Я никому тебя не отдам

Эвелине не давало покоя ее происхождение. Да, княжна де Сарде относилась к ней, как к родной дочери. Да, ее всегда воспитывали как дворянку, не делая различий между нею и кузеном. Даже скорее наоборот, она получила от приемной матери больше любви и заботы, чем Константин от своих настоящих родителей. Но Эвелина всегда чувствовала себя при дворе не в своей тарелке, ощущая себя не такой, как все. Ей пришлось вынести множество унижений из-за пятна на лице и необычной внешности. Разумеется, никто не осмеливался оскорблять племянницу князя в лицо, но сплетни, пересуды и насмешки всегда доходят до своей жертвы тем или иным способом. Эвелина решила поискать свою родню на острове и узнать больше о своих родителях. Возможно ее отец все еще жив? Что даст ей это знание? Может быть, поможет разобраться в себе и понять, кто она на самом деле, и что ей нужно в этой жизни? Когда она только узнала, что не чистокровная аристократка, в голове мелькнула мысль, что, теперь ей, может, не придется выходить замуж за Александра. И тогда она смогла бы быть с Куртом? Да, в этом случае она лишилась бы всех титулов и привилегий, но зачем ей вся эта роскошь, если она не делает ее счастливой? Эвелине казалось, что Курт тоже небезразличен к ней. Но не знала, насколько глубоки его чувства, и идет ли вообще речь о каких-то иных чувствах, кроме банальной похоти? Ведь многие мужчины бросали на нее заинтересованные взгляды, за которыми скрывалось всего лишь желание поразвлечься с экзотической игрушкой. Но впрочем, все это не имело значения, потому что де Курсийон объяснил, что отсутствие кровного родства с семьей Орсей вовсе не лишает ее права называться аристократкой. В Содружестве дворянский титул можно было получить двумя способами: либо получить от князя за особые заслуги, либо — будучи усыновленным благородным семейством. Эвелина полистала толстые фолианты с законами Содружества и удостоверилась в правоте старого учителя. Эвелина поделилась тайной своего происхождения с кузеном. Тот был в шоке, ведь он тоже не подозревал, что ее удочерили. Константин заверил, что все это не имеет для него никакого значения, и она навсегда останется его дорогой кузиной. Эвелина еще раз подробно расспросила господина де Курсийона обо всех подробностях той экспедиции, но он уже и так поведал ей все, что знал. Этого было недостаточно для того, чтобы начать поиски. Старый учитель не смог вспомнить даже имени ее матери. Никаких записей с той поры не осталось, потому что князь приказал уничтожить любое упоминание об острове. Он не хотел, чтобы другие государства закрепились на нем раньше, чем это удастся сделать Содружеству. Но несколькими годами позже навты продали секрет местоположения Тир-Фради Телеме и Альянсу, и тем удалось основать свои колонии раньше Орсеев. Эвелина рассказала Курту, что хочет найти свою родню, и он, вспомнив пьяный треп Петруса, посоветовал взять старика за горло. К ее удивлению, священник хорошо знал ее настоящую мать и даже был когда-то в нее влюблен. Он часто навещал ее в темнице, пока та не умерла от перенесенных лишений и тоски по родине. Туземку звали Арельвин и она была Doneigad — целительницей в каком-то племени, но, увы, он не знал, в каком именно. Старый лис посоветовал обратиться к навтам, потому что только они могли совершать дальние плавания, и экспедиция осуществлялась на их кораблях. Моряки вели очень подробные судовые журналы и записывали туда мельчайшие детали своих путешествий. Адмирал Кабрал посоветовала поговорить с неким капитаном Лисандро, который в данный момент пришвартовался в Хикмете. По ее словам, он участвовал в том самом плавании, в результате которого Эвелина оказалась на материке. Капитан Лисандро действительно принимал участие в злополучной экспедиции, но тогда он еще не был капитаном. Навт сослался на забывчивость, ведь с той поры минуло почти двадцать лет. Чтобы освежить его память, Эвелина предложила ему кругленькую сумму. Моряк порылся в старых архивах и извлек на свет божий пыльный журнал. Перелистывая фолиант, капитан обнаружил, что страницы, относящиеся к тем временам, были вырваны. — Но почему? — в отчаянии воскликнула Эвелина. — Думаю, ваши князья заплатили целое состояние, чтобы скрыть позорную правду о своем поражении, — ответил он. — Но вы же были