Я никому тебя не отдам

— Зиглинда, ты хотела меня видеть? — спросил Курт, переступая порог казармы. — Да, Курт. Сегодня с почтой пришла копия твоего контракта. Вот, погляди! — она протянула ему бумагу. Он несколько минут пытался понять написанное, потом вернул документ. — Что-то ни черта не могу разобрать в этой канцелярщине. Можешь перевести на нормальный язык? — Тут сказано, — Зиглинда ткнула пальцем в бумагу, — что князь Орсей передал все права на этот контракт Эвелине де Сарде… Курт недоуменно поднял брови. — Что это значит? — Это значит, что теперь твоя судьба в ее руках, мой мальчик! — насмешливо ответила генерал. — Сдается мне, Курт, что тебя надули!..

***

— Гринблад! — Курт ворвался в кабинет Эвелины. Та выронила перо из рук и вопросительно уставилась на него. Он подошел к столу, оперся на него руками и угрожающе навис над ней. — Что за игры ты ведешь? Она вопросительно подняла бровь. — В смысле? — Зачем ты заставила князя переписать мой контракт на себя! Я же просил расторгнуть договор! Эвелина несколько секунд смотрела ему прямо в глаза. — Забудь об этом! Я никуда тебя не отпущу! — неожиданно жестко отчеканила она. Курт ошеломленно отпрянул от стола. Он не нашелся, что ответить и несколько секунд молча сверлил ее взглядом. В глубине души он и сам не хотел никуда уходить, поэтому помимо воли почувствовал облегчение… Но кто знает, что теперь будет? К чему может привести их неконтролируемая страсть? Он собирался разорвать контракт и уехать подальше на материк, в надежде, что когда-нибудь сможет забыть ее… Но она решила иначе… Ну что ж, я хотя бы попытался. Курт развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел за дверь.

***

Эвелина с самого начала не собиралась его никуда отпускать. Когда Курт сказал ей, что хочет уйти, у нее все похолодело внутри. Ее первым побуждением было сразу отказать ему, но благоразумие взяло вверх, и она выслушала все до конца. Чтобы разорвать контракт, требовалось согласие дядюшки, и если она сейчас отклонит просьбу Курта, ничто не помешает тому попросить Константина или Зиглинду, чтобы письмо князю написали они. Конечно, это было эгоистично по отношению к Курту. Она ни на шаг не отпускала его от себя. Разорвав с ней контракт, он мог бы начать новую жизнь, жениться, в конце концов… Нет, об этом было больно даже думать… Но, разве она сама не выходит замуж через несколько месяцев? Наверняка, после свадьбы, принц заставит ее избавиться от Курта. Он недолюбливает его, можно сказать, даже ненавидит. Ревнует, что ли? Нет, это смешно! Принц не может ревновать к слуге!.. Но все то время, что ей оставалось до замужества, она хотела иметь возможность хотя бы видеть Курта рядом. Потом, конечно, ей придется отпустить его, но сейчас это было выше ее сил. Эвелина провела десятки часов, сочиняя письмо дядюшке. Она применила все свои дипломатические таланты, чтобы убедить князя передать ей права на контракт. Эвелина думала, что Курт убьет ее, когда узнает, что она его обманула, но он отреагировал, на удивление, спокойно… Ну что ж, зато теперь у нее есть в запасе еще немного времени, чтобы просто побыть с ним рядом…

