Я никому тебя не отдам

Прошло несколько недель с тех пор, как Сиора уехала проведать сестру в родную деревню. Она уже давно должна была вернуться, но от нее до сих пор не было никаких вестей. Эвелина забеспокоилась о туземке и решила сама навестить ее племя, чтобы узнать, почему она задерживается так долго. Путешественники добрались до Ведрайс и сразу отправились к Эсельд. Та сообщила им тревожные вести. Вот уже в течение нескольких месяцев из соседних деревень начали пропадать люди, в основном, аборигены с метками на лице. Неделю назад Сиора тоже исчезла, но ее сестра подумала, что девушка просто вернулась в город не попрощавшись, потому что накануне они сильно повздорили. Эвелина вспомнила, что в бумагах, найденных в кабинете Бурхана, было указано местоположение лаборатории, в которой изучали On ol menawí. Эта лаборатория располагалась как раз недалеко от Ведрайс, в глухой чаще леса. Путешественники разбили лагерь примерно в часе ходьбы от логова, и несколько дней тайно наблюдали за ним. Они обнаружили, что Сиору и других пленников действительно держали там, запертыми в клетках как диких зверей. Эвелина знала, что некоторые исследователи могли зайти в своих экспериментах слишком далеко, полагая, что достижение научного результата куда важнее нескольких человеческих жизней. Это означало, что Сиора была в опасности, и нужно было действовать незамедлительно! Двухэтажное каменное строение располагалось в глухом лесу и было окружено высоким частоколом. Оно очень хорошо охранялось, и поэтому было решено действовать тайно. Альфра осталась охранять лагерь, а остальные под покровом ночи проникли в секретное логово. Им удалось быстро найти тюрьму, где держали Сиору и двух других островитян. К счастью, туземка не успела пострадать, а была лишь очень напугана и истощена. Эвелина взломала замки на дверях клеток и выпустила пленников. Потом все пошло наперекосяк. Их обнаружил случайно проходивший мимо охранник и поднял тревогу. Тут же сбежалась стража, и завязался бой. В пылу сражения кто-то задел висевшую на стене полку с алхимическими препаратами. Она рухнула на пол, и склянки разбились вдребезги. Разноцветные жидкости пролились на пол, смешались друг с другом с громким шипением и вспыхнули ярким пламенем. Языки огня стремительно зазмеились по полу, перекинулись на занавески, полки с бумагами и охватили столы с оборудованием. Пожар быстро распространялся по зданию, вонючий дым наполнял помещение, раздражая легкие и выедая глаза. Эвелина, Васко и Петрус выбежали наружу и помогали выбираться Сиоре и другим пленникам, которые были сильно истощены и ослаблены пленом. Курт замешкался в доме, отбиваясь от нападавших. Вдруг раздался чей-то вопль: — Пороховой склад! Сейчас все взорвется! — Проклятье! — воскликнул Васко. — Бежим отсюда! — Стойте! — крикнула Эвелина. — Курт остался там! Она развернулась и бросилась к дому, охваченному бушующим пламенем. Петрус в последний момент схватил ее за руку, повалил на землю, и закрыл своим телом. Раздался оглушительный взрыв, и темноту прорезала ослепляющая вспышка. Столб раскаленного дыма вырвался вверх, срывая крышу со стен. Стекла с пронзительным звоном вылетели из рам, выбитые мощной волной, а из разверстых окон вырвались яростные клубы огня. Внезапно гул пламени и грохот рушащихся балок разорвал душераздирающий вопль: — Курт!!! Нееет!!! Эвелина бросилась к горящему дому в огненный ад вслед за любимым. Петрус и Васко схватили ее за плечи, чтобы не дать ей погибнуть в пожаре. Она боролась, как дикая кошка, кусалась, царапалась, вырывалась, а затем вдруг замерла, остолбенела и застыла, как соляной столб. Она неотрывно глядела на бушующее пламя, а по ее щекам градом катились жгучие слезы. Когда рухнула крыша, ее тело обмякло. Она упала на колени и завыла, как раненая волчица. От этого крика у ее спутников застыла в жилах кровь. Старик опустился с ней рядом, схватил ее за плечи и крепко прижал к своей груди. — Мне жаль, девочка! Ему уже ничем не поможешь. Он пожертвовал собой ради нас. Да упокоит Озаренный его душу! — Нужно уходить, могут быть еще взрывы, — промолвил Васко, озабоченно глядя на пылающий дом. Петрус встал с колен и протянул Эвелине руку. Она не видела его. Она сидела, окаменев, и смотрела туда, где в адском пламени сгорел ее любимый человек. В этот момент ее сердце умерло вместе с ним. Сиора и Васко подхватили ее под руки и поставили на ноги, но она пошатнулась, и вновь осела бы на землю, если бы капитан не подхватил ее. Он взял ее на руки и понес прочь от лаборатории. Сзади послышались отчаянные всхлипывания Сиоры. Когда они добрались до лагеря, Альфра содрогнулась, увидев окаменевшее лицо своей подруги и ее пустой, остановившийся взгляд. — Что случилось? — спросила она. — Курт погиб, — коротко ответил Васко, и Альфра в ужасе приоткрыла рот. Сиора подошла к Эвелине и обняла ее, прижавшись головой к ее лбу. — Прости меня, Carants. Если бы не я, этого бы не произошло. Девушки горько зарыдали, и слезы потекли по их лицам, смешиваясь друг с другом и горячими каплями скатываясь вниз.