там! Что-то вы должны были запомнить? Лисандро с сожалением взглянул на нее. — Честно говоря, я мало что помню. Тогда я был простым моряком и не отдавал приказ, где пришвартоваться. Курт угрожающе близко подошел к навту и ткнул его кулаком в грудь. — Эй, приятель, напряги-ка мозги! За что мы тебе заплатили? Как выглядела местность? В какой части острова это было? Капитан опасливо поежился, отчаянно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. — Кажется, это было на юго-востоке или юго-западе острова… Название деревни начинается на Вид… Вег… Там еще был лес рядом, и река… Нет, хоть убейте, больше ничего не помню. Под описание подходило несколько деревень, и Эвелина решила начать с Ведлога. Сиора вызвалась сопровождать ее в качестве переводчика. Хотя, многие туземцы уже выучили язык колонистов, да и Эвелина могла вполне сносно объясняться на их наречии, ее познания были довольно скудными. Кроме того, каждое племя имело свой диалект, и порой, обитатели юга с большим трудом понимали жителей севера. Что уж тут говорить о «Renaigse» — чужеземке? В деревне Ведлог обитало племя, называющее себя Воины бури, а Màl — вождем у них была Дердре — воинственная женщина с лицом, выкрашенным медной краской с белыми полосками, и причудливо уложенными вокруг головы зеленовато-желтыми волосами. Туземцы встретили путешественников довольно агрессивно, и если бы с ними не было Сиоры — скорее всего, напали бы на них. — Убирайся, Renaigse! — отрезала Дердре, едва Эвелина успела открыть рот. Сиора выступила вперед и указала на лицо эмиссара. — Успокойся, Дердре, разве ты не видишь, что моя подруга — On ol menawí? Она одна из нас! Та злобно прищурилась. — Хоть ты и носишь наш священный знак, все равно ты Renaigse! Тебе не место на нашей земле! — Пожалуйста, — взмолилась Эвелина. — Я не причиню вам зла! Прошу, выслушайте меня! — Все вы так говорите! Я не верю твоим лживым словам! Пошла прочь! С этими словами воительница оттолкнула ее. Тут Курт не выдержал и ткнул Дердре в плечо. — Эй! Смотри, с кем говоришь, старуха! Перед тобой эмиссар Содружества, и если ты не хочешь, чтобы завтра твою деревню стерли с лица земли, советую быть с ней повежливее! — Курт! — в ужасе воскликнула Эвелина, ожидая, что Màl окончательно взбеленится. Но, к ее удивлению, женщина присмирела. По всей видимости, он выбрал для переговоров правильный тон. — Хорошо! Говори, что тебе нужно! — буркнула туземка. — Около двадцати лет назад была похищена женщина — Арельвин. Она была Doneigad. Но я не знаю здесь, или в другой деревне. Я ищу ее родню. Дердре с минуту буравила их взглядом. Затем заговорила. — Renaigse постоянно похищают наших людей. Я не помню, никакую Арельвин, но, по твоим словам, это было очень давно. У нас есть пещера знаний, где мы записываем все важные события, может быть там есть упоминание об этом случае. — Вы можете показать нам эту пещеру? — с надеждой спросила Эвелина. — Да. Я отведу вас туда, — Màl повернулась к аборигенке. — Но ты, Сиора, останешься здесь! — Почему? — удивилась та. — Мои друзья не понимают нашу письменность, а я могу перевести надписи! — Именно поэтому. Там описаны военные секреты нашего племени, и я не хочу, чтобы ты их узнала! Я сама переведу Renaigse то, что им нужно знать. — Хорошо. Я понимаю. Дердре повернулась к Эвелине. — Приходи завтра в полдень! На следующий день Сиора осталась в деревне, чтобы расспросить местных старожилов, а Курт и Эвелина отправились с Дердре к пещере знаний. Они прошли по извилистой тропе сквозь чащу леса и они оказались на большой поляне перед высокой скалой. В скале виднелась массивная каменная дверь, покрытая причудливыми узорами. Воительница подошла к небольшой каменной пирамидке у входа и быстро проделала какие-то манипуляции. По всей видимости, в стене скрывался механизм, потому что раздался громкий скрежет, и плита тяжело повернулась, открывая проход в недра горы. Путешественники вошли в пещеру. Как ни странно, в ней было светло. Лучи проникали сверху сквозь многочисленные разломы в своде. Кое-где виднелись густые заросли папоротника, а по дну бежал небольшой ручеек. Шаги гулко разносились по пещере, заглушая хрустальный звон падающих капель воды. Через несколько минут они вышли в большой зал, стены которого были густо испещрены наскальной живописью. В рассеянном свете