По-иному (Autrement)

Прошу прощение за столь долгое отсутствие! Поступление в университет оказалось довольно затратным, с точки зрения времени, делом. На все сообщения и комментарии отвечу через две недели, так как уезжаю на это время из страны. Надеюсь, вдвое увеличенный размер главы спасет меня от казни =) Когда вернусь, поправлю вероятные ошибки в главе. Буду благодарна, если кто-нибудь их отметит! Лучи январского солнца проникали сквозь щели досок внутрь ветхого здания, медленно освещая его помещения. В углу одной из комнат на старой кровати, свернувшись клубочком от пронизывающего зимнего холода, спала девушка двадцати пяти лет. Она была обитательницей Двора Чудес, бездомной и полунищей, и жила далеко не в лучшем доме Парижа, поэтому, даже укутавшись на ночь пуховым одеялом, девушка не могла спастись от утреннего мороза, пробирающего до костей. Вот, очередной порыв колючего холодного ветра окончательно убедил ее, что сон хорош лишь в ограниченном количестве. По-детски поморщившись, девушка нехотя приняла сидячее положение, все еще удерживая одеяло на плечах. Желание просыпаться по утрам и с радостью встречать новый день давно пропало вместе с теплом испанских земель, но тут она вспомнила о разговоре, столь удачно ею подслушанном вчера. Утренняя сонливость и недовольство окружающим миром уступили место огоньку интереса и предвкушению хорошего спора с опекуном. Не торопясь, девушка встала с постели и подошла к полуразрушенному камину, который еще хранил столь притягательные зимой крупицы тепла, исходящие от нескольких довольно крупных головешек – старых досок в недавнем прошлом. Постепенно дрожь, не покидающая тело девушки с момента пробуждения, начала утихать, а холод, почти победивший жар ее крови, - отступать. - Прекрасная теплая Андалусия… - с ностальгией в голосе произнесла девушка в пустоту, по-турецки уселась около камина и посильнее укуталась в одеяло, хоть как-то защищающее от пронизывающих порывов ветра. – И мрачный холодный Париж… - Вижу, французская столица не пришлась по вкусу ее великолепию Эсмеральде - принцессе парижских улиц, - раздался хриплый мужской голос со стороны двери. Девушка даже не стала оборачиваться: узнать своего опекуна в «незнакомце» у нее не составило труда. - Смейся-смейся. Будто ты сам не скучаешь по прежним временам! – тихо сказала девушка Клопену, своему опекуну, продолжая наблюдать за догорающими углями в камине. - Ладно, не обижайся, - примирительно сказал Клопен и осторожно присел рядом с Эсмеральдой: в обеих руках он держал дымящиеся миски с горячей похлебкой. Одну из них он протянул девушке. – Держи. Хоть что-нибудь горячее на завтрак в этот чертов холод. Благодарно взглянув на опекуна, Эсмеральда приняла предложенную миску с ложкой. Одеяло, которое перестали придерживать, сначала немного сползло, но потом удобно осталось лежать на плечах, защищая спину девушки от пронизывающего ветра и сохраняя тепло, идущее от камина. Освободив наконец одну из рук, Клопен достал из кармана что-то, завернутое в чистый платок, и положил на пол, развязав немудреный узел. Внутри оказалось пара ломтей серовато-белого хлеба, еще не черствого. Некоторое время в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь мерным постукиванием ложек о стенки мисок и редкими завыванием ветра. Однако ничто не длится вечно. - Знаешь, я хотел с тобой поговорить насчет наших ближайших планов, - покончив с завтраком, Клопен перешел к разговору, ради которого он и пришел сюда с утра пораньше. – Вчера мне поступили некоторые сведения, которые… В общем, тебе не стоит некоторое время выходить на улицу. Девушка застыла от удивления напополам с возмущением. Ложка супа остановилась на полпути ко рту и стремительно опустилась в миску, чудом не расплескав ее содержимое. - Клопен! Сегодня же встреча послов! – воскликнула Эсмеральда, в замешательстве смотря на опекуна широко раскрытыми глазами. – На Соборной площади будет больше народу, чем в обычные выходные! - Эсмеральда, милая, я все понимаю, но твоя безопасность намного важнее, - попытался объяснить сложившуюся ситуацию Клопен, но утихомирить отнюдь не мягкий нрав воспитанницы, когда та была абсолютно не согласна выполнять его просьбы, был не способен даже он, ее опекун. – Если