Два в одном.

Чую, что придется изменять рейтинг на R, извиняйте. POV Кагами Это отвратительно. Аомине около минуты развлекается с собственным телом, но ощущения, будто ласкает мое, и что самое ужасное, мне безумно нравится эти прикосновения. Или ему? Я уже ничего не понимаю, мозги кипят от отказа принять факт, что мне отдрачивает парень. Дайки смотрит на свое отражение, упиваясь видом разворачивающейся картины: веки полуоткрыты, кожа щек едва заметно краснеет, черт, ему действительно нравится, чего стоит этот язык, похотливо облизывающий тонкие губы. Он что, нарцисс? Неужели каждый акт его самоудовлетворения проходил подобным образом? Или же он просто решил потрепать мои нервы - одно из двух. Хватит. - Так, заканчивай, – довольно легко мне удается перехватить инициативу, без неприятных ощущений и приступов тошноты, похоже, это пик нашей «эволюции», - не хочу видеть этого. - Ха? Ничего, потерпишь. Помучайся и ты. Или же получай удовольствие, – ответ следует мгновенно, даже не успеваю заметить изменение внешнего вида, настолько быстро произошел метаморфоз, - закончить, говоришь? Хорошо, закончу, как только кончу. – Дайки - человек слова, своеобразного слова, данному себе же. Эгоистичный засранец, не способный идти на уступки. Просить бесполезно - я понял это еще в первый день знакомства. Остается только брать. - Блять, я сказал, хватит, - вырваться наружу против воли другого достаточно сложно, он блокирует мои порывы, загоняя в угол. Аомине по-прежнему смотрит в зеркало, не прекращая мастурбировать,а на лице играет ехидная улыбка, его веселит мое отчаянное рвение. Побороть наглого гостя мешают ласки, отвлекающие внимание, и взгляд, переходящий с замутненных глаз, негласно общающихся со мной, на пах, где сильная рука умело удовлетворяет изнывающий от желания член. Видимо, Дайки не только нарцисс, но и отъявленный эксбиционист. Наконец мне удается вырваться, но ненадолго, Аомине быстро пресекает удавшуюся попытку, и сладко припевает: - Мне показалось, или на доли секунды ты только что дотронулся до моего члена? – Зависаю, переваривая услышанное. Что? Очередная шутка? Но спустя буквально секунду до меня доходит, - не знал, что тебя прельщает подобное. – Пятится назад, облокачиваясь спиной о прохладную кафельную плитку. Закрывает глаза и продолжает, - а можешь повторить? – Если я правильно понял, он говорит о том нелепом прикосновении произошедшем из-за резкой смены пользователей: наши тела настолько быстро поменялись местами, что моя рука успела коснуться его полового органа. Что за черт? Что за гейские штучки? – Ну же, не жмись, это было приятно. – Дайки открывает глаза, и стоит лишь увидеть выражение лица, как все сомнения на его счет развеиваются: он явно издевается. Аомине отличный провокатор, и я ненавижу себя за отсутствие иммунитета к его выпадам: - Ты совсем рехнулся?! Все, сворачиваем лавочку. Это уже слишком. – Мысленно праздную победу, собираясь быстро избавиться от стояка, где-нибудь в темной комнате, и лечь спать, но самовосхваление длится не долго. Не сразу замечаю, что рука на члене, продолжающая ласки, вовсе не моя, тем временем как вторая поглаживает вздымающуюся от тяжелого дыхания грудь, неловко , но настойчиво. Некоторое время прибываю в немом шоке от увиденного, но тело, словно живущее своей жизнью, начинает отвечать, выгибаясь навстречу приятным ощущениям. Да меня еще ни одна девчонка так не трогала. – Что за херню ты вытворяешь? Так нравится трогать чужой член? – В голове творится неразбериха, я не в состоянии противится по-настоящему, изрекая фразы, не свойственные мне: – Ты что, пидр? – Пожалуйста, разозлись. Скажи что-нибудь едкое, спровоцируй, мне нужен толчок. - Ааа, нет, тела-то у нас одинаковые, а вот сила духа разная, - я говорю его голосом. И о какой, черт побери, силе духа он толкует, - слабак ты, Бакагами, да еще и с предрассудками. Боишься, что если пидр, как ты соизволил выразится, потрогает тебя, автоматически станешь таким же? Какой же ты не уверенный в себе парень, - Дайки не перестает мастурбировать, лишь движения рук становятся более грубыми и уверенными, - поэтому тебе никогда не получается победить меня, будешь вечно дышать в затылок, но так и не сможешь пересечь финишную черту. – Мозолистые пальцы болезненно сжимают сосок, и я взрываюсь, тема баскетбола всегда была для меня, как красный цвет для быка, а боль действует словно электрошок: - Эй, Ахомине, пользуешься тем, что я не могу покалечить тебя?! - От чего же не можешь? – С минуту мы молчим. Смуглокожий довольный происходящим, с каким-то упоением всматривается в быстро сменяющиеся лица, будто голографическое послание с плохим сигналом. – Смотри, как быстро меняются наши образы, ты вполне можешь успеть вмазать разок, а то и два. – Запоздало продолжает он, ожидая ответа, но я молчу. За всеми этими разговорами, я перестал замечать, что давно трогаю его грудь и довожу до оргазма возбужденную плоть. Тело отошло на второй план, все ощущения пришлись на долю Аомине, это легко понять по похотливому выражению лица. Он наслаждается, не обращая внимание на нашу небольшую перепалку. – Ну же, - мы продолжаем посменно меняться в контроле, кажется, это уже происходит на автомате, я успокаиваюсь, начиная получать свою долю удовольствия, - мы с тобой, возможно, до скончания веков будем вместе, - сказав это, он едва заметно горько ухмыляется, - пора ко мне привыкнуть. Ты – это я, я – это ты. Забудь, что трогаешь меня, представь, будто мастурбируешь, как раньше. И я уже не знаю, к чьему телу прикасаюсь, чья рука ласкает мой член, и мой ли? Ничего не разбираю, отличаю лишь по ощущениям его прикосновения, почему-то только его касания, остаются в памяти отпечатком ожога на коже. Я смотрю в отражение и вижу, как неуловимо взгляду меняются наши образы, как по груди стекают бусинки пота, лица обоих красные, словно кровь, и мы утопаем в ощущениях, опустившиеся на дно разврата подростки.