***

Эвелина лежала на тюфяке и смотрела в одну точку. Она давно выплакала все слезы и теперь внутри нее осталась лишь бесконечная пустота. Все кончено. Курта больше нет, и ей незачем стало жить. Он никогда не узнает, как сильно она любила его. Зачем ей этот мир, если в нем не будет его? Все потеряло смысл, все краски померкли, все слилось в густую серую мглу. Эвелина не верила в загробную жизнь и сейчас жалела об этом, ведь это был бы единственный шанс еще раз увидеть его, пусть и не на этом свете. Ее сердце билось болезненными гулкими толчками, а время, казалось, превратилось в тягучую жижу, паутиной обволакивая разум и затягивая его в бездонную пропасть отчаяния. Но что-то в глубине души не давало Эвелине окончательно поверить в его смерть. Какая-то призрачная надежда все еще теплилась в ней. «Я должна увидеть его. Он не мог просто так умереть! Он не мог бросить меня! Он жив! Я найду его! А если он мертв — я похороню его, и сама умру рядом с ним». Ты сама видела — весь дом взлетел на воздух! В том аду нельзя было выжить. Балки рухнули как раз на то место, где ты видела его в последний раз! Это и правда, был ПОСЛЕДНИЙ РАЗ! Смирись с этим! «Нет! Я не верю!» Едва забрезжило утро, Эвелина вышла из лагеря и побрела по направлению к остаткам лаборатории. Ее спутники забылись тяжелым предрассветным сном, и никто не заметил, как она уходила. Небо над верхушками деревьев окрасилось в малиновый цвет. Лес был прохладен и насыщен влагой. Ночью прошел сильный ливень, и падающие с листьев капли промочили Эвелину до нитки, но она не замечала этого, поглощенная своим горем. Она просто шла вперед, стремясь лишь к одной цели — найти ЕГО. Живым или мертвым. Через час Эвелина почувствовала запах гари, и в утреннем сумраке ей открылись черные развалины. Половина дома рухнула, крыша провалилась внутрь, а выбитые окна смотрели на мир пустыми мертвыми глазницами. Ливень потушил пожар, и только кое-где все еще поднимались в небо тонкие струйки сизого дыма. Эвелина вошла в полуразрушенный дом и увидела безжизненное тело, лежащее ничком. Сквозь копоть и сажу она разглядела серо-голубой мундир Монетной Стражи. Ее сердце на миг замерло, а затем гулко заколотилось, отдаваясь в ушах оглушительным грохотом. Ноги как будто налились свинцом, а время — остановилось. Эвелина с трудом заставила себя сделать несколько шагов, будто увязая в густом болоте, и эти шаги, казалось, продлились целую вечность. Эвелина рухнула рядом с телом на колени и дрожащими руками перевернула его на спину. Изуродованное лицо, поросшее косматой бородой, уставилось в небо остекленевшими глазами… Громкий вздох облегчения вырвался из груди. — Не он! Вдруг, словно откуда-то из-под земли, до нее донесся знакомый голос: — Эй! Есть тут кто-нибудь? — Курт?! — она не поверила своим ушам. — Гринблад! Это ты? — Курт? Где ты? — ее сердце отчаянно затрепетало. — Прямо у тебя под ногами! — ответил он. — Прыгнул в какой-то подвал, когда все здесь взлетело на воздух! А люк, похоже, чем-то завалило, никак не могу поднять крышку. Ты поможешь мне? Помочь ему? Да она была готова жизнь за него отдать! Эвелина огляделась вокруг и обнаружила крышку люка, едва видневшуюся из-под груды мусора. Она вдруг ощутила мощный прилив сил и принялась яростно расшвыривать закопченные камни и обугленные куски дерева в разные стороны. — Гринблад, как же я рад, что ты здесь! Думал, так и буду тут сидеть, пока не помру от голода! А ты нашла меня! С ума сойти! — Я же! Говорила! Что! Не брошу тебя! — тяжело выдыхала Эвелина, с усилием растаскивая массивные обломки и отбрасывая их прочь. Наконец, завал был расчищен настолько, что Курт сумел поднять крышку люка и выбраться наружу. Рыдая от счастья, Эвелина бросилась к нему на шею и принялась покрывать его лицо торопливыми поцелуями. — Живой! Курт схватил ее за плечи и буквально впечатал в обгоревшую стену. Он судорожно провел ладонью по ее щеке, оставляя на лице черный след сажи. Его глаза смотрели на нее