были видны очертания огромных птиц, причудливых существ, человеческих фигурок, и пейзажей. — Вот это да! — Эвелине никогда не приходилось видеть ничего подобного, и она восхищенно уставилась на фрески. — Ищите здесь! — Дердре махнула рукой в сторону одной из них. На стене было нарисовано сражение. Слева были изображены множество человеческих фигурок с копьями, а справа — с палками, из которых вырывался огонь. С одной стороны были обозначены полукруглые хижины туземцев, а с другой — пиктограммы, напоминающие корабли. Снизу виднелись несколько рядов мелких клинописных символов. — Это имена наших погибших и плененных сородичей. Имя «Арельвин» пишется вот так, — с этими словами воительница сунула в руку Эвелине кусок коры с нацарапанными рунами. — Ищи! Эвелина и Курт принялись сравнивать ее каракули с полустертыми надписями на стене. Тем временем, Дердре зашагала к выходу. — Стой! Ты куда? — окликнул ее Курт. — Голова закружилась! Мне нужно на воздух! — воительница ускорила шаг. Он хотел было кинуться за ней, но Эвелина схватила его за рукав. — Оставь ее в покое! — Чую, пожалеем мы об этом! — проворчал он Они вернулись к осмотру стены. Вдруг раздался пронзительный скрежет, а затем громкий стук, гулом прокатившийся по пещере. С потолка посыпалась пыль, а несколько летучих мышей с визгом понеслись прочь. — Черт! Дверь! Они кинулись к выходу, но было уже поздно. Массивная каменная плита плотно закрывала выход, не оставляя ни единой щели. Они принялись судорожно осматривать и ощупывать стену в поисках механизма, но, похоже, дверь открывалась только снаружи. — Открой дверь, старая карга, или я выпущу тебе кишки! — заорал Курт, но ответом ему было лишь эхо. Стукнув несколько раз кулаком по камню, он повернулся к Эвелине. — Ну вот, Гринблад, мы в ловушке! — Я и сама вижу. Только не надо говорить, что ты меня предупреждал! — Я тебя предупреждал! Она недовольно закатила глаза. Он пожал плечами. — Надо поискать другой выход! — Логично! Они вернулись в пещеру с фресками и внимательно осмотрели ее. Обойдя одну из разрисованных стен, они обнаружили за ней неприметный проход. Несколько часов они шли вперед, отбиваясь по дороге от огромных летучих мышей с ядовитыми зубами. К счастью, у Эвелины при себе имелся пузырек противоядия, которым они смазывали укусы и царапины. Они не знали, куда выведет их пещера и есть ли у нее вообще другой выход. К счастью, свет, проникающий сквозь разломы в своде, и свисающие сверху корни деревьев, показывали, что путь, по, крайней мере, не уходит в глубь земли. Вскоре им пришлось остановиться. Где-то впереди раздавался шум воды, а прямо перед ними лежала пропасть. Ее противоположный край едва виднелся во влажном полумраке, а разглядеть дно было невозможно. Края бездны соединяла тонкая арка из слоистых камней, образующая собой мост естественного происхождения. Она выглядела настолько хрупкой и ненадежной, что казалось, вряд ли выдержит вес взрослого человека. — Курт, нам нужно как-то перебраться на ту сторону! — Забудь об этом, Гринблад! Этот мост нас не выдержит! — Но у нас не другого выхода! По дороге сюда не было ни одной развилки! Это единственный путь! Посовещавшись, они решили, что первой должна идти Эвелина, так как она легче, а значит, у нее больше шансов перебраться на ту сторону. Чтобы максимально снизить вес, она сняла тяжелый кафтан и положила на землю шпагу и пистолет. Чуть поколебавшись, она оставила при себе поясную сумку и фонарь. У Курта замерло сердце, когда Эвелина развела руки в стороны и осторожно ступила на хлипкий мостик. К счастью, она легко перебежала на другую сторону. Под ногами посыпалась пыль, несколько камешков свалились в пропасть, но шаткая конструкция устояла. — Жди здесь, я поищу другой выход! — крикнула она Курту, но тот ее не послушал. Он положил на землю меч и пистолет, снял стеганку, и отошел чуть назад для разбега. — Эй! Ты что задумал? — крикнула она, наблюдая за его приготовлениями. — Курт, не надо! Нет! Он разогнался и крупными прыжками понесся по мосту, чувствуя, как тот дрожит и шатается. Булыжники и мелкие камни осыпались под его ногами и с громким шорохом падали в ущелье, вздымая клубы пыли. Курт понял, что переправа разваливается на ходу, и помчался во весь опор. До края бездны оставалось метров пять, как арка под ним рухнула. Он изо