Два в одном.

POV Аомине Это уже третий раз, да? На последнем рывке меня засасывает назад, и не успеваю сполна насладиться самым сильным оргазмом, основная доля которого приходится на Я Кагами. Если бы я мог, застонал в голос, но вместо этого слышу чужое прерывистое дыхание, чувствую, как рука все еще водит вдоль члена, выводя семенную жидкость, вижу, как едва заметно проскользнет комнатный свет сквозь маленькую щель полуоткрытых век: ну же, открой глаза, дай взглянуть на тебя. Спустя минуты две Тайга приходит в себя, поднимается с бочка унитаза, не торопясь идет к раковине, включает прохладную воду и вытирает испачканный живот полотенцем, ранее снятым с бедер. Быть может, из-за того, что нас двое, его пресс выглядит так, словно на него вылили пакет сгущенки, в любом случае, я ни разу в жизни столько не кончал, уверен, он тоже. Натирает кожу до идеальной чистоты, до легкого покраснения, после выходит из ванной, сразу же направляется в спальню, и, не включая света, ложиться спать. А как же поговорить и все такое? Да ты кобель, прям настоящий мужик. Пользуешься тем, что я не девчонка, и на меня можно без лишних хлопот забить? Ха-ха, ладно, он все равно меня не слышит. *** Кажется, сейчас утро: не могу разобрать, так как Кагами уже около часа притворяется спящим. Знает, что я в курсе его пробуждения, но продолжает симулировать, боясь открыть веки. Я понимаю: сам не нахожу места из-за случившегося, и благодаря черному полотну пред глазами, воображение с особым рвением рисует картины прошлого вечера во всех красках и подробностях. Вероятно, спермотоксикоз ударил в голову, иного объяснения своему поступку найти не могу. Я буквально заставил его, подчинил своей похоти, впрочем, он не сильно сопротивлялся. Тем не менее, это неправильно, дико, аморально и странно, ведь я абсолютно не чувствую отвращения, или, на худой конец, сожаления. Аааа, да какой «неправильно», Аомине? Мы одно целое, это просто мастурбация! Отговорки. Это сильно походило на секс, на самое настоящее занятие любовью. Кагами, сколько еще будешь трусить? Мне тоже безумно неловко, поэтому беспокоить сегодня не буду. Да и завтра, скорее всего, тоже. Он решается встать только через полчаса. Нехотя поднимается с постели и идет в ванную, чистит зубы, умывается, справляет нужду, свободно, не парясь из-за открывающегося вида. Конечно, после случившегося глупо стесняться. Какое-то время копошится у корзины с грязным бельем, бросает в стиральную машину испачканные полотенце, на котором остались следы вчерашнего действа и внезапно разворачивается, с вызовом смотря в собственное отражение. Брови нахмурены, но взгляд спокоен и решителен. Дежавю. Давно не видел этого выражения лица, с тех самых пор, как играл с ним на площадке один на один. - Ну и? – спрашивает Тайга, пристально вглядываясь в собственные глаза, как в душу смотрит, - сказать ничего не собираешься? Поугарать там, выебнуться? Валяй, я морально подготовился, - чувак, да ты крут, не думал, что так быстро решишься завязать разговор, - молчишь? - я не готов, мне нужно больше времени, - я удивлен, думал, будешь прыскать сарказмом, как только открою глаза, - я бы мог, если бы… Если бы что? – Окей, тогда начну я, - становится не по себе, мне не нравится эта интонация, - не понимаю, что вчера произошло, но одно могу сказать точно: ты меня заставил, - давай, оправдывайся, Бакагами, - не могу воспринимать тебя, как единое целое со мной. Блять, - его взгляд опускается на руки, облокотившееся на край раковины, - и я воспринимал ту мастурбацию, как секс, и не пизди, что не почувствовал то же самое, поэтому… - его голос дрогнул, - не смей больше прикасаться ко мне, то что произошло – просто забудь. Давай сделаем вид, будто ничего не было, ты можешь выходить наружу, как раньше, но обойдемся без взаимодрочки. – Кагами замолкает на некоторое время. Взгляд блуждает с рук на босые ноги, представляю, какой сейчас в его голове происходит нешуточный мыслительный процесс, а мне нечего сказать, или возразить. Трус, какой же я трус. – Ха, - внезапный смешок выводит меня из замкнутого круга воображаемого самобичевания, - гадство, - он выходит из ванной комнаты и идет на кухню, совмещенную с залом, - гадство, бля, да моя психика не слабо так пошатнулась, - почти неслышно продолжает, открывая дверку холодильника в поисках продуктов на поздний завтрак. – Не делай так больше, вопрос с самоудовлетворением решим, будем по очереди дрочить, если хочешь. Черт, как все это глупо звучит, бред, - продолжает трепаться, разбивая яйца для омлета, - да что за напасть! Ты ведь понимаешь, что на моей личной жизни теперь поставлен крест?! Хотя, тебе похуй, а, нет, на твоей-то тоже поставлен, – говорит столь драматично, но организм спокоен. Смирился? Я привык к тебе через неделю, а ты не можешь принять меня даже спустя полтора месяца? Чем я так плох? Теперь говоришь все это с таким удрученным видом, блять, это режет без ножа. Хочу сказать это вслух, но боюсь, не хочу причинять еще больше неудобств. Что за щемящее чувство в груди, оно только мое, или общее? Неужели мне нигде нет места? Идиотизм. Где прежний запал? Куда делось рвение показать всем и вся, особенно этому парню, кто здесь главный? Что со мной сделало пребывание в его теле, почему это происходит со мной и почему именно с ним?! Почему я молчу, словно язык проглотил, не язвлю, как прежде, после близости с очередной пассией, с которой не собирался заводить длительную связь. Черт, мой разум кипит. Он не хочет принять меня. Это конец. Хорошо, я сделаю вид, будто ничего не было, включу дурачка, верну наши «отношения» на прежний уровень. Я-то смогу притвориться, но сможешь ли ты, Кагами?