неотрывно, пронзительно, обжигающе. Большим пальцем он погладил ее губы — такие сочные и манящие. Эвелина неосознанно подалась вперед, ее влажный рот приоткрылся. Взгляд Курта вспыхнул дикой страстью, насквозь прожег ее и распалил в ней яростный огонь ответного желания. Он притянул Эвелину к себе и горячо поцеловал. Ее рот жадно раскрылся ему навстречу. Как долго она этого ждала! Как страстно об этом мечтала! Она упивалась им, его вкусными мягкими губами, его сладким настойчивым языком, она не могла от него оторваться. Ее руки лихорадочно гладили его спину, плечи, шею. Земля ушла из-под ног, а по телу пробежала волна обжигающей дрожи. Она потеряла и вновь обрела его. Он думал, что ему конец, но выжил. Близость смерти обострила все чувства и пробудила могучий зов, древний, как мир, который бросил их в объятия друг друга. Мощная волна обрушилась на них как океанский шторм, смывая все страхи и сомнения, сметая все преграды и снося все препятствия на своем пути. Эвелина запрыгнула на Курта и крепко обвила его ногами. Он подхватил ее под ягодицы и понес на улицу, подальше от душных обгорелых развалин. Она покрывала неистовыми поцелуями его шею. Его кожа была солоноватой на вкус, она пахла дымом, полынью и крепким мужским потом. Этот запах сводил ее с ума и разжигал в ней огненную страсть. Курт положил ее на траву и опустился сверху. Трясущимися пальцами он стал расстегивать ремешки ее кафтана. Первые два расстегнул — остальные порвал. Эвелина схватила края его стеганки и стащила с него через голову. Он рванул ее блузку, и пуговицы разлетелись в разные стороны. Задыхаясь от возбуждения, он обхватил ладонями ее теплые мягкие груди, сжимая пальцами напрягшиеся соски. Он опустился ниже и принялся ненасытно целовать их, то нежно лаская языком, то жадно засасывая в рот. Это причиняло Эвелине сладкую боль, которая жаркими волнами расходилась по телу, заставляла ее стонать от наслаждения и выгибаться ему навстречу, подставляя грудь под безудержные ласки. Эвелина исступленно гладила его крепкую шею и бархатистый затылок. Она хотела большего, хотела почувствовать на себе его обнаженное тело. Она лихорадочно пыталась расстегнуть его рубаху, но пальцы не слушались ее. Курт рванул ворот, верхние пуговицы с треском отлетели в сторону, он одним движением стащил рубаху через голову и отбросил ее прочь. — О-о-о! — она жадно зарыла пальцы в волосы на его груди. Господи, это снилось ей каждую ночь! О да-а! Эти сильные плечи, эти упругие мускулы, этот крепкий мужской запах! Между ног у нее давно уже все полыхало, она до безумия желала его. — Я хочу тебя, Гринблад, — простонал Курт. — Как же я хочу тебя! — Возьми меня! — прошептала она. У него перехватило дыхание. Курт расстегнул ее штаны и резко стащил их вниз вместе с бельем и сапогами. Он на секунду замер, пораженный ее красотой. Она лежала перед ним обнаженная, прекрасная, как будто вылитая из бронзы, его любовь, его Гринблад. Он не верил, что это происходит с ним, все было, как в тумане, как во сне. Прекрасном несбыточном сне. Курт медленно провел ладонью по ее нежной груди, гладкому животу, опустил руку между слегка раздвинутых ног. Она была вся мокрая и горячая, она ждала его, она хотела его! Он просто обезумел от желания и рванул застежку своих штанов. Эвелина стянула их с него до колен — они так и остались болтаться на его ногах. Курт оперся на руки и его член уткнулся ей в промежность. Эвелина смотрела ему прямо в лицо потемневшими от возбуждения глазами. Он двинулся вперед. Она вздрогнула и закусила губу. — Больно? — выдохнул он. — Немного, — прошептала она. — Продолжай! Это было неправильно, неразумно, он не имел права этого делать, но он просто больше не мог! Не мог больше сдерживаться, не мог больше бороться с собой! Он хотел ее, черт побери, хотел до безумия, и он возьмет ее! Возьмет прямо здесь и сейчас! Он вошел в нее. Она вскрикнула и попыталась отстраниться, но он уже не мог остановиться. Она сводила его с ума. Он так долго