***

Альфра, Курт и Эвелина подошли к резиденции. Наконец-то этот день закончился! С самого утра они мотались между таможней, портом и складскими конторами, выясняя судьбу потерянного груза. В нем находилось ценное оборудование, крайне необходимое для исследований натуралистки. Никто из складских клерков не мог толком объяснить, куда делась посылка. Бюрократы ссылались то на неправильно заполненную декларацию, то на отсутствие нужных справок, то на путаницу в накладных. Наконец, после многочасовых мытарств, Эвелине, с помощью харизмы, интуиции и блестящих дипломатических навыков удалось убедить начальника таможни в своей правоте. Тот клятвенно заверил: — Посылка завтра же будет всенепременно доставлена прямиком в вашу резиденцию, миледи! Только, умоляю, прикажите своему охраннику отпустить мое горло!.. Эвелина была так измотана, что мечтала поскорее принять горячую ванну и лечь спать. Но когда она вошла в гостиную, то увидела, что Петрус беседует с каким-то мужчиной, сидящим в кресле у камина. — О! Как я безмерно счастлив видеть вас, моя дорогая Эвелина! — воскликнул принц Александр — а это был именно он. Он порывисто подошел к ней и принялся страстно целовать ее руки. — Я так скучал по вам! — продолжил принц. — Мне вас так вас не хватало, любовь моя! Я мечтаю пообщаться с вами! Жажду обсудить то восхитительное письмо… Наедине!.. С этими словами он многозначительно поглядел на Петруса. Тот закашлялся: — Кхе-кхе… Э-э-э… Мне нужно… помолиться перед сном! — с этими словами старый пройдоха ретировался. Александр перевел взгляд на Альфру. — Ой! Я вспомнила, что срочно должна подготовить доклад! — и девушка юркнула за дверь. Принц обернулся к Курту… Тот стоял, скрестив руки на груди, и холодно смотрел ему прямо в глаза. Эвенгарду на миг показалось, что он видит перед собой ощетинившегося волка, который глухо рычит и угрожающе скалит зубы. Мороз побежал по коже. Повисла неловкая пауза… Мужчины, казалось, целую вечность неотрывно сверлили друг друга взглядами. Эвелина недоуменно смотрела на них. Вначале она не поняла, что происходит, но потом до нее начало доходить, что перед ней разыгрывается первобытная, древняя, как мир, картина. Два самца сцепились из-за самки. Из-за нее… Напряжение нарастало… Серые глаза насквозь прожигали принца ледяным ознобом, и, наконец, он не выдержал и первым отвел взор. Соперники повернулись к Эвелине и уставились на нее. «Я что, должна сейчас сделать выбор между ними?» — мелькнула мысль в ее голове. — Дорогой Александр, — осторожно начала она. — Я безмерно счастлива видеть вас… Но, к сожалению, я очень устала и ужасно хочу спать! Давайте поговорим в другой раз! При этих словах в серых глазах на миг сверкнул триумф, а в светло-карих отразилось разочарование…