всех сил оттолкнулся от падающих камней и прыгнул. Ему удалось долететь до края пропасти и уцепиться руками за скалу. Эвелина подбежала к нему и, схватив за шиворот, помогла взобраться наверх. — Ты с ума сошел? — возмущалась она, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. — А если бы ты упал? — Велика беда, наняла бы нового, — ответил он, пытаясь отдышаться. — Ну да, конечно! Где я еще найду дурака, который будет меня терпеть? Пути назад больше не было. Они оказались в огромной пещере. Перед ними с громким ревом струился широкий водопад и низвергался в пропасть, разбрасывая вокруг прохладную водяную пыль. Дорога упиралась прямо в него. Неужели тупик? Но, подойдя поближе, они увидели, что прямо под водопадом проходит узкий карниз, по которому можно перебраться на другую сторону. Выступ был очень скользким, поэтому нужно было соблюдать осторожность. Эвелина пошла вперед, держась одной рукой за скалу, а Курт следовал за ней по пятам. Вдруг она потеряла равновесие и пошатнулась, но не успела даже испугаться, как он, вытянув руку, удержал ее. Скала, с которой падал водопад, немного выдавалась вперед, образуя козырек, защищающий от низвергающейся воды, но ледяные брызги все равно долетали до них, заставляя ежиться от холода. Наконец они преодолели препятствие и оказались по другую сторону водопада. Во влажной дымке было видно, что из пещеры ведут два прохода. Эвелина повернулась к Курту. — Куда теперь? Тот вдруг увидел, что намокшая ткань рубахи облепила ее тело, четко вырисовывая высокую грудь с торчащими темными сосками. Вот черт! Он поспешно отвел глаза, но было уже поздно. Типично мужская реакция не заставила себя ждать. — Э-э-э… что? Она, заметив его взгляд, опустила глаза и увидела, что стоит перед ним практически голая. Эвелина жутко смутилась и обхватила себя руками за плечи, прикрывая грудь. Сделав вид, что пытается согреться, она смущенно пробормотала. — Э-э-э… Как думаешь, какая дорога ведет наружу, левая или правая? «Левая или правая?.. Да они обе прекрасны, как наливные яблочки… Черт, что ты несешь, кретин!» — Э-э-э… Пойдем туда! — он махнул рукой в сторону правого коридора. Они пошли дальше по причудливо изогнутым проходам. Эвелина шла впереди, подсвечивая путь фонарем. Узкие штаны плотно облегали ее округлые ягодицы. «Не пялься! Не пялься! Не пялься!» — внушал себе Курт, но он не мог отвести взгляд, чувствуя, как желание разгорается с невиданной силой. «Мы совершенно одни, я могу сделать с ней все, что захочу, — вдруг мелькнула у него шальная мысль. — Завалить ее на землю, сорвать с нее эту чертову рубаху, трахнуть ее прямо здесь... и… и кто я после этого буду? Она мне доверяет, а я поступлю как последняя скотина? Из-за своей похоти сломаю ей жизнь?.. Держи себя в руках, идиот!.. Нет уж, будь спокойна, моя девочка! Я тебя не трону». Он забрал у нее фонарь, и пошел впереди, чтобы вид ее упругого зада не навевал дурные мысли. Какое-то время они шли в тишине, нарушаемой лишь стуком шагов и звоном падающих капель. Вдруг Курт резко остановился и вытянул руку, преграждая путь. Эвелина вопросительно посмотрела на него. Он ткнул пальцем в потолок лежащей перед ними высокой пещеры, и она увидела множество свисающих коконов. Это были огромные летучие мыши, которые спали, завернувшись в свои кожаные крылья. Десятки, если не сотни ядовитых тварей. Даже если бы путешественники имели при себе оружие, и то, шансы против такой армии весьма невелики. Курт потушил фонарь, и они аккуратно прокрались мимо опасных животных, замирая при каждом шорохе с отчаянно бьющимися сердцами. Дальше им, к счастью, не встречалось серьезных противников. Нескольких летучих мышей напали на них, но Курт и Эвелина сбили их камнями и прикончили на земле. Через какое-то время вдруг повеяло свежим воздухом, наполненным запахом трав, и они поняли, что приближаются к выходу. Вскоре они вышли на горное плато и увидели ночное небо, покрытое россыпью сверкающих звезд. Внизу слабо поблескивали тусклые огни спящей деревни. — Пойдем скорее, Гринблад! Нам с этой Дердре предстоит серьезный разговор! — Что ты собираешься сделать? — Вырву ей глотку! — Курт, не надо! Мы же не хотим, чтобы туземцы ополчились на нас! — Можно, хотя бы, напинать ей под зад? — Нет! — Тогда, может… — Нет! — Черт, как же с вами, политиками, скучно!