хотел этого, так долго мечтал об этом! Он резко подался вперед и глубоко проник в нее. Эвелина всхлипнула, ей было больно, но она хотела его, безумно хотела, и ради него она была готова терпеть любую боль! Он стал двигаться в ней, и боль постепенно исчезла. На смену ей пришли сладкие волны, которые зарождались в лоне, усиливались с каждой секундой и блаженным теплом разливались по всему телу. Ее руки безудержно ласкали его сильное тело, скользили по плечам и спине, по бокам и бедрам, сжимали крепкие ягодицы. Она наслаждалась им, он принадлежал ей весь без остатка. Напряженные мышцы, грубые шрамы, хриплое дыхание. Ее мужчина. Ее любовь. Курт двигался в ней резкими толчками. Дыхание Эвелины участилось, она застонала сначала тихо, потом громко. Она была такой узкой, такой горячей! Ее запах доводил его до безумия, он сгорал от вожделения, он не мог ею насытиться. Она отдавалась ему страстно и неистово, ее тело непроизвольно изгибалось, подстраиваясь под его ритм. Она принадлежала ему целиком и полностью, он был ее хозяином, ее господином, он владел ею, делал с ней все, что хотел, подчинял ее своей воле. Ее ноги крепко охватывали его бедра, а руки в кровь царапали спину, но он этого даже не замечал. Курт был на грани, он чувствовал, что сейчас кончит. Он прерывисто стонал, не помня себя от страсти, и все быстрей двигал бедрами, глубоко вонзаясь в нее, задыхаясь, сгорая, сходя с ума. Тело Эвелины резко напряглось, а затем затряслось крупной дрожью. Ее лоно жарко запульсировало, плотно обхватывая его член. — О-о-о, Гринбла-ад… Его голова запрокинулась, жаркий спазм пронзил низ живота. Эвелина крепко, до боли, обняла его. Их тела содрогались в унисон, накрытые сладостными волнами оргазма. Она прижала к себе его бедра, неосознанно стремясь, чтобы он как можно глубже оказался в ней, чтобы излился в нее весь, без остатка. Из его груди вырвалось хриплый стон: — Гринблад! Ты моя! Только моя! — Твоя! — тихо отозвалась Эвелина. Когда последние вспышки блаженства утихли, Курт обессилено упал на нее. Он крепко прижался к ее телу и уткнулся носом в ее шею. Эвелина гладила его плечи и спину, а по ее щекам текли горячие слезы. Безграничное счастье наполняло ее сердце. Тот, о ком она мечтала столько лет, любимый, желанный, ненаглядный, держал ее в своих объятиях, и они любили друг друга. Он увидел, что она плачет. Он ловил ее слезы губами, гладил по лицу, по волосам, шептал ей нежные слова, согревал ее своим дыханием. Солнце пробивалось сквозь густые деревья, ветер играл зеленой листвой, птицы щебетали в могучих ветвях. Казалось, время остановилось, казалось, в целом мире не осталось никого, кроме них, лежащих в густой траве, сплетенных в объятия, слившихся в единое целое. Курт приник губами к виску Эвелины и прошептал: — Я никому тебя не отдам! Еще несколько минут они нежились в объятиях друг друга, слушая пение ветра в кроне деревьев. Затем Курт поцеловал ее в макушку и сказал: — Идем! Тебя, наверняка, уже ищут. Они поднялись и начали собирать одежду, разбросанную по всей поляне. Эвелина наклонилась, чтобы поднять с травы скомканные штаны, и Курт заметил пятнышко крови на внутренней стороне ее бедра. Его кольнуло чувство вины: «Что я наделал? Испортил ей жизнь! Что я могу ей дать, кроме своей любви?» Как будто прочтя его мысли, Эвелина подошла к нему и молча взглянула в его лицо. В ее золотисто-зеленых глазах он прочел, что пусть он всего лишь простой солдат, но для этой девочки он желаннее всех королей и принцев вместе взятых. Он взял ее ладони в свои и по очереди поцеловал тонкие пальчики. «Теперь ты моя, а значит, мне нести за тебя ответственность!» До лагеря был час ходу, но их путь растянулся на три. Влюбленные не могли оторваться друг от друга, насмотреться, надышаться, разомкнуть руки. Они поминутно останавливались, целуясь и обнимаясь под сенью деревьев, а один раз им пришлось задержаться на уютной полянке, покрытой мягкой изумрудной травой, из-за вновь вспыхнувшего желания…