Дюпон доберется… - По-твоему, из-за назначения этого Дюпона начальником стражников я должна прятаться в этих развалинах, чтобы он не смог до меня добраться? Неужели он собирается гоняться именно за мной по всему городу? – возмутилась девушка, но почти тотчас же успокоилась и посерьезнела. – Я уже не ребенок, Клопен, и в состоянии за себя постоять. - Да? И что ты противопоставишь нескольким стражникам? Свой кинжал? – язвительно ответил ей мужчина. Если сейчас не поставить точку в этом споре, то чаша весов может накрениться в сторону девушки, чего очень не хотел Клопен, действительно заботившийся о безопасности несносной девчонки. – Все. На этом наш разговор закончен. Ты остаешься во Дворе Чудес на несколько дней без выхода на улицу. Охрану главного и боковых входов я уже предупредил, так что не старайся проникнуть туда, куда тебе запретили соваться. «Все-таки заметил, что я что-то задумала. В следующий раз придется быть осторожнее», - подумала Эсмеральда, с невинным выражением лица улыбнувшись Клопену. Тот лишь нахмурился и поспешил покинуть комнату, внезапно ставшую очень неуютной. Как только за опекуном закрылась дверь, девушка, вздохнув, закатила глаза, поражаясь непонятливости Клопена, и продолжила прерванный завтрак. Покончив с ним и окончательно согревшись, Эсмеральда перебралась на кровать и, достав резной деревянный гребень, подаренный однажды Клопеном на Рождество, принялась расчесывать свои длинные волосы каштанового оттенка, спутавшиеся за ночь. Спустя несколько минут яростной борьбы с непослушными прядями волос, дверь ее комнаты вновь медленно приоткрылась, впуская внутрь худенькую девочку-подростка с пронзительно голубыми глазами. - Мэрьан! Что ты здесь делаешь? – казалось, вопрос был задан скорее как формальность. Эсмеральда была удивлена столь ранним визитом девочки, но давно привыкла к ней и ее иногда странным идеям. В ответ на вопрос Мэриан лишь хитро и очень по-хулигански улыбнулась и подсела к девушке на кровать. - И тебе доброе утро, Эсме! – видно, настроение у девочки было чересчур веселое, а характер – бесшабашный. – Слышала, тебя заперли в четырех стенах? - Даже если и так, - ответила Эсмеральда, недовольно поморщившись от подобного сокращения ее имени. Понизив голос до проникновенного шепота, она произнесла главную часть фразы, - то ты мне поможешь отсюда выбраться. Мэрьан недоуменно взглянула на девушку, даже перестала болтать ногами. С легким прищуром, явно скопированным у одного из жуликов Двора Чудес, она спросила: - И что мне за это будет? Клопен не обрадуется, когда узнает, кто помог его воспитаннице сбежать от его пристального присмотра. - Половину сегодняшнего заработка с танцев на Соборной площади, - незамедлительно ответила Эсмеральда на столь детскую провокацию. Она прекрасно понимала, что ситуация, в которой она оказалась, не дает ей повода торговаться о цене оказываемой помощи по побегу, поэтому легче шокировать Мэрьан предлагаемой суммой, иначе проницательная девчонка быстро сообразит, что может запросить и больше. Реакция не заставила себя ждать: голубые глаза расширились, слова, которые она собиралась произнести, растворились в абсолютном удивлении, рот чуть приоткрылся. «Ее секундного замешательства оказалось вполне достаточно для достижения нужного мне результата», - про себя усмехнулась Эсмеральда. Все во Дворе Чудес знали, что за свои танцы и песни она получает не только популярность среди простых горожан, но и хорошие деньги. Например, Мэрьан мелким воровством могла заработать предложенную сумму только за неделю, если повезет не попасться стражникам. Немного помотав головой, Мэрьан хитро улыбнулась и протянула девушке руку. Эсмеральда приподняла уголок рта, изобразив легкую улыбку, и пожала протянутую руку. Соглашение было заключено – и тут же голубоглазое создание выскочило за дверь и понеслось к ближайшему выходу из здания. Улыбка быстро сошла с лица Эсмеральды, и девушка сосредоточенно ждала сигнала к действиям. Через минуту раздалась ругань стражи, заливистый смех маленькой чертовки и топот погони за ней. Накинув теплую шаль поверх головы, девушка торопливо выскользнула из комнаты и поспешила к теперь свободному для нее выходу. Сегодняшний праздник просто не мог пройти без ее участия!

***

Танцевать и петь три часа под открытым небом зимой невообразимо холодно. Хоть на площади и жгли огромные костры, чтобы люди меньше мерзли, этого было явно недостаточно, когда из одежды на тебе лишь яркое цыганское платье для привлечения публики не только танцами, но и красотой тела. Иначе не заработать денег на пропитание. Иначе не выжить зимой в жестокой французской столице, Париже. Для Эсмеральды выступления на публику стали единственным вариантом заработка, приемлемым для нее. Ведь у «принцессы» Двора Чудес есть некоторые привилегии, позволяющие ей следовать своим принципам. Сбежав от чрезмерной опеки Клопена, девушка поспешила на Соборную площадь, недалеко от которой ее догнала Мэрьан, избавившаяся от погони незадачливых охранников и прихватившая с собой весь реквизит для танцевального представления. В этот раз именно эта девочка была ее ассистентом, чья работа заключается собирать деньги у зрителей, отдающих их добровольно за зрелище или не подозревающих о том, что они хоть что-то кинули в заветный мешочек, звенящий при каждой встряске. Карманник из Мэрьан был превосходный – невинная внешность, детское телосложение, длинные и тонкие пальцы, искусно выполняющие свою задачу. Казалось, все идет как обычно: зрители, восхищенно наблюдая, кричали что-то одобрительное, свистели, прохожие с завистью, презрением или скрытым интересом - в зависимости от их положения в обществе - поглядывали в ее сторону, Мэрьан быстро собирала все упавшие монеты, иногда обчищая чьи-нибудь карманы. Погрузившись в танец или песню, Эсмеральда не замечала толпу, становившуюся для нее фоном, на который не стоит отвлекаться, от которого удобнее отрешиться. Однако сегодня что-то было не так, как всегда. В этот раз она чувствовала на себе не только общий взгляд толпы, наслаждающейся зрелищем, немного похотливый, с редкими вкраплениями других эмоций, но и чей-то еще, выделяющийся среди других. Словно человек случайно заметил ее, был полон удивления, сдерживаемых заинтересованности и симпатии. Окончив последний танец под шум аплодисментов, Эсмеральда внимательно осмотрела собравшихся вокруг нее зрителей. Ее взгляд зацепился за мужскую фигуру в черной сутане и с накинутым капюшоном, сохраняющим инкогнито незнакомца. "Кто он? Почему так выделяется среди бесцветной толпы? - задавалась вопросами без ответов девушка. - Прямая, гордая осанка, одежда священника... Господин архидьякон? Однако какое ему дело до нас, грешных?" Постепенно собравшаяся толпа расходилась, но темная фигура в сутане уже исчезла из поля зрения девушки. Ее размышления о незнакомце прервала Мэрьан, подойдя к ней с чрезмерно довольным выражением лица и опасными для окружающих огоньками озорства в глазах. В руках она несла кожаный мешочек, звеневший монетами при каждом ее шаге, но не заметить чуть оттопыренных карманов куртки было невозможно. - Собрала свой урожай? - с улыбкой спросила Эсмеральда, намекая на дополнительные сборы Мэрьан. - Думаю, тебе хватит денег купить нам чего-нибудь на обед. - Несомненно, - ответила девочка, передавая заветный мешочек танцовщице. - Где мне тебя искать? - Около одного из боковых входов в Собор, - почти не задумываясь, сообщила девушка. Прощальные объятья - и подруги разошлись в разные стороны. Одна направилась в сторону одной из таверн, где снимала небольшую комнату, чтобы перевоплотиться из уличной танцовщицы в обычную девушку, а другая - в лавку знакомого торговца, который не будет завышать цены и придираться к методу заработка звонких монет. Путь туда и обратно у Мэрьан обычно занимал чуть менее часа, поэтому Эсмеральда не сомневалась, что успеет и переодеться, и погреться у костра, и, возможно, отыскать загадочного незнакомца. Подходя к таверне, в которой она регулярно снимала комнату перед своим танцевальным представлением, Эсмеральда заметила, что за ней неотступно следуют двое неизвестных ей мужчин. Подобное было не редкостью после ее выступлений, поэтому девушка несильно беспокоилась из-за таких мелочей. Потянув тяжелую дверь таверны на себя и с наигранным подозрением оглянувшись по сторонам, она зашла внутрь. "Оба одеты как обычные горожане, но при ходьбе их выдает солдатская выправка, - проанализировала полученные из краткого обзора сведения Эсмеральда. - Тело и деньги их вряд ли интересуют: такие идут на Валь д'Амур. Неужели паранойя Клопена не зря проснулась, именно когда Дюпона назначили ответственным за порядок в этом проклятом Париже? В любом случае от преследования лучше избавиться." С такими мыслями девушка подошла к таверной стойке, за которой стоял хозяин и что-то усердно пытался записать на раскрытом свитке. Девушка положила монету перед его глазами, заставив оторваться от бесполезного, с ее точки зрения, занятия и перевести взгляд со скачущих кривых букв на нее. - Когда я закончу, пусть меня проводят до второго выхода из вашей таверны, - холодно произнесла она, смотря в бесцветные глаза хозяина таверны. - Если все пройдет наилучшим образом, получите дополнительное вознаграждение. Закончив свою "просьбу" в более доброжелательном ключе и даже слегка улыбнувшись, Эсмеральда дождалась кивка нахмурившегося мужчины и спокойно начала подниматься по лестница на второй этаж, где располагалась ее комната. Двое солдат ввалились в таверну как раз вовремя, чтобы заметить, куда направилась плясунья. Как ни странно они не стали следовать за ней, решив дождаться, когда она спуститься в менее привлекающем внимание наряде. Арестовывать или домогаться известной уличной плясуньи на глазах "преданных поклонников" и личной охраны было крайне небезопасно для них же самих. Сев за ближайший к лестнице стол, странная парочка заказала выпивку и остались ждать девушку. Сменив алое цыганское платье с множеством юбок, расшитое черными лентами и рядами мелких звенящих монеток, на более простое - изящное синее без особых излишеств, Эсмеральда покинула таверну по ранее намеченному плану, не замеченная своими преследователями. Себе дороже связываться со стражами порядка на их территории и без поддержки людей Клопена, которых он обычно выделял для охраны своей принцессы и которых сегодня не было с ней, так как она сбежала из-под чересчур навязчивой опеки Алтынного короля. На улице по-прежнему было зверски холодно, народ, собравшийся на празднование, разбрелся по окрестным трактирам или по домам, но некоторые собрались в группки вокруг костров, обедали, чем пришлось, и обсуждали события дня. Эсмеральда, обходя особо разбушевавшихся по широкой дуге, быстро прошла к фронтальной части Собора и остановилась под аркой правого портала. Каждый раз когда она находилась около этого величественного здания, у нее перехватывало дыхание то ли от страха, то ли от восхищения. Иногда ей казалось, что у Собора есть своя душа, такая же двоякая, как и его внешний вид: тяжеловесность нормандцев сливалась с легкостью и устремленностью в небеса готики, некоторая вычурность украшений была компенсирована мрачностью и неприступностью, исходящими от здания. Повернувшись спиной к темному провалу входа, девушка без особого интереса принялась рассматривать площадь в ожидании своей помощницы. Периодически вздрагивая от порывов холодного ветра с крупинками колючего снега, она с некоторым удовлетворением заметила, как из до боли знакомой таверны вытолкали на улицу ее преследователей. На ее лице играла легкая ухмылка, пока она наблюдала за ругающимися солдатами, с трудом поднимающихся с грязной мостовой. Неожиданно девушка почувствовала на своих плечах непривычную тяжесть. Испуганно обернувшись, она увидела высокого человека в черной сутане. Накинутый на голову капюшон надежно скрывал его лицо так, что видны остались лишь резко очерченные губы и гладко выбритый волевой подбородок. На ее плечах лежала шерстяная теплая накидка. - Кто вы? - сделав шаг назад, спросила Эсмеральда. Незнакомец слабо улыбнулся. - Мое имя вам вряд ли что-то скажет, - ответил он и, чуть помедлив, заметил: - Не стоит долго стоять на холоде в столь легкой одежде - вы простудитесь. - И что же вас заставило побеспокоиться об обычной цыганке? - с сомнением в голосе произнесла девушка. Едва заметная ухмылка скользнула на его губы. - Все мы подвержены такой болезни, как щедрость, - ехидные нотки скользнули в его тоне, но он моментально посерьезнел: - Однако я прекрасно знаю, кто вы, принцесса. Вам нельзя больше появляться в окрестностях Сите: лейтенант Дюпон открыл охоту на цыган и жителей Двора Чудес. Эсмеральда удивленно смотрела на незнакомца, который тем временем позволил себе понаблюдать за ней. Уголки его губ слегка поднялись, складываясь в мягкую, немного мечтательную улыбку. Переведя взгляд за плечо девушки, мужчина напрягся и, быстро приблизившись к ней, вкрадчиво произнес: - Не смейте вновь появляться на этой площади, и, прошу вас, будьте осторожны, - внезапно он сжал ее ладонь. – Ваши выступления великолепны, и я сожалею, что до сих пор не оценил их по достоинству. Сказав это, незнакомец стремительно скрылся в темноте зала. Еле слышное "почему?" слетело с губ Эсмеральды, в недоумении оставшейся стоять со сжатой ладонью. Ее окликнули - она обернулась и ожидаемо увидела бегущую к ней Мэрьан. Чуть отойдя от странного разговора, девушка разжала ладонь и увидела три крупные серебряные монеты на ней. Единственный вопрос занимал ее сознание: "Кто же этот незнакомец?"