Изменил мою жизнь...

      Изуку тут же поворачивает голову в сторону, откуда услышал до боли знакомый голос отца. Мужчина действительно сидел в кресле перед кроватью, но лицо скрыто за жуткой тяжелой маской. Все За Одного протянул руку к мальчику и потрепал его по отросшим волосам.       — Как же долго ты спал. Я заждался тебя, сын мой, — по искаженному металлическому голосу было не ясно, сердится ли мужчина или же рад.       Хисаши поднялся с кресла и пересел на постель, помогая сыну. Мидория тут же схватился за руку мужчины и тяжело вздохнул.       — Отец, прости меня, я… — Изуку не успел ничего сказать, как его губ коснулась холодная кожа перчаток.       — Все в порядке сын, я не держу на тебя зла. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я не хотел, чтобы ты пошел по той дороге, что выбрал для себя, — Все за Одного посмотрел на сына, придав голосу больше жесткости.       Теперь не было того яркого света в глазах, что он видел в первую их встречу. Они были пусты и мутны, как стекла. Изуку кивнул, прижимаясь лбом к руке Хисаши.       — Хорошо, отец… — прошептал мальчик, сжимая рукой рукав пиджака всё сильнее. — Я ненавижу Всемогущего всем сердцем, — сквозь зубы прошипел Мидория, вкладывая скопившийся яд в произнесенные слова.

***

      Рэй бежал со всех ног, сталкиваясь с детьми из казарм, сшибая их с ног и задевая других злодеев, абсолютно игнорируя их проклятья. Он узнал, что племянник пришел в себя и ему не терпелось увидеть любимого ребенка собственными глазами.       — Изуку! — практически влетая в комнату, крикнул Айко, отворяя дверь.       Мужчина подскочил к кровати с другой стороны и обнял мальчишку, который не понимал, что творит дядя, поэтому попытался вырваться.       — Дядя, что Вы делаете? — мужчина с недоумением отстранился и сел на постель, внимательно вглядываясь в лицо племянника. Глаза, что светились ранее ярким изумрудом, потемнели и стали походить на тусклую грязную лампочку. Рэй тут же посерьезнел, ведь в комнате находился еще и босс. — Я рад тебя видеть, но это было лишним, — продолжил Мидория.       Сейчас он походил на смертельно больного ребенка. Кожа обтянула кости, словно пищевая пленка, черты лица заметно заострились, даже кожа стала мертвецки бледной.       — Прости, — произнес мужчина, прокашлявшись, он поднялся с кровати, поправил форму и поклонился Хисаши. — Босс, привезли лекарства, думаю, Вам стоит принять их после обеда. Изуку, твои сейчас принесет Доктор Фалько, — Рэй потрепал парня по голове и мягко улыбнулся. — Я рад, что ты снова с нами, — и с этими словами пришлось покинуть комнату.       Когда дверь захлопнулась, и Изуку остался в одиночестве, с силой сжимая в кулак простынь и злясь на себя. Бесполезный, никудышный, жалкий сын. Он столько потерял, но в тоже время столько получил, и даже не может отплатить как следует. Лишь приносит проблемы.       — Ну наконец-то ты очнулся, — Изуку вздрогнул и перевел взгляд на дверь, в проходе которой стоял Фалько. — Я уже сбился со счета, сколько раз Рэй подставлял мне к голове пистолет, пока ты не пришел в сознание. В любом случае, теперь тебе надо вернуть здоровый вид, а то некоторый материал в морге по лучше выглядит, — юноша наблюдал, как мужчина проводит манипуляции с кучей непонятных баночек и колбочек, а потом, набрав довольно большой шприц жидкости, направился прямо к кровати. — Лежи смирно, будет больно, — произнес злодей, а затем ввел препарат в вену.       — Что это? — немного обеспокоенно спросил мальчик. Он почувствовал небольшую боль, а потом то, как ему вводят прямо в кровь. И хоть укол уже сделали, рука почему-то побаливала.       — Моя маленькая разработка. Главный приказал поставить тебя на ноги. Так что лежи и отдыхай, я приду завтра проверить состояние, — бросил Фалько перед уходом.       Снова оставшись в одиночестве, в голову полезли мысли о том, какой Изуку жалкий. Чувство вины будто бы вгрызались где-то на загривке, заставляя сжимать и разжимать пальцы, а после тянуться расчесать это место до крови, лишь бы оно перестало раздражать.       — Как же жалко ты выглядишь, — подросток поднял голову на стоящего рядом Томуру. Он, сжав губы, с презрением разглядывал.       — Зачем ты пришел? — задал вопрос Мидория, после чего услышал, как парень цыкнул.       — Услышал, что ты проснулся. Вокруг тебя крутится слишком многого людей: ублюдок Рэй, Курогири, та баба с мечом, даже Учитель, — Томура подошёл вплотную и посмотрел прямо в бледно-зелёные глаза Изуку. В них промелькнуло удивление, но никак не страх. Казалось, что ему всё равно, что с ним может сейчас сделать Шигараки. — Я хотел узнать, почему ты так важен для всех?       — Не знаю, — запнувшись, ответил Мидория. Он и сам задавался данным вопросом, почему о нём все ещё кто-то волнуется.       — Учитель ничего мне не говорит. Лишь упоминал о том, что надеется на тебя. Поэтому не понимаю, почему возлагаются надежды.       — Я не знаю! — не выдержав, крикнул Изуку и сильнее сжал кулаки, оставляя следы от ногтей на коже.       — Жалкое зрелище, — фыркнул Томура. — Ты кровный сын Учителя, неужели ты так и будешь жалеть себя?       — А что я могу? — задал вопрос Изуку, на что Шигараки пришел в бешенство.       Бледная рука схватила мальчишку за горло, крепко сжав все четыре пальца, впиваясь в кожу ногтями, но тот, на удивление, посмотрел на него так, будто говорил: «убей».       — Хочешь помогать людям? Чушь! Людям можно помочь, если избавиться от всех героев! Бесполезный мусор, не заслуживающий жить. Учитель считает, что тебе под силу воплотить его планы, и это меня бесит. Ты не способен даже отомстить за мать.       — Я бесполезен. Я ничего не смогу, — тихо ответил Изуку, из-за чего Томура ещё сильнее сжал шею.       — Ты жалкий мусор! Трусливый идиот! Но так попробуй доказать мне обратное! Докажи, что слова Учителя на твой счёт что-то значат! Убей ублюдка Всемогущего, вот тогда я возьму слова назад! — крикнул Томура.       Мидория оцепенел. Убить того, кого он считал непобедимым героем все своё детство. На бледном лице мальчишки расползлась злая ухмылка, а после послышался тихий хриплый смех.       — Убить Всемогущего? Ха-ха… Это что, шутка такая? Если да, то браво, десять баллов!       Томура лишь усилил хватку на шее друга, перекрывая кислород тому ещё больше. Знаете то чувство, когда вам сжимают горло с такой силой, что кажется еще чуть-чуть и ты больше не вздохнешь, голова кругом, а перед глазами уже мелькают черные пятна? Тонете, барахтаетесь в воде, пытаетесь выжить… Вот тоже самое чувствовал Мидория.       Рука, до этого лежащая на груди, схватила Шигараки в ответ. Отросшие ногти за несколько лет комы впились до крови в серую шею, от чего тот тихо зашипел.       — Отпустишь, отпущу и я, — через силу прохрипел Изуку и тут же почувствовал новый поток воздуха. Руки парней опустились по швам, и оба синхронно закашлялись.       — Значит… не шутил, — прочистив горло, произнёс Изуку. Он поднял голову и посмотрел на парня из-под отросшей челки. В глазах двоилось, и все стало расплывчатым.       Шигараки не ответил ничего, он лишь сжал рукой худое плечико и вышел из комнаты, а сам Изуку провалился в глубокий сон.       Следующие «пробуждения» нельзя было назвать таковыми. Мидория приходил в себя всего на пару минут, но знал, кто посещал его, пока тот спал. Обеспокоенный состоянием племянника Рэй, его друг Курогири, Томура, сверлящий в мальчике дыру, отец и Доктор Фалько. Сорренто менял ему повязки, давал лекарства внутривенно, брал кровь. Изуку чувствовал, но не видел.       Когда Мидория проснулся, он точно знал, что проспал две недели, зато уже не выглядел, как живой скелет.       Сорренто осматривал пациента на абсолютно все: координацию, моторику, скорость реакции и, конечно же, функциональность всех органов, особенно мозг.       — Все хорошо. Мальчик здоров, его можно выводить на поле, — записывая в планшет данные и бурча себе под нос, произнес мужчина. — Пора тебе пацан и физические данные восстановить.       Фалько отвернулся от ребёнка, положил планшет с данными на стол и подошёл к шкафу. Со стеклянной полки он взял небольшой бутылек, наполненный разноцветными таблетками.       — Принимай их после еды, чтоб наверняка. Это витамины, — Фалько вложил в руку мальчика склянку и выпроводил за дверь кабинета.       Выйдя за дверь, Мидория почувствовал на себе колкий взгляд, от которого стало не по себе. Ощущение опасности не подвело и на этот раз. В коридоре уже поджидал Томура, оперевшись спиной о стену. Невозмутимое лицо совершенно ничего не выражало, но при этом вселяло ужас и страх. Он как хищник перед нападением на жертву. Тих, скрытен и старается, чтобы «обед» ничего не заподозрил.       — Что сказал чудик? — спросил Шигараки, оторвавшись от стенки, и поравнялся с собеседником.       Мидория поджал губы и пожал плечами:       — Говорит, что я уже могу начинать заниматься силовыми упражнениями. Так что уже можно тренироваться.       — Отлично, Рэй как раз отправил меня за тобой, — Томура схватил Мидорию за капюшон серой толстовки и свернул в другой коридор.       Странно было находиться здесь, ощущение, будто это гигантский лабиринт, не покидали голову мальчика. Холодные стены отталкивали от себя своим видом: серые, голые, покрытые зелёной плесенью. В темноте пропищала крыса, пробежав мимо и постукивая коготками по бетонному полу.       — Чертовы грызуны, — прошипел Шигараки, оскалившись под маской. — Говорил я Курогири, нужно завести кота, чтобы перебил всех этих падл. Да и видеть эту морду приятнее, чем рожи других злодеев. Я говорил, что мне нравятся кошки?       Изуку шёл за Томурой молча. Подростка не интересовали крысы и кошки, мысли давно забиты тем, что до его знакомого нет дела. Вернуть уважение отца, стало одной из важных задач для мальчика. Что может вернуть его веру в него? Шигараки сказал, что он должен убить Всемогущего. Но ведь это герой номер один! Непобедимый. Сильный. Умный. Герой. Как такой мальчишка, как он, сможет побороть Тошинори Яги?       Мидория не замечал ничего вокруг, перед глазами снова мелькали картинки, статьи, фотографии из новостей, записи репортажей и интервью. От этой широкой улыбки начинало уже изрядно тошнить.       Изуку остановился в коридоре, крепко сжав пальцы в кулак.

«Именно он убил твою мать!»

