Изменил мою жизнь...

      В комнате пахло пылью, бумагой и кофе. Мидория тихо сидел на диванчике и почти не шевелился.       Уже прошел месяц после инцидента. По новостям передали лишь то, что героям удалось остановить новых злодеев, а о жертвах, пострадавших в том ужасном пожаре — ни слова! Хотя, Мидория тогда даже телевизор не смотрел, он сидел в пустой комнате и ни с кем не говорил, на него давил груз ответственности, что он не смог уберечь родную маму.       Тогда в парке к ним подошла полиция, начали сыпаться глупые вопросы. Детектив Наомаса Тсукаучи забрал малыша и отвез его к лучшей подруге Инко — Мицуки, пока на время, рассказав сложившуюся ситуацию, детектив уехал. А женщина беззвучно рыдала на кухне, пока Мидория сидел в гостиной на диване, обхватив себя руками и уткнувшись лицом в колени.       Ребенок чувствовал себя ужасно уставшим, сил на слезы уже давно не было, а смысл? Любимого человека, ради которого можно было лить слезы — больше нет, значит и слезы ни к чему. Изуку вроде и был, но в тоже время отсутствовал. Он ни ел, ни пил, даже не разговаривал. Иногда казалось, что это не человек, а призрак, который случайно забрел в их дом и не хотел покидать его. Бакуго-старшая лишь покачивала головой, но всегда оставляла еду в холодильнике для мальчика. Нельзя же все время сидеть, пялиться в стену и истощать свое тело! Бакуго было все равно на бывшего друга, он лишь первое время пытался задирать мальчика, кричал ему в уши, толкал, но Изуку, словно кукла, был неподвижен и абсолютно не обращал никакого внимания на парня, что нереально бесило Кацуки. Но позже блондин понял, что лишь зря тратит на беспричудного Деку время и силы. «Беспричудный!»

«Деку»

«Пустышка!»

      Вот кем все его считали! Пустышкой! Обыкновенным мальчиком, который не способен ни на что!

«Лучше бы ты сдох тогда со своей мамашей!»

      Мидория очнулся от транса своих мыслей и воспоминаний. Либо в комнате была гробовая тишина, либо все звуки вдруг резко стали слишком громкими. Изуку слышал как по бумаге скрипят ручки, карандаши, как секретарша устало вздыхает, будто сделала это над самым ухом мальчика.       Жить в тишине и не говорить столько времени оказалось полезным, особенно когда вредный Каччан не орет тебе прямо в уши, лишая слуха, что потом в голове звенит.       Взрослые о чем-то переговариваются за дверью в кабинете директора, но даже их шепот кажется оглушающим, хоть и непонятным. Все же молчание сильно повлияло на Мидорию. Мальчик поднял ноги и посмотрел на старые ранки на коленях, которые почти зажили. Еще недавно они гуляли с мамой, ели мороженое и были абсолютно счастливы, а что теперь? А теперь он сидит в зале ожидания детского приюта, куда его спихнула семейка Бакуго.       Всю неделю, что Изуку жил в семье Кацуки, полиция искала ближайших родственников мальчика. Никого. Они так никого и не нашли. Наомасу надеялся найти отца, но о нем ничего не было сказано, даже в свидетельстве о рождении Мидории стоял прочерк в графе «отец». Ни тетей, ни дядей, ни бабушек, ни дедушек. Инко была единственным родным ему человеком. А так как прав на опекунство у Бакуго-старшей нет, она не могла забрать Изуку к себе, поэтому было решено отдать ребенка покойницы в детский дом.       Вот и сейчас, Изуку Мидория — сирота, сидел на диванчике, склонив низко голову и пряча бледное лицо за отросшими волосами. Сжимая руки в кулачки, он смотрел на свои коленки. Вещей у него было немного, небольшой чемодан и две пары обуви. Из дома ему разрешили взять только маленькую фотографию матери. На снимке Инко держала маленького, еще совсем крохотного Изуку, она улыбалась, хоть и выглядела уставшей, но ее глаза горели, словно драгоценные камни. Она была живой!       Фотографию Мидория спрятал в карман шортов, потому что в детдоме было запрещено держать лишние вещи из дома, кроме одежды, которая необходима детям, остальное может предоставить им сам дом.       Секретарша, что пила кофе, долго смотрела на мальчика и отпивала горький напиток. У нее дрожали руки и пара капель попало на ее бледную руку, из-за чего она тут же зашипела, словно змея, хотя почему словно, она и была змеей. Ее хвост до этого спокойно лежал на полу и не издавал лишних звуков, а когда женщина ошпарила руку, трещотка на ее кончике хвоста стала трястись, нарушая тишину в комнате, что даже Изуку поднял голову и изумленно посмотрел на секретаршу. Девушка тихо шипела, потряхивая трещоткой на хвосте, и размахивала рукой по воздуху, чтобы остудить обожженную чешую на кисти.       Мидория осмотрелся по сторонам, он точно где-то видел белую аптечку на одной из полок. Ребенок быстро поднялся с диванчика и подошел к шкафчику, в котором хранились книги, а за стеклом виднелась белая коробка с красным крестом. Дверца противно заскрипела, что привело к тому, что секретарша все же заметила мальца и удивленно подняла брови. Мальчик поставил коробку на стол, достал оттуда компресс, повязки и закрыл коробку.       — Где у Вас лед? — это была первая произнесенная фраза Изуку за последнюю неделю, что секретарша удивленно раскрыла рот. Ей говорили, что ребенок совсем не говорит, а оказывается совсем наоборот, хотя за прошедшие пару часов, что он сидел неподвижно на диване, она даже поверила, что он немой.       Женщина посмотрела на мальчика, а потом кивнула на кулер, где рядом с ним стоял автомат со льдом. Мидория взял резиновый компресс и подошел к автомату, наполняя мешок, и вернулся к секретарше, приложив холодный компресс к руке с ожогом. Боль тут же пропала, хоть кожу и покалывало от холода. Женщина улыбнулась и потрепала мальчика по волосам.       — Спасибо.       Мидория попытался улыбнуться женщине в ответ, но у него не особо это получилось: лицевые мышцы немного затекли, и когда он попытался растянуть губы в улыбке, у мальчика свело щеки. Ребенок вздрогнул из-за боли и задел локтем чашку еще с горячим кофе. Горячая жидкость разлилась прямо на блузку секретарши, и та завизжала, подрываясь с места и обмахивая себя руками. Змеюка злобно зашипела и клацнула зубами прямо перед лицом мальчика. Выплескивая яд в своих словах, она прокричала:       — Убирайся! Иди на улицу! — Мидория смотрел на женщину и видел перед собой страшное, жуткое существо. Лицо женщины, до этого белое и гладкое, покрылось желтой жесткой чешуей, ее глаза выкатились из глазниц, а зрачки стали узкими, как щепки. Клыки внушали страх. Однако Изуку спокойно, безэмоционально, развернулся и пошел на выход. Секретарша злобно шипела, размахивая своим хвостом с трещоткой, проклиная на своем «змеином» языке все на свете.       Изуку было все равно, на шипения этой гадюки, на пролитый кофе, на то, что он сейчас увидел возможно лицо своей смерти. Мальчик спускался по лестнице, смотря пустым взглядом себе под ноги на свои красные кроссовки, которые побледнели от старости и пыли, а белые шнурки стали серыми и болтались по земле.       На улице шумели дети, кричали, смеялись, бегали друг за другом, играли в веселые игры. Мидория поднимает голову и жмурится от яркого солнца. Казалось, что мальчик провел в темноте слишком долгое время, потому что он был похож на призрака. Бледный, тощий, с темными мешками под глазами и безжизненным взглядом. Мальчик подошел к свободным качелям и уселся на них. Он оглядел всю площадку: куча клумб с пышно цветущими растениями, игровые площадки, дети вроде довольны, и на их лицах красуются улыбки.       «Почему… Они улыбаются?», подумал Изуку, смотря на лицо одной светлой девчонки. Она прыгала со скакалкой, и ее светлые косички разлетались в сторону при каждом новом прыжке, а на румяном лице играла улыбка. Но Изуку нахмурился.       «Прекрати улыбаться!»       И тут он замирает. Вдалеке он увидел знакомую до боли макушку. Его сердце застучало быстрее, дыхание сбилось, неизвестная ему сила подняла его с качелей и толкнула вперед прямо навстречу мальчишке.       Неужели это он? Хитоши? Его единственный друг, который пропал неделю назад…       Мидория очень расстроился, когда перестал видеть на площадке, возле его бывшего дома, Шинсо. Он помнил те слова, произнесенные в роковой день своему другу. Он верил в него и надеялся, что так и будет. Что он останется с ним и никогда не бросит Мидорию. Но мальчик пропал. Изуку не знал, где живет Хитоши, тот никогда не звал его в гости и ничего не говорил про своих родных.       Но ребенок не так глуп, он видел каждый раз при их встречах новые ссадины на теле друга. Хитоши отмахивался, говорил, что местные хулиганы его бьют, но это было не так. И вот теперь, спустя такое долгое время разлуки! Оказывается он здесь! В детдоме! Мидория почувствовал, будто жизнь возвращается к нему, будто смысл жизни появился снова! Что ему еще есть ради кого существовать!       На глазах наворачиваются слезы, и когда он оказывается совсем близко, Мидория подбегает к дорогому человеку и обнимает.       — Хитоши! Это ты, я так… скучал… — но это был не он. Холодные красные глаза злобно посмотрели на Изуку, длинные руки грабли толкнули его в грудь так сильно, что тот упал на землю. Мидория смотрел на разгневанного подростка и по щекам потекли слезы.

Это не он.

      Не его лучший друг.       Надежда на то, что он не останется один навсегда, разлетелись на маленькие кусочки. Изуку не слышал, что кричит ему парень, и не видел, как на него смотрят другие дети. Мальчишка поднимается на ноги, склонив голову вниз, и пошел прочь. Краски вокруг него снова приобрели холодные оттенки и даже поблекли еще больше. А что он ожидал? Возможно, в укромном уголке его мыслей сейчас сидел и ехидно смеялся червь сомнений! Ведь он даже не подумал, а может это не Шинсо вовсе? Но нет! Он бросился к этому мальчику надеясь, нет, точно зная, что это его друг! Бесплатный сыр бывает только в мышеловке…       Мидория вяло побрел куда-то в сторону. Все происходящее, будто специально испытывает его. Проверяет, что же можно еще отобрать у мальчика. Изуку нашел укромное местечко за кустами и облокотившись об растущее там дерево, прижал колени к груди и бесцельно смотрел на землю. Он бы все отдал за то, чтобы снова увидеть маму, зарыться в ее шелковистые волосы, почувствовать такой родной домашний запах. Потом она бы улыбнулась ему, пожелала хорошо повеселиться и предупредила о том, чтобы не задерживался. На улице его бы ждал Шинсо, с кем они бы часами бродили по улицам и обсуждали все, что только можно. Но этого ничего теперь не будет. Изуку до сих пор чувствует, как горечь печали окутывает его, тянет вниз и не дает дышать.       — Эй, ты чего там сидишь? Хм, что-то я тебя не помню, — Мидория услышал чей-то звонкий тонкий голос, чей обладатель явно стоял сейчас над ним. Изуку даже голову не поднял. А зачем? Еще одно разочарование на его голову. — Ух, а ты пушистик! Они такие мягкие! — нежеланный гость не стал ждать ответа или ответной реакции собеседника, она бесцеремонно запустила пальцы в макушку мальчика, а через мгновение припала щекой.       — Ты что делаешь?! — Изуку отскочил, как ошпаренный, сразу отойдя на пару метров. Перед ним предстала маленькая девочка, в миленьком платьице и непослушными блондинистыми волосами. Она с интересом наклонила голову, будто пытаясь понять, что сейчас произошло. — Зачем ты это сделала?       — У тебя такие мягкие волосы, пушистик! Ты тут давно? Я тут недавно, но тебя не видела. Тут очень скучно. В прошлом месте тоже было скучно, я думала, что хоть тут будет весело, но нет. Эти тетки вечно нудно говорят! — девочка все продолжала говорить, не обращая внимания на испуганного Изуку, что с осторожностью смотрел на незнакомку. — Меня зовут Химико, а тебя? А за что тебя сюда отправили? Ты тут давно? Ты тут надолго? А ты дашь мне прядь своих волос? Они мне так понравились!       Изуку все смотрел на девочку, а затем резко просто взял и убежал. Сегодня все будто хотят задеть его, потому он не стал ждать, пока девочка разозлиться за то, что он ей даже не отвечает. Мальчишка бежал, постоянно оглядываясь, не преследует ли странная незнакомка. Ее желтые глаза смотрели, словно хищник на добычу, это было жутко! Не следя за дорогой, он не успел затормозить и врезался в кого-то, падая пятой точкой на землю.       — Мидория, вот Вы где! — Наомасу наклонил голову в бок, разглядывая напуганного мальчишку. Он присел на корточки и протянул малышу руку. — Испугался кого-то? Не бойся, тут дети все хорошие, тебя и пальцем не тронут. Меня заверила директриса!       Ага, как же, не тронут! Один толкнул его так сильно, что бедный Изуку упал на землю, а вторая трещала без передышки, что пришлось убегать. Еще и прядь его волос требовала!       Мидория надув губы, посмотрел на детектива, но не принял его руки. Пыхтя, он с трудом поднялся на ноги и взглянул взрослому в лицо, на что второй, устало вздыхая, поднялся следом и развернулся к зданию.       — Пойдем, мы с директором уже почти заполнили все бумаги. Скоро у тебя будет своя комната, заведешь новых друзей, а после тебя усыновят, и все будет как прежде.       Ошибаетесь, детектив, как по-прежнему уже ничего не будет!       Понурив голову, Мидория пошел вслед за взрослым, словно хвостик. Они снова оказались в приемной, тогда полисмен попросил Изуку посидеть еще чуть чуть на диванчике, пока его не пригласят в кабинет, а сам зашел в соседнюю комнату.       Секретарши на месте не было, уже хорошо, поскольку Мидория не будет чувствовать себя оплошавшим. Мальчик подошел к окну, что выводило на задний двор, и посмотрел на играющих детей.       А может это действительно неплохо? Шанс начать новую — счастливую жизнь? Изуку стиснул крепко кулачки и зашипел, скрежета зубами. Нет! Жизнь никогда не будет прежней! Никогда! И никакие приемные родители не сделают ее идеальной, никакие друзья. Ему нужны его мама и Хитоши! Больше никто!       Из-за двери показался детектив: он разговаривал с директором приюта, а потом, помахав рукой, убежал из приемной. Мидория обернулся, ведь дверь в кабинет директора оказалась открыта, а из нее выглядывала высокая женщина в возрасте. Ее седые волосы собраны в редеющий пучок, она стояла в строгом костюме синего цвета, и в тон ему на ногах были синие лодочки. Женщина поправила очки на остром носу и взглянула на ребенка.       — Ты Мидория Изуку? — ее голос, словно кошки проводили когтями по доске — скрипучий и противный, а взгляд полон презрения. В руках она держала кипу бумаг, что привлекало внимание. — Пошли, теперь у меня есть все документы.       — Никто не будет усыновлять этого ребенка! — Изуку вздрогнул, услышав громкий статный голос за своей спиной и обернулся. В дверях стоял мужчина, высокий, широкий в плечах. На нем надет строгий черный костюм, шляпа и очки. Незнакомец уверенно подошел к женщине, встал напротив нее и посмотрел прямо в лицо.       — Что? Что Вы такое говорите? Уже подписаны основные документы! — мужчина протянул руку, дотронувшись до бумаг рукой, и она в ту же секунду обратилась вся в пыль и посыпалась на пол. Шокированная женщина ничего не смогла вымолвить.       — Да кто Вы черт возьми такой! — вскрикнула старуха своим противным голосом.       — Я его отец!       Сердечко ребенка забилось в тысячу раз быстрее. Что? Отец?! Не может такого быть, мама всегда говорила, что у Изуку нет отца! Но как же так?! Женщина противно рассмеялась и заявила незнакомцу, что мальчишка сирота, на что мужчина достав сложенный документ из кармана, развернул его и показал директрисе, из-за чего работница приюта стала икать.       Мальчишка сам не понял, как оказался на улице: его держали за руку и вели к черному автомобилю. Он вздрогнул, а где же его чемодан?! Заметив панику малыша, незнакомец мягким баритоном заговорил:       — Твои вещи заберут мои люди, не беспокойся, Изуку. Как же я рад тебя видеть, — мужчина осел на колени и обнял мальчика, сильно прижав того к груди. — Сын…       Тепло стало расти в районе груди, оно мягкое и приятное. Подобное ощущение он испытывал лишь тогда, когда обнимала его мать… Изуку понял, что мужчина не лжет, он действительно его отец. Дрожащие детские ручки обхватили мужчину за шею и крепко обняли в ответ. По личику веснушчатого текли слезы, а большие ладони стали стирать их осторожными мазками по коже. Ладони отца были теплыми и такими же уютными, как объятия.       Казалось, что оба плачут, возможно, так и было! Отец Мидории подхватил малыша на руки, придерживая ладонью его за спину, и пошел к черной машине. Он усадил сына на заднее сидение и пристегнул ремнем безопасности, а сам сел за водительское сидение. От всех потрясений за один день, навалившихся ему на голову, Изуку заснул прямо в машине.       Автомобиль не спеша ехал по пустому шоссе, что было крайне удивительно в позднее время, уже было почти пять часов вечера и ни одной машины! Мужчина иногда поднимал взгляд на зеркало заднего вида и смотрел, как посапывает его маленький сын. Изуку повернулся на сиденье, поджал ноги к груди и подложил под голову ладошки. От милейшей картины мужчина слабо улыбнулся. Столько лет он жил в неведении, что у него есть ребенок. Инко, его милая Инко, как она могла скрыть такое чудо! Если бы он знал, то никогда не покинул бы женщину.       Машина остановилась возле старого дома Мидории. Мужчина заглушил автомобиль, выключив фары, и вышел на улицу. Изуку все еще спал, свернувшись клубком, словно котенок. Взрослый бережно вытащил сына из машины, закрыл ее, и пошел в дом. Здание встретило мужчин с неприветливой тишиной. Квартира казалась совсем холодной и нежилой, возможно, благодаря тому, что в доме довольно долгое время не было женской руки.       Мужчина прошел вперед по коридору, рассматривая на стене картины. Инко на них была такой красавицей. Ее длинные волосы спокойно лежали на хрупких плечах. На всех фотографиях ее позы были расслабленными, спокойными, и везде она улыбалась. Рядом с ней был Изуку, в разных промежутках времени, где-то еще совсем маленький, где-то уже постарше.       Мужчина прошел в гостиную, уложил сына на диван, а сам ушел на кухню. Кухня встретила пустотой, вся посуда была расставлена по шкафам, ни штор, ни прихваток, мягких подушек на жестких стульях.       Незваный гость тяжело вздохнул, снял шляпу с очками и положил их на стол. Из шкафа он достал чайник, которым явно пользовались очень много, ведь покрытие изрядно покрыто царапинами от железной щетки. Он наполнил чайник водой и поставил его на плиту. Кухонька хоть и была маленькой, но довольно уютной: желтые обои не резали глаза, над столом размещался шкаф для посуды, над плитой небольшая вытяжка, а по бокам еще пара шкафчиков, но при этом посуды все равно было мало. На две персоны. Значит, Инко жила все это время только с Изуку.       Мужчина сел на стул, поставил локти на колени и закрыл лицо ладонями. Ему стало грустно, нет, он впал в отчаяние. Девушку, которую он любил всем сердцем, не стало. А по чьей вине?! Чертовы герои! Мужчина замахнулся рукой и снес соседний стул, что тот врезался в стену, развалившись на части.       — Черт… — прошипел сквозь зубы тот, поскольку только сейчас заметил, что в проходе стоял его маленький сын. Ребенок совершенно спокойно смотрел на него, это было видно по его изумрудным глазам… Таким же большим и ясным взором, как у его покойной матери.       — Я разбудил тебя? — произнес мужчина, садясь обратно на стул, на что Мидория отрицательно замотал головой и сделал пару шагов вперед, заходя на кухню.       — Хорошо. Мне жаль, что ты увидел это, — произнес отец, беря в свои большие ладони хрупкие ладошки мальчика. — Я даже не догадывался… что ты есть. Прости меня, что я не был с тобой все эти шесть лет, обещаю исправить свою оплошность.       — Мама никогда не говорила о тебе, — Изуку опустил голову и посмотрел на свои руки. — Наверное, она так поступила, потому что на это была причина?       — Возможно, Инко была той еще загадкой, — усмехнулся мужчина. — Я бы и не узнал о тебе, если бы мне не сказал помощник, что нашел одно единственное упоминание о ней спустя шесть лет.       — Какое же?       — Ее смерть, — с горечью в голосе произнес мужчина, — и то, что ребенок с похожей фамилией попадает в приют святой Ольги. Я смогу пережить смерть любимой женщины, но невозможно смириться с тем, что наш с ней ребенок окажется в приюте, — грубая ладонь легла на голову малыша и потрепала по темно-зеленым волосам, совсем как у Инко. — Ты так похож на нее…       Мидория охнул, подняв большие глаза на мужчину. Его белые волосы слегка прикрывали скулы, а такие же изумрудные глаза, как у него самого, смотрели с родительской теплотой. Такому человеку можно было открыться с потрохами, раскрыть сердце, отдав от него ключ. Изуку вытащил руку из ладоней отца и сунул ее в карман шортов.       — Фотография была сделана, когда маму выписали из больницы. Я хотел взять ее с собой в приют, чтобы хотя бы одно упоминание о маме всегда было со мной, — Изуку протянул маленькую фотографию мамы, вложив в ладонь отца.       Мужчина перевел взгляд с сына на фото, которое явно было сделано полароидом. Инко на снимке совсем молодая, в возрасте двадцати лет. Поэтому он долго разглядывал фото своей бывшей и улыбался, вспомнив лучшие годы своей жизни.       — Тебе она нужнее…       — Спасибо.