***

Эвелина и Александр стояли на террасе его резиденции. Под ними шумело море. Легкий ветерок навевал прохладу. Лунная дорожка рассекала морскую гладь. Где-то вдали послышалась трель соловья. «Идеальный вечер» — подумала Эвелина. Александр держал ее руки в своих. Легкий бриз развевал его золотистые волосы. Карие глаза смотрели с любовью и нежностью. «Идеальный мужчина» — подумала Эвелина. Принц склонился к невесте и поцеловал ее. Его губы были мягкими и чувственными, а их движения — умелыми и настойчивыми. «Идеальный поцелуй» — подумала Эвелина. Но почему же я тогда ничего не чувствую? Александр становился все настойчивее. Он отодвинул прядь волос Эвелины и приник губами к ее шее, а его рука легла ей на грудь. Эвелина попыталась высвободиться. — Нет! Он не выпускал ее из объятий, продолжая страстно ласкать. Она оттолкнула его. — Александр, прекрати! Принц отпустил ее, и на его лице отразилось разочарование. — Но почему? Мы же почти женаты! — Не надо! Не сейчас! — Но зачем ждать так долго? — Я не готова! — Прости, любимая. Ты у меня такая скромница! Я так по тебе скучал! Ты тоже по мне скучала? — Да… безумно… Глаза б мои тебя не видели! — Но за все время разлуки я получил от тебя всего лишь одно письмо. Порой мне начинало казаться, что ты меня совсем не любишь! — обиженно заявил принц. Вот он — момент истины! Пора сказать ему, что она действительно его не любит, замуж за него не выйдет, и положить конец этому фарсу! — Александр, я… Он перебил ее. — …но когда я прочитал это письмо… о-о-о, оно было великолепно! Я понял, что такие слова пишут только самому любимому и желанному мужчине! «Письмо? О, боже!» — она покраснела до корней волос, вспомнив, КАК она писала это послание и о КОМ думала в тот момент. — Я мечтал о тебе день и ночь! Я очень за тебя волновался! — воскликнул принц. — Волновался? Почему? — удивилась Эвелина. — Мне не нравится, что ты постоянно разъезжаешь по всему острову и подвергаешь опасности свою жизнь! Зачем тебе это нужно? — Александр, мы же договорились, что до свадьбы я буду продолжать свою работу! — Хорошо, любимая, но я беспокоюсь о твоей безопасности! И мне не нравится, что с тобой повсюду таскается этот мужлан! — Курт? — удивилась она. — Он — мой телохранитель. Это его работа. — Мне не нравится, как он на тебя пялится! — Не неси ерунды! Никто на меня не пялится! — На твоем месте я бы давно уже приказал его повесить! Эвелина изумленно уставилась на жениха. — Почему?! Что он тебе сделал? — Слишком он дерзок! — С чего ты взял? Ты и словом с ним не обмолвился! — Но вчера он вел себя так… — принц осекся. — Как? — Неважно. Ты не поймешь. — Ну, уж нет! Договаривай! — Как будто… предъявлял на тебя права! — Что за бред! — Ну вот, я же говорил, что ты не поймешь! А мы, мужчины, такое чувствуем… — принц замялся. — Черт… Я не знаю… У тебя с ним что-то есть? Эвелина почувствовала, как кровь прилила к лицу, а сердце бешено заколотилось, но тут же взяла себя в руки, изображая оскорбленную невинность. — Что?! Ты с ума сошел? Как ты смеешь! Александр примирительно вскинул руки. — Прости, любимая! Вот я дурак! Я не хотел тебя оскорбить, просто в разлуке с тобой с ума схожу от ревности, вот и мерещится всякое… — Не смей меня ни в чем подозревать! — холодно отчеканила она. — Конечно, дорогая! Как мне вообще такое в голову пришло! Ты же истинная леди! — Вот именно. Своим недоверием ты унижаешь меня! Александр порывисто взъерошил свои золотистые кудри. — Я доверяю тебе! Но не доверяю ему! Пообещай, что как только мы поженимся, и духу его рядом с тобой больше не будет! Эвелина удивленно вскинула голову. — Но… — Пообещай! Она долго смотрела на него, не произнеся ни слова, затем нехотя выдавила: — Хорошо.

***

Курт сидел в своем любимом кресле в гостиной и рассеяно перелистывал книгу. Это был скучный сборник статей по юриспруденции. Он уже прочел все книги, что нашлись в доме, и Эвелина обещала позаимствовать из дворца что-нибудь новенькое. Сейчас она была на свидании с принцем, а Курт ждал ее возвращения. Он ревновал ее к каждому мужчине, осмелившемуся поднять на нее глаза. Когда кто-нибудь бросал заинтересованный взгляд, в его жилах вскипала кровь, а в груди вспыхивала жгучая ярость. Он готов был разорвать наглеца на куски… Но, увы, он был не в состоянии отогнать от нее всех соперников. Да, он мог осадить Васко, сочиняющего пошлые стишки — к чести капитана, тот был за это не в обиде! Да, он мог начистить физиономию подвыпившему гуляке в таверне, отпустившему в ее адрес сальную шуточку. Да, он мог поставить на место безумного инквизитора, пожиравшего ее похотливым взглядом. Но он был не в силах ничего противопоставить этому напыщенному болвану, этому холеному дворянину — ее жениху, и это приводило Курта в бешенство. Александр, в отличие от него, принадлежал к ее кругу, причем был не каким-то захудалым аристократишкой, а, не много не мало — самим принцем! По правде говоря, даже это не помешало бы Курту прописать ему пару зуботычин, пусть и с риском оказаться на виселице, но ведь этот напомаженный красавчик был официальным избранником Эвелины! Она сама выбрала его себе в будущие мужья, так что Курт не имел никакого права вмешиваться в их отношения. Оставалось только стиснуть зубы и терпеть. Вчера он одержал победу в безмолвной дуэли, когда их взгляды скрестились, словно наточенные шпаги. Эвелина могла бы приказать Курту оставить их с женихом наедине, и ему бы пришлось подчиниться, но, вместо этого, она выставила за дверь Александра. Скорей всего, она и вправду просто очень устала и мечтала поскорей оказаться под одеялом, но так хотелось верить, что она выгнала Эвенгарда, потому что выбрала его, Курта… Но что толку, тешить себя иллюзиями, если уже сегодняшним вечером она вновь укатила с принцем на свидание? Было уже довольно поздно. Когда она уходила на встречи с женихом, он не ложился спать, а как верный пес дожидался ее возвращения, и отправлялся к себе, лишь убедившись, что с ней все в порядке. Снаружи послышался стук копыт. С места, где сидел Курт, улица отлично просматривалась в окно, и он увидел, как к дому подъехал экипаж и остановился у калитки. Лакей соскочил с козел и распахнул дверцу кареты. Из нее вальяжно выплыл принц. Затем слуга открыл дверь с другой стороны и Александр галантно подал руку своей спутнице. Эвелина опустила свою ладонь в его и вышла из повозки. Едва ее ноги коснулись земли, жених заключил ее в объятия и жадно прильнул к ее губам. Раньше принц, прощаясь, целовал лишь ее руки, но теперь, похоже, их отношения перешли на новый уровень. Курт понимал, что он не должен на них пялиться, но его взгляд притягивался к ним, словно магнитом. Кровь прилила к лицу, а ладони сами собой сжались в кулаки. «Этот осел, наконец-то, решился поцеловать ее! — с ненавистью подумал он. — А может он ее уже и…» Ему хотелось завыть. Он стиснул зубы и сжал подлокотники с такой силой, что они жалобно затрещали. «Даже если этого не произошло сейчас, то произойдет потом, когда они поженятся!» Представив Эвелину в постели с другим, он застонал от почти физической боли. Дикая ревность рвала сердце на части, а кровь стучала в висках и гулким рокотом отдавалась в голове. Курт закрыл глаза, чтобы не видеть целующуюся парочку, и сделал несколько глубоких вдохов… Когда Эвелина, наконец, вошла в гостиную, она застала его мирно сидящим в кресле и невозмутимо листающим книгу. — Не спится? — поинтересовалась она. — Тебя, вот, дожидаюсь, — спокойно ответил он. — Курт, не нужно меня ждать! Ты же знаешь, я была на свидании, а не в военном походе! — Твой дядя мне голову оторвет, если с тобой что-нибудь случится. — Надо же, какое рвение! Ты ведь, кажется, собирался уволиться! — Но ты же меня не отпустила! «Потому что люблю тебя, дурак» — подумала она. Ее сердце заныло от боли, когда она вспомнила, что пообещала Александру после свадьбы избавиться от Курта. Получается, она его предает. Предает после того, что он сделал для них с кузеном. Предает после того, как он, рискуя жизнью, защитил их во время переворота. «Но ведь он и сам хотел от меня уйти! Я просто исполню его желание… — попыталась оправдаться она перед самой собой. — А может, мне все-таки удастся уговорить его остаться на службе у Константина? Тогда мы смогли бы видеться хотя бы изредка». Боясь выдать свои чувства, она пожелала ему спокойной ночи и шмыгнула вверх по лестнице. Курт проводил ее долгим взглядом, полным боли и тоски, а затем побрел к себе.

***

За окном резиденции стемнело, а в камине весело играли языки пламени. Эвелина и Сиора сидели в гостиной. Туземка плела какие-то украшения из бисера, а Эвелина перебирала пачку писем, лежащую у нее на коленях, и швыряла большинство из них в огонь. На пороге показалась Альфра, держа в руках бутылку из темного стекла. — Раз наши мужики нас бросили, предлагаю продегустировать великолепную наливку, которую мне давеча прислали прямиком из Аль-Сада! — Постой, разве речь шла не об оборудовании для твоих экспериментов? — Эвелина с подозрением уставилась на натуралистку, вспоминая, с каким трудом им удалось заполучить ту проклятую посылку. — Одно другому не мешает! — ответила та, с трудом вытаскивая пробку из узкого горлышка. — Уверена, что ни одно великое открытие не было бы совершено без этого божественного эликсира. Альфра разлила густую темно-малиновую жидкость по бокалам, а Эвелина сбегала за коробкой вкуснейших шоколадных трюфелей, которые ей намедни презентовал Александр. Девушки пригубили наливку, и в следующие несколько минут в гостиной были слышны лишь удовлетворенное мычание и восхищенное причмокивание. — Кстати, куда подевались наши великие воины и отважные защитники? — слегка заплетающимся языком поинтересовалась Сиора. — Да, ясное дело, в борделе, небось, зависают, — Альфра отправила в рот очередную конфету и презрительно хмыкнула. — Мужики, что с них взять! Эти слова неприятно поразили Эвелину. Бордель был вещью, о которой благородным леди было неприлично не то, чтобы говорить, а даже знать. Разумеется, все дамы были в курсе, что где-то в подвалах таверны Монетной Стражи скрывается сия обитель порока, но каждая предпочитала делать вид, что даже не подозревает об этом позорном явлении. При виде падшей женщины было принято переходить на другую сторону улицы и всем своим видом выражать отвращение к этому опустившемуся созданию. Сама мысль о том, что Курт мог посещать такое заведение, была невыносимой. Разве он не должен чувствовать брезгливость и презрение к этим вульгарным шлюхам?.. Но постойте! Какая брезгливость? Какое презрение? Он же сам был воспитан одной из них… Эвелина сидела пунцовая, как рак, а в груди, как будто застрял ком. «Все, хватит! Я не буду думать об этом, иначе сойду с ума!». Она сделала очередной глоток, чувствуя, как густая сладкая жидкость обволакивает горло, и прислушалась к болтовне подруг. Альфра расспрашивала Сиору об обычаях ее племени. — А как вы выбираете себе пару? Я слышала слово «Minundhanem». Что оно означает? — Это — родственная душа, тот, кто разделяет твои мысли, — ответила аборигенка. — И постель? — уточнила натуралистка. — Одно неразрывно связано с другим, — нравоучительно произнесла туземка. — Ну, допустим, не всегда, — хмыкнула Альфра. — А это обязательно должен быть кто-то из островитян? Или, это может быть, к примеру, Курт или Васко? — У нас нет никаких запретов по этому поводу. Это может быть даже женщина… Но мне больше нравятся мужчины, — ответила Сиора. — Ну тогда, во избежание недоразумений, предлагаю поделить наших мужиков! — предложила натуралистка. — Петруса мы в расчет не берем… вот был бы он помоложе лет, эдак на пятьдесят… А вот Курт и Васко — оба хороши! Кто тебе нравится больше? — Эй, ничего, что я тоже здесь? — возмущенно подняла брови Эвелина. — Полегче, подруга! — перебила ее Альфра. — Ты-то себе самого принца отхватила! Не надо быть такой жадной! «А, ну да, принц, как же я забыла…» Эвелине не оставалось ничего другого, как заткнуться и наблюдать, как эти стервы делят ЕЕ Курта. — Итак, Сиора, С кем бы ты была не прочь разделить… мысли, или как там у вас это называется? С Куртом или Васко? — настаивала натуралистка. — Наш капитан, без сомнения, очень привлекательный мужчина, — ответила аборигенка, — но, Курт мне нравится больше. Он хороший человек и отважный воин… Но, мне кажется, его сердце отдано нашей подруге! «Вот-вот!» — мысленно поддакнула Эвелина. — Да ну, об этом можешь не беспокоиться, — махнула рукой Альфра. — Ему все равно ничего светит. Куда уж наемнику тягаться с принцем!.. Она отхлебнула из бокала и с подозрением уставилась на Эвелину. — Или, все-таки, светит? Признавайся, подруга, у вас с ним что-то было? Вы столько времени проводите вместе! — Что за нелепые инсинуации! — притворно возмутилась та. — Разумеется, ничего не было, и быть не может! — Ну, вот и отлично, Сиора, значит, путь к нашему доблестному воину свободен! А я вот еще не решила, что меня заводит больше — шрамы или татуировки. Поэтому, предлагаю бросить жребий! — Ну что ж, раз ты настаиваешь… Эвелина молча прикидывала, кому из них первой вцепиться в патлы, как вдруг, входная дверь распахнулась, и на пороге появился Курт. Он недоуменно уставился на собравшихся. Три мегеры стояли, уперев руки в бока, и вызывающе глядели на него, как будто бы грозно вопрошая: «Где ты шлялся, скотина?». Курт бочком, по стеночке, просочился мимо фурий и скрылся за дверью своей комнаты… — Милые дамы, вечеринка окончена! — объявила Эвелина тоном, не терпящим возражений, и роковой жребий так и не был брошен…