      Перед глазами появилось лицо отца. Грустное… нет… разочарованное. От злости зубы сжались до скрежета.       Томура, шедший впереди, остановился, не услышав шагов.       — Изуку? — подросток обернулся. — Ты чего?       — Говоришь… убить Всемогущего? — холодно произнёс Изуку.       Зелёная макушка вздрогнула и поднялась, открывая бледное лицо. Глаза Шигараки расширились от удивления, но вряд ли в темноте кто-то бы смог заметить, к тому же ее и маска закрывала лицо парня.       Глаза юноши были алыми, словно кровь.       — Я убью того, кто убил мою мать. Я отомщу. И отец будет мной гордиться!       Шигараки подошёл к Мидории и долго смотрел ему в лицо, разглядывая красные озерца, которые так и притягивали.       — Надеюсь на это… Хоть я и хотел убить его лично. Но ради мести… Позволю тебе это сделать за меня, — Томура развернулся на пятках и пошёл дальше по коридору. — Идём, шкет, не вежливо заставлять ждать Рэя.       Продолжая идти за Шигараки, Изуку уже перестал ориентироваться. Очередной поворот и всё та же картина. Казалось, что они и не идут никуда вовсе, просто петляют по коридорам дабы убить скуку. Но мысль о том, что Изуку растрачивает зазря время, невероятно злила его. В последнее время приоритеты значительно претерпели изменения, в добавок он ещё не свыкся с тем, что вокруг него происходят изменения. Мидория лишь знал одно, его это бесило. Раздражал факт того, что он не уверен, что ему делать дальше.       Томура резко остановился, и мальчишка чуть не врезался в спину злодея. Изуку посмотрел вперёд и увидел лишь обычную деревянную дверь. Точно такие же стояли везде.       — Мы наконец пришли? — задал вопрос младший, но злодей не стал отвечать, лишь подался вперёд и открыл дверь.       По пути было слишком темно, и потому неяркое освещение заставило сморщиться от мимолётного неприятного ощущения. После Мидория мог спокойно рассмотреть то, куда он пришел. Это было довольно просторное помещение, сделанное специально для тренировок. Отделанный металлом пол и стены, а также минимальное количество ненужной мебели выдавали предназначение места. В зале было много детей явно старше самого Изуку.       Завидев Томуру, все присутствующие дети напряглись, будто готовые давать отпор в любой момент, но, заметив позади злодея кудрявую макушку довольна слабого на вид мальчика, сменили настрой, готовые в любой момент наброситься. На подростка смотрели, как на добычу, и допустить сейчас ошибку — равносильно смерти.       — Наконец вы пришли, — прозвучал знакомый голос Рэя, на которого толпа смотрела с не меньшим страхом.       Изуку внимательно посмотрел на дядю и понял, что перед ним совершенно другой человек. Его Рэй в свободное время мог о чём-то долго размышлять, но в основное время он был довольно заботливым и язвительным. Когда Изуку смотрел в глаза дяди, то видел в них тепло и немного грусти. Сейчас же приходилось смотреть на грозного и уверенного злодея, чья аура наводит ужас и отбивает все желание задать глупый вопрос.       Тот факт, что люди, ставшие ему семьёй, представляли из себя совершенно другое, сильно огорчал. Но в тоже время просыпался странный азарт.       — Форму ты ещё не восстановил, так что готовься получить взбучку, — хлопнув по плечу мальчишки и слегка улыбнувшись, произнес Рэй, и все вокруг затихли.       Этот самый обычный незначительный жест заставил всех детей затаить дыхание. У всех в голове пронеслось множество догадок, сводившиеся в один вывод, что это оригинальный способ поставить новичка на место. Никто так и не заметил неуловимое сходство между этими двумя. Мужчина незаметно для остальных сунул в руку племянника его ножи и еще раз хлопнул по плечу.       — Я всё же постараюсь, — спокойно ответил Изуку, стараясь игнорировать пристальным взгляды окружающих. Даже Томура следил за каждым жестом.       — Есть у меня один пацан на примете. Идеально подойдёт тебе в пару. Эй белобрысый, как там тебя. Кентаро, — крикнул в толпу детей Рэй.       — Вообще-то меня зовут Кента, — из толпы вышел блондин, что сразу бросается в глаза шрамом на лице.       — Вообще-то мне плевать. Зови своего приятеля, — грубо приказал мужчина, после чего блондин выбежал из зала. — Агх, вечно он где-то шляется.       Изуку ничего не сказали, но как он понял, ему надо подождать, а тем временем старший злодей начал отдавать указания другим, уже не обращая внимание на племянника. Злодей раздавал четкие приказы, которые тут же выполнялись. Скоро все выстроились по пары и отрабатывали удары деревянными ножами на друг друге. Изуку слышал крики, сдавленный скулеж, странные звуки. Никто из детей друг друга не жалел. Били по настоящему. У девчонки с блондинистыми волосами, так похожими на прическу Бакуго, уже расцветал под глазом синяк, а вот ее партнер по спаррингу похоже выбыл из игры. Парень лежал на полу, нож куда-то исчез, и он скулил, словно побитый пес. От этой картины Изуку невольно улыбнулся.       «Каччан наверняка бы захотел подраться с ней, так сказать, помериться силой», в мыслях это казалось еще более странным.       Хотя, Мидория никогда не видел, чтобы Бакуго бил девчонок. Мог на них накричать, но руку не поднимал.       Еще раз оглядев зал, Изуку сразу вычислил несколько людей, превосходивших всех остальных по силе. Во-первых, это та самая девушка, которая уже успела найти другого партнера и дралась с ним. Во-вторых, это парень с очень странной прической. Яркие красные волосы привлекали к себе внимание, даже когда на парня вовсе не смотрели. Казалось, что тот способен горы свернуть голыми руками, была в нем дикая огненная мощь. Мидория даже не удивится, если его причуда действительно будет связана с огнем.       — Эй, я только с задания вернулся и жутко устал, так какого хрена меня вызывают на идиотский спарринг? — где-то со стороны прозвучал смутно знакомый голос и Изуку начал вертеть головой, пытаясь понять кто это говорит.       — Может мне снова провести разъяснительную беседу о приказах? — Рэй приложил руку на кобуру и угрожающе снял пистолет с предохранителя.       — Думаю я и так все понял, — ответил все тот же странный голос.       — Тогда иди становись, — приказал злодей и отошёл в сторону. — Только без своих фокусов, он… Просто спарринг, понял? — парень слегка приподнял бровь, заметив, как на секунду мужчина осёкся.       — Очередной новичок? Неужели я так слабо выгляжу? — начал причитать парень, но вздрогнул, переведя взгляд на глаза Рэя. Такая угроза в глазах пугала. — Я понял, — взяв себя в руки, ответил парень. — Ну и где он?       — Начинайте, я буду следить за вами, — произнес злодей и кивнул кому-то в толпе, как раз там, где виднелась любимый атрибут Томуры в виде рук, а затем отошёл.       Парень же стоял и ждал своего противника, задрав голову и задавая вопрос всем возможным богам, почему ему не дали отдохнуть. Стоило только набрать в лёгкие воздуха, чтобы полностью выдохнуть, и наконец взглянуть на своего оппонента, как вдруг он услышал неуверенное:       — Хитоши?       Парня будто бы током ударило, он с широко открытыми глазами взглянул вперёд. Перед ним стоял его старый друг. Тот друг, ради которого он поклялся жить на этом чёртовом свете, идя по головам. Изуку же смотрел на старого приятеля не менее удивлённо. В голове у обоих крутилось множество вопросов, не давая здраво посмотреть на ситуацию. Но оба и слова вымолвить не могли, оставаясь в паре шагов от друг друга, с раскрытыми ртами.       Оба парня приметили кардинальные изменения в друг друге, ведь изменилось всё. Не только внешний вид, но и взгляд на мир, что так предательски выдавали глаза. Но не узнать застрявшие в памяти черты они просто не могли. Даже если бы небеса упали, и мир перевернулся, забыть самого первого друга, который практически стал частью семьи, невозможно. И пусть жизнь не даёт передохнуть, семья это единственное ради чего остаётся жить.       — Это правда ты? Ты? — отойдя от шока, произнес парень. Голос Изуку дрожал, и в свете последних событий к нему в голову начала закрадываться мысль: «За что мне такое счастье?». — Но что ты здесь делаешь? Как ты попал сюда? Что происходит? — парень явно чувствовал, что находится на грани истерики, но стойко держался, лишь голос выдавал его.       — Что я здесь делаю? Что ты тут забыл?! Где ты вообще пропадал столько лет? Где ты был?! — точно так же, немного взволновано кричал Шинсо.       А тем временем Рэй заинтересованно наблюдал за представлением, медленно понимая, что же происходит. Будто пазл сложился в одну целую картинку. Так вот кто был тем самым лучиком света в жизни Хитоши! Вот ради кого он жил, вот ради кого Шинсо пошел на сделку и стал злодеем. Ради Мидории, ради его племянника.       Парни не могли сделать и шага к друг другу. Предательские слезы подкатывали к глазам, застилая их белой пеленой. Как же так? Получается, они были так близко друг от друга столько лет, но ничего не знали?       Первым не выдержал Хитоши. Парень сделал шаг к парню и обнял его, уткнувшись лбом в худое плечико. Мидория стоял с широко раскрытыми глазами и ничего не понимал, но руки на автомате обняли юношу в ответ, стискивая в объятиях. Они поменялись местами. В первую их встречу — это Хитоши выглядел, как живой скелет, теперь же, им являлся Изуку.       За происходящим теперь следили абсолютно все, и как бы Рэй не кричал, чтобы те продолжали тренировку, никто не двигался. Рэй уже хотел было достать свой револьвер и начать стрельбу в воздух, но тут на плечо мужчины легла прохладная рука. Айко обернулся и увидел перед собой Томуру, который отрицательно покачивал головой.       — Изуку…       — Хитоши…       — Я так скучал. Я не знал куда ты делся. Я столько лет искал тебя.       — Я тоже искал тебя, — прошептал Мидория, запустив руку в его волосы, вороша пальцами пряди.       Хитоши немного отстранился от друга. Его фиалковые глаза смотрели в красные и не могли налюбоваться, хотя он помнил яркие изумруды.       — Ты изменил мою жизнь, Изуку… Я благодарен тебе… — прошептал Шинсо.       — За что ты меня благодаришь? — удивленно выгнул бровь мальчик.       — За всё, — в эти два слова парень пытался вложить столько смысла, благодарности и искренности, что голос перешел непроизвольно на шепот.       А за ними все так же наблюдали тысячи непонимающих глаз. Мидория смотрел в ответ в глаза друга, и его щеки покраснели, из-за чего тот быстро отвел взгляд, прокашлявшись.       — Кхм… мы задерживаем тренировку… давай начнем.       — Хорошо, — Хитоши взял деревянные ножи и кинул один Изуку, который тут же его поймал. — Что ж… начнем. Я буду не сильно бить, — с ухмылкой произнёс парень, тут же атакуя друга.       — Я тебе не сопливая барышня! Не развалюсь, бей сильнее! — выкрикнул в ответ Мидория, занося нож для удара.       Остальные тоже вернулись к тренировке под строгим взглядом Рэя.       Хитоши действительно стал бить сильнее. Несколько раз у того даже получалось выбить оружие из рук друга, но Изуку успевал поставить подножку и сбить противника.       Бойня была, не то что бы жестокой, скорее дружеской. Парни в конце концов побросали на пол «клинки» и бросились на друг друга с кулаками, повалившись на землю. Кулаки прилетали то в нос, то челюсть, живот или грудь. А они смеялись и мутузили друг друга.       — Тренировка окончена! — вдруг крикнул Рэй. — Свободны. После обеда жду вас в зале.       Подростки побросали оружие и разбрелись. Шинсо помог подняться другу и только сейчас понял, что они натворили. По залу прошлись шепотки, а дикие глаза вцепились в спину мальчишки, словно хищники в жертву. Они нашли слабое звено Хитоши.       Парень нахмурился и чуть оскалился. Дети точно так же показали зубы в ответ, тихо рыча.       — Эй, малявки! — все же нашёлся смельчак из кучи второсортного говна, с которым Хитоши наверняка уже дрался.       Изуку обернулся и, уже скучающим взглядом, посмотрел на приближающегося к ним амбала.       — Это подростки из казарм Рэя. Будь осторожен, они опасны, — прошептал Шинсо одними губами. — Чего-то хотел, придурок? — недовольно рыкнул парень, вставая впереди Мидории.       — Я тут заметил, что наша непроницаемая глыба льда треснула, да, Шинсо? — парень смотрел с вызовом на друга детства Изуку, который поднял голову и стал осматривать его.       Хорошо слаженный, имеются мускулы, но обычно это признак пустой черепной коробки. Красные глазищи смотрели на них, как на маленьких детей, ходящих ещё в подгузниках. Мидория не понравился такой взгляд. Одет был парень, как и все, в темно-синий комбинезон с вышитым номером на груди.       «Скорее это уж тюрьма, чем казармы», промелькнула мысль в голове Изуку, от которой он фыркнул, за что тут же получил тычок в грудь.       — Над чем смеешься, патлатый? — грозно, как думал сам подросток, произнёс качок.       — Над твоей тупой рожей, — с наглой усмешкой высказался Мидория.       Кто-то на заднем фоне тоже фыркнул, но тут же замолчал. Лицо парня перед ними покраснело, словно его били пощечинами на протяжении часа. Качок рассвирепел, тяжко задышал, со свистом втягивая воздух через нос. Парень занёс руку для удара, отпихивая Шинсо в сторону, и схватил Изуку за грудки, поднимая над полом.       — Слышь, мелочь, берега не попутал случаем? Кто я, а кто ты? — фыркает парень, скрежета зубами друг о друга. — Ты сраный новичок, а я тут уже несколько лет живу. И поверь, насмотрелся я такого дерьма, что с лёгкостью могу собрать скальп с твоей тупой башки голыми руками!       Мидория чувствует отвращение, когда руки бугая касаются его. Перед глазами снова возникают надписи, а некоторые слова выделены в них красным.

Гнев.Презрение.Мерзость.Ярость.

      Да… Мидория чувствует именно это. Безумие накрывает с головой. Ему хочется смеяться во весь голос, чтобы тупицы слышали. Они жалкие черви, которые ползают у него под ногами. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, впиваясь ногтями в бледную кожу.       Изуку чувствовал, будто под языком у него раздувается небольшой мешочек, наполненный ядом. Глаза, до этого широко раскрытые, сузились в презрении, а губы растянулись в насмешливую улыбочку.       — Ух, какие угрозы, а на деле — жалкий цыпленок. Такую речь задвинул, а слабо показать в действии? — Мидория видел краем глаза, как Хитоши нервно задрожал, стискивая пальцы в кулак от гнева.

Никто не смеет трогать его солнце!

      Он хотел уже было сделать к ним шаг, но Изуку остановил его, подняв руку.       — Ха? Парень, да ты спятил что ли? — парень нервно расхохотался, смотря в абсолютно пустое лицо Мидории, не находя там никаких эмоций.       Стало жутко. От одного взора по спине пробежался табун мурашек. Парень разжал пальцы, и парнишка снова оказался на своих двоих.       — Как я и говорил — цыпленок, — фыркая, произнёс Мидория.       Он отряхнул свою одежду, поправляя складки, и, развернувшись к Хитоши, уже спокойно произнёс:       — Идём, ужасно хочу есть.       Шинсо кивнул головой, а когда Мидория прошёл мимо него, окинул взглядом амбала. Казалось, что тот сейчас просто упадёт на пол и у него случится истерика. Не хотелось оставаться в месте, где находятся соплежуи. Поэтому Хитоши последовал за своим солнцем, выходя из зала.

***

      Никто даже не подозревал, что за всей этой картиной наблюдали две изучающие их пары глаз.       — Убедился? Он изменился и очень сильно! — прошипел Шигараки, закрывая за собой дверь. — Мидория теперь не тот светлый мальчик с дурацкой улыбочкой до самых ушей! — парень отошел к пуфику и уселся на него, закинув еще и ноги.       Рэй стоял посередине комнаты с отрешенным лицом, казалось, он только что видел не племянника, а призрака.       — Ох, Инко, что же творится с твоим мальчиком… — прошептал Рэй, убирая пистолет обратно в кобуру.

***

      Мидория шел впереди Хитоши по неизвестным ему коридорам, но так решительно, будто знает это место, как свои пять пальцев. Хитоши плелся сзади него и не мог поверить. Он и до этого знал, что Изуку был необычным мальчиком, но сегодня это «необычно» привело парня в замешательство. Еще никогда Изуку не был жесток с другими людьми, а уж насмехаться и унижать их… С его другом точно что-то случилось. Хитоши посмотрел на прямую спину друга и охнул. Да он худой, как щепка.       — Изуку. Что с тобой произошло за эти десять лет?       Мидория остановился.       — Десять? — голос предательски задрожал. — Мы не виделись с тобой десять лет?! — и только сейчас Изуку понял, насколько сильно изменился Шинсо.       Парень вырос, стал чуть ли не на голову его выше, возмужал, стал широк в плечах, но волосы, торчащие в разные стороны, остались в том же беспорядке. Тусклые глаза стали ярче, но все еще не выглядели живыми, но опасный блеск придавал загадочности. Одно осталось прежним — его мешки под глазами.       — Да, — сухо сказал парень напротив. — Куда ты пропал?       — Меня забрал отец и дядя… а после мы уехали в Америку…и только через пять лет вернулись обратно в Японию. Я учился, подружился с Кацуки…       — Тем взрывным отбросом? — прошипел Хитоши, на что Мидория лишь кивнул головой.       — Да. С ним. Мы часто дрались. В рамках спортивного кружка. А когда я ушел из него по причинам здоровья, он так разорался. Уши аж заложило. Потом я… в общем. Я огорчил отца в свой день рождения, сказав, что хочу стать героем…       На душе вдруг стало легко. Мидория понял, что выложить душу перед его лучшим другом — самое лучшее лекарство.       — Потом… на наш дом напали герои. Они узнали, что в это доме находились абсолютно все злодеи, включая моего отца и дядю. Я и моя наставница сражались, гости разбежались, им помог дядя. Я спас наставницу, путем подрыва нашего с мамой дома, — глаза Хитоши расширились от ужаса. — Теперь, на том месте, где я жил всю свою жизнь, остались руины. — Мидория вдохнул побольше воздуха в легкие.       — Это прискорбно, сочувствую твоей утрате, — Хитоши подошел ближе к другу и положил руку на его плечо.       Мидория смотрел прямо в фиалковые глаза и видел в них искренность. По какой-то причине перед глазами снова замелькали воспоминания из их счастливого детства. Уголки губ дрогнули в легкой улыбке.       — Спасибо, но мне не нужна жалость. Теперь я знаю убийцу матери и хочу отомстить, — Мидория сбросил руку со своего плеча и пошел по коридору дальше. В конце находилась дверь на выход, которую тут же открыли, запуская в затхлый коридор свежий воздух.       На улице было светло, рассвет расцветал на небосводе. Солнце только поднималось вверх, даря этому дню первые лучики.       — Кто это? — раздался голос Шинсо, который стоял в паре шагов от друга, смотря тому в затылок.       Время будто остановилось. Ветер перестал трепать волосы, природа стихла, и даже крики чаек перестали вдруг раздаваться над головой. Мидория подошел к Хитоши и, встав на цыпочки, прошептал ему на ухо.       — Всемогущий.       И снова ожила природа: шум прибоя о скалы, крик чаек и голос города. А сердце Шинсо замерло, не издавая ни единого стука.