показывал коллекции своих детских сокровищ. Он показывал Старателю Старателя и говорил без умолку о том, какой же Старатель классный, какой он хороший герой. Он говорил не об Энджи (это стало необычным) и глубоко целовал его на последок. Потом полетел на работу, а потом всё началось. Энджи узнал об этом из новостей, как и все. Это был экстренный репортаж – Энджи ещё даже не позвонили из агентства – об очередном появлении Лиги Злодеев, которая атаковала город, и в первых рядах, за кругом синего пламени, кружил Хоук и тоже атаковал. Он сражался с каким-то героем (нелепая постановка – герой низкого ранга, не ровня Хоуку, он смог бы разобраться с ним за секунду при серьёзном настрое) и направлял действия Лиги. Он просто говорил им, куда двигаться, и всё это выглядело сюреальным, неправильным, противоестественным. Энджи был вне себя и сжёг чертовски много вещей разной степени ценности, пока добрался до места событий. Он был хорошим героем и делал то, что должно, он выполнял приоритетные задачи по спасению гражданских, хотя это давалось ему с трудом. Это определённо был момент извержения. В один момент Хоук оказался рядом (Энджи уверен, что специально) – его легко было достать, его легко было уничтожить. Энджи смалодушничал. Он отпустил Хоука, даже не атаковав его. Он не раскаивался в своём решении – он видел взгляд Хоука, когда тот уходил. Это не был взгляд убийцы, это не был взгляд злодея, это был взгляд с просьбой о помощи. Может, Хоук и ожидал, что Энджи поддастся ярости и совершит ошибку, но Энджи пытался быть действительно хорошим героем (особенно для такого преданного фаната) – действительно хорошие герои не нападают на тех, кто нуждается в помощи. Конечно, объяснить это кому-то было бы сложно. Конечно, Энджи никому и не говорил об этом. Он просто пытался примириться с новыми данными о себе, он пытался осознать, что готов простить Хоуку предательство, и ему это ничего не стоит; он пытался осознать, почему не чувствует себя преданным. Все эти рассказы Хоука о Старателе сильно отличались от бесед Хоука с Энджи. Энджи ценил это – он сам не всегда мог отделить себя от своей работы, он положил большую часть своей жизни на свои профессиональные амбиции, он растворялся в своём геройском амплуа. Хоук как будто видел чёткую границу между Энджи-героем и просто Энджи, и любил их обоих – в этом нет сомнений. Раньше, чем больше Энджи находился рядом с Хоуком, тем чётче видел границу своих субличностей, и теперь, чем больше Энджи смотрел новости про Хоука, тем больше чувствовал гармонию с собой. Он был зол, обескуражен и печален, но он совсем не чувствовал сожаления, вины или отчаяния. Казалось, Энджи скорее скучает, чем осуждает. Они встречаются снова через несколько месяцев, и Хоук выглядит просто ужасно. Покрытый пылью и грязью, с тёмными кругами вокруг глаз и впалыми щеками. Одно его крыло выглядит ободранным, как будто погрызанным, и кажется, что оно уже никогда не восстановится. У него скованные оборонительные позы и лицо, полное ужаса: люди не видят этого, потому что ослеплены яростью, но Энджи видит. Хоук смотрит на Энджи с надеждой, он даже не притворяется, что собирается сопротивляться. Энджи хватает его за горло и поднимает над землёй, на свой уровень глаз. Хоук рефлекторно хватается за руку, глубже дышит, но сильно не дёргается. Лицо Энджи пылает ярко, как никогда, жар распаляется во все стороны. Хоук уже готов расплавиться, когда Энджи спрашивает (он говорит тихо, это совсем не вяжется с его яростным видом – он говорит спокойно): - Скажи мне, если ты ещё на моей стороне. Просто кивни, дай мне знак? Хоук распахивает глаза – ему нужно время, чтобы осознать вопрос, но потом он прикрывает глаза, жмурится, ровно так, как делал, когда они играли в какую-нибудь нелепую игру с вопросами (Хоук любил эти игры больше, чем простой запрос рассказать что-то). Если Энджи был неправ, Хоук усмехался и приподнимал брови, а если Энджи приближался к отгадке, то Хоук вот так прикрывал глаза и жмурился, этот жест был похож на «я сдаюсь». Было больно видеть его на таком измученном лице, но, с другой стороны, это было лучшее событие за последние несколько месяцев. Вся бурлящая магма улеглась внутри Энджи – он чувствовал удовлетворение, он чувствовал счастье. Он отбросил Хоука на землю – всё должно было выглядеть жёстко, всё должно было выглядеть правдоподобно. Если бы их раскрыли, это разрушило бы карьеру Энджи, а Хоуку могло стоить и жизни. Не важно, что Хоук уже готов был расстаться с ней – Энджи был не готов. Прикрываться словами о героизме было бы нелепо, это не о герое Старателе, это об Энджи Тодороки и его нездоровой, невероятно сильной привязанности, каких-то других чувствах – нежных. Они были на поле боя, но время замерло на какие-то секунды. Как только они встретились глазами после этого признания – снова только они вдвоём, и всё хорошо. Всё хорошо. Ному прилетел неожиданно. Энджи чудом успел среагировать и заслонить Хоука, а Хоук… Он подпрыгнул сзади, схватился за ткань костюма Энджи, как за опору, перескочил через его плечо и пронзил какую-то часть головы Ному, чтобы тот сразу упал. Это был провал. Хоук посмотрел на Ному, безучастно пнул его и потом посмотрел на Старателя. Чистый, искренний взгляд, какого не хватало его лицу. - Он слишком быстрый для тебя, знаешь, как это бывает с героями – тело движется раньше, чем ты успеешь что-то подумать… Энджи знал. Он знал всё и даже больше. Он был прав на счёт Хоука, всегда прав. - Возвращайся, - Энджи предложил. – На ту квартиру. Хоук усмехнулся и приподнял брови. Это впервые не выглядело задорно, это выглядело как отчаяние. В его взгляде читалось много слов. «За мной теперь охотится всё геройское сообщество и Лига Злодеев в придачу, люди меня ненавидят, а ты – у тебя четверо детей. Я не готов настолько тебя подставить». Энджи знал их все, Энджи всё понимал, но это ничего не меняло. «Это слишком опасно. Может, ещё увидимся. Тоже скучал. Пока, Энджи, прощай, прощай…» Вслух Хоук бросил «Мне пора» - и исчез со свойственной ему скоростью. Магма внутри Энджи снова закипела и поднялась, и его заполнила ярость, тоска такой огромной силы. Он не думал, что у героев есть такой конфликт: когда тот, кого хочется спасти больше всех, не хочет быть спасённым. Оставалась одна светлая мысль: Хоук ещё жив, он будет пытаться выжить. Он готов умереть только от рук Энджи, но Энджи своими руками намерен только заботиться о Хоуке – с него достаточно разрушений.