***

Тем временем Сиоре удалось выяснить у местных старожилов, что в Ведлоге никогда не было целительницы по имени Арельвин. Казалось, поиски зашли в тупик, но тут один старик вспомнил, как слышал от кого-то из деревни Вигнамри, что когда-то их Doneigad похитили люди, пришедшие с моря. Скорей всего, речь и шла именно о матери Эвелины. Сиора поняла, что больше им в Ведлоге делать нечего, и пошла в дом вождя. Увидев, что Дердре вернулась одна, она удивленно спросила: — А где мои друзья? — Они нашли то, что искали, и уехали, — буркнула воительница. — Уехали? Без меня? — Вот видишь, Сиора, Renaigse тебя использовали, а когда получили, что хотели — просто бросили, как ненужную вещь. — Ты лжешь! Дердре сурово сдвинула брови. — Все чужаки подлые предатели! Мы должны объединить наши племена и изгнать их с острова! — Не ври мне, Дердре! Мои друзья не могли уехать без меня! Что ты с ними сделала? — Это не твое дело, Сиора! Дружба с Renaigse не доведет тебя до добра! Уходи! Глаза Сиоры яростно сверкнули, и она набросилась на Дердре с кулаками. Но тут вмешались стражники и вышвырнули ее из хижины. Сиора побежала к пещере знаний, но уткнулась в запертую дверь. По следам на земле она поняла, что ее друзья вошли внутрь, и догадалась, что Дердре заперла их там. Она вернулась в деревню и потребовала открыть дверь, угрожая войной между племенами и проблемами с Содружеством. Наконец, Дердре сдалась и швырнула ей ключ от запирающего механизма. Сиора помчалась назад и открыла дверь. Она прошла по следу Курта и Эвелины, но через некоторое время остановилась на краю глубокой пропасти. Верхняя одежда и оружие ее друзей валялось на земле. Что здесь произошло? Неужели они, отчаявшись выбраться наружу, решили покончить с собой и прыгнули в бездну? Конечно, это звучало глупо, и было совсем на них не похоже, но кто знает обычаи этих Renaigse? Или они все же смогли как-то перебраться на другую сторону? Но как? Не найдя ответа на свои вопросы, Сиора забрала пожитки друзей и вернулась назад. На улице уже стемнело. Сиора вновь ворвалась к Дердре. — Я не нашла своих друзей! Возможно, они погибли! Ты ответишь за это! — в отчаянии кричала она. Воительница тщетно пыталась ее утихомирить. — Успокойся, Сиора! Нам не стоит враждовать из-за проклятых Renaigse! Вдруг тяжелая занавеска колыхнулась, и в хижину ворвались Курт и Эвелина — грязные, полураздетые, но живые. Сиора и Дердре, выпучив глаза, уставились на них. Курт одним махом оказался возле Дердре и схватил ее за шиворот. — Будь моя воля, прикончил бы тебя на месте! — злобно прошипел он. — Скажи спасибо леди де Сарде за свою никчемную жизнь! Он сплюнул в сторону и отпустил ее. Сиора взвизгнув от радости, кинулась обнимать своих друзей. Дердре молча таращилась на них, а затем сухо произнесла: — Здесь нет того, что вы ищите! Уходите! Им ничего не оставалось делать, как подчиниться. Выйдя за порог, Курт повернулся к Сиоре: — Эй, кроха, странные у вас обычаи принимать гостей! Черт! Опять эти ласковые прозвища в адрес туземки! Эвелина заскрежетала зубами от злости. — Дердре ненавидит чужеземцев, но не все мы такие, как она. Я думала, что смогу убедить ее помочь вам, а она все равно попыталась вас убить. Это моя вина! — печально произнесла Сиора. — Как видишь, ей это не удалось! Выше нос, детка, все будет хорошо! — Спасибо, волк! Ты настоящий друг! «Детка?» «Волк?» Что, черт возьми, здесь происходит?! — Жаль, что мы так и не нашли мою родню! — Эвелина поспешила прервать их милую — чересчур милую — болтовню. — Пока вас не было, я не теряла времени зря! — похвасталась Сиора. — Да? И что же ты делала? — спросила Эвелина. — Во-первых, я узнала, что твоя мать принадлежала к клану Уллана из Вигнамри. — Это точно? Ты уверена? Сиора кивнула. — А во-вторых, я нашла вашу одежду и оружие и отнесла в лагерь. — Цветочек, ты просто чудо! — Курт чмокнул ее в щеку. Сиора зарделась от удовольствия, а у Эвелины перехватило дыхание. Глаза предательски защипали, скулы свело от злости, но она изо всех сил не подавала виду, что готова разрыдаться от ревности. Между тем они добрались до лагеря, и слегка перекусив, разбрелись по палаткам. Было уже далеко за полночь, и Сиора моментально уснула. Эвелина страшно устала, но сон не шел к ней. Слишком много сегодня произошло. Ловушка в пещере, переправа через пропасть, водопад, ревность к аборигенке… Она долго ворочалась на жестком тюфяке, пока ей это не надоело. Она завернулась в плащ и выползла наружу. К ее удивлению, Курт сидел на бревне у костра и держал над ним кусок проволоки, с нанизанной на него свиной колбаской. Он вопросительно взглянул на Эвелину. — Не спится? Есть хочешь? Он протянул ей прут. Она хотела, было, отказаться, но сосиска выглядела так аппетитно и источала такой соблазнительный аромат, что рот моментально наполнился слюной. Эвелина взяла угощение и присела рядом. — Спасибо. А ты почему не спишь? — Жрать захотелось, — простодушно признался он и полез в мешок за новой колбасой. — Есть по ночам — вредно для фигуры, — съязвила Эвелина. — Теперь понятно, почему под тобой мосты рушатся! С этими словами она откусила кусочек. Он был такой сочный, ароматный, с хрустящей поджаристой корочкой, что ее глаза сами собой закрылись от удовольствия. — Это уж точно, Гринблад, — ответил Курт, аккуратно нанизывая сосиску на прут. — Вот стану жирным — и ты перестанешь меня любить! Эвелина чуть не поперхнулась. Он это серьезно? Насчет «любить»? Она украдкой взглянула на него. Курт невозмутимо вертел колбаску над огнем, стремясь добиться лучшей прожарки. Да нет, похоже, просто шутит. — Вот выгоню тебя, и найму кого-нибудь помоложе и посимпатичней! — Давно пора! Наконец-то смогу отдохнуть! Я слишком стар для этого дерьма! Какое-то время они молчали, поглощенные едой. Тишину нарушало лишь уютное потрескивание костра да стрекотание цикад в темных зарослях. — Что у тебя с Сиорой? — вдруг неожиданно для самой себя выпалила Эвелина. — Ничего, — спокойно ответил Курт. — А что? Ты ревнуешь? «Да, черт возьми! Я ревную! Просто с ума схожу!» — Что за чушь? Разумеется, нет! Просто мне интересно. Она же моя подруга… — А кто я для тебя? — спросил он, пристально глядя на нее. Эвелина залилась краской, и ее сердце бешено заколотилось. Что он ожидает от нее услышать? «Любовь всей моей жизни? Лучший мужчина на свете?» — Н-у-у… — нерешительно протянула она, с трудом скрывая дрожь в голосе. — Ты мой учитель… телохранитель… друг… — Друг? — эхом отозвался он, не отрывая от нее взор. Отблески огня золотыми искорками плясали в его глазах. — Больше… чем друг, — еле слышно вымолвила она. Курт судорожно вздохнул, как будто получил удар под дых, и на миг зажмурился. Затем он бросил на нее предостерегающий взгляд. — Осторожно, Гринблад! Негоже благородной девице якшаться с неотесанным солдафоном! Эвелина почувствовала себя униженной. Она ему чуть ли не в любви признается, а он вздумал читать ей мораль! Сердце защемило, а на глаза навернулись слезы. — Как-нибудь обойдусь без твоих нравоучений! С этими словами она отправила в рот последний кусок колбасы и гордо удалилась в палатку.