***

Курт и Эвелина приближались к месту стоянки, как вдруг впереди из-за густых зарослей боярышника раздались голоса их друзей: — Дочь моя, как ты могла ее упустить? — укоризненно спросил Петрус. — Я думала, она спит! — виновато ответила Альфра. — Ее одеяло было скомкано так, как будто на матрасе кто-то лежит. Я не хотела ее будить! — И где нам теперь ее искать? — поинтересовался Васко. — Я бы на ее месте вернулась к лаборатории! Она наверняка захочет найти его тело. — Случайно, не мое тело ищете? — спросил Курт, показываясь из-за кустов. Петрус, Васко и Альфра разинули рты и уставились на него, как на привидение. — Да это, никак, Курт, — наконец резонно заметил капитан. — Живой! — взвизгнула натуралистка, и бросилась к нему на шею. Когда товарищи вдоволь наобнимались с Куртом и Эвелиной, они обратили внимание на весьма потрепанный вид этой парочки. Их одежда превратилась в лохмотья, в волосах застряли травинки, губы припухли от поцелуев, а глаза светились от счастья. Друзья все поняли и тактично промолчали. Лишь старый пройдоха Петрус, улучив момент, подмигнул Курту и поднял большой палец вверх.

***

Остаток дня и следующую ночь Курт и Эвелина провели в своих палатках, так как они очень устали, да и прошлой ночью практически не сомкнули глаз. Но и теперь они лежали без сна, вновь переживая каждый миг, проведенный вместе. Их разделяло несколько шагов и два слоя брезента, но мысленно они были сплетены в единое целое. Близость с Эвелиной превзошла все ожидания Курта. Ни с одной женщиной ему не было так хорошо, никого он не любил и не хотел так, как ее. Но теперь его снова начали одолевать сомнения. «Понимает ли она, что сломала себе жизнь? Замуж ей теперь не выйти. Если б только я мог на ней жениться!.. Что нам остается? Тайные встречи, пока нас не раскроют? Когда она это осознает, то возненавидит меня…» В это время Эвелина ворочалась на тюфяке в своей палатке, судорожно обнимая скомканное одеяло, и лишь одна мысль билась в ее голове: «Люблю! Люблю! Люблю!» Все тело болело, она дико устала, но еще никогда она не была так счастлива… «Она поддалась минутной слабости, а я этим воспользовался. Надо было остановиться, когда целовал ее! Надо было остановиться, когда срывал с нее одежду! Надо было остановиться, когда входил в нее… нет, тогда уже было слишком поздно…» …Всю ночь влюбленные не могли уснуть, вновь и вновь перебирая в памяти жаркие моменты их близости, и лишь под утро им удалось забыться коротким сном. Но даже тогда перед закрытыми глазами неотрывно стоял образ любимого человека. Солнечный свет пробился сквозь неплотно занавешенный полог и разбудил Эвелину. Несколько секунд после пробуждения Эвелина не могла понять, отчего она так счастлива. Потом она вспомнила. «Курт» — выдохнула она и мечтательно улыбнулась… Курт укладывал тяжелые мешки на вьючного андрига и закреплял их ремнями. Пора было выдвигаться в путь. Он не решался заговорить с Эвелиной, он как будто снова превратился в робкого мальчишку. «Сидит вон, ковыряет свой завтрак, и на меня даже не смотрит! Что будет с ее помолвкой? Глупо надеяться, что она бросит принца ради меня. Но как она объяснит ему, почему не девственница? Или у женщин есть какие-то уловки? Наврет, что неудачно упала с лошади или что-то вроде того?» Эвелине кусок не лез в рот. Она не решалась поднять на Курта глаза, боялась выдать себя перед окружающими, потому что при виде него, ее бросало в краску, перед глазами вставали самые жаркие моменты вчерашнего дня, и по телу пробегала сладкая судорога. На обратном пути путешественники провожали двух спасенных аборигенов в их родную деревню, поэтому им пришлось сделать крюк через широкую долину, образованную потоками застывшей лавы. Повсюду виделись следы вулканической активности. То и дело из-под земли вырывались струйки пара, и то тут, то там были разбросаны небольшие водоемы, заполненные водой из горячих источников. Курт шел впереди, ведя андрига под уздцы. Эвелина плелась где-то сзади, вместе с остальными. «За весь день она не обмолвилась со мной ни словом. Рядом постоянно кто-то маячил, но все же… Она уже жалеет? Конечно, жалеет! Вчера ей было хорошо, даже очень, но что стоят несколько часов удовольствия по сравнению с загубленной жизнью?.. Она уволит меня? Или лучше уйти самому?» Надвигался вечер, и пора было выбирать место для привала. Они прошли мимо бирюзового озерца, окутанного белоснежным облаком пара, которое уютно разместилось среди невысоких скал. «Вот бы с ней здесь поплескаться!» — подумал Курт. В этот момент он услышал, как кто-то догоняет его. Он оглянулся — это была Эвелина. Она ускорила шаг и поравнялась с ним. «Приходи сюда в полночь!» — услышал он и не поверил своим ушам.

***

В полночь Курт стоял на берегу озерца и смотрел, как лунный свет растворяется в клубах пара и отражается в воде, разбиваясь на тысячи серебряных всполохов. Эвелина подошла сзади, обхватила любимого руками и нежно прижалась щекой к его спине. Он обернулся и крепко обнял ее, а затем приник к губам возлюбленной долгим поцелуем. Они быстро сбросили одежду и вошли в озеро. Вода плескалась вокруг, приятно согревая их тела. Лунный свет играл на влажной коже, а клубы пара скрывали их наготу. Курт обнял Эвелину, она запрыгнула на него и обхватила ногами его бедра.

***

Вдоволь насытившись друг другом, они отдыхали, сидя по шею в горячей воде. Курт облокотился на большой камень, а Эвелина прислонилась к нему спиной. Его рука медленно скользила по ее груди, вновь пробуждая уже многократно удовлетворенное вожделение. — Гринблад, — спросил Курт. — Что мы будем делать дальше? Эвелина лениво приоткрыла глаза. Ей не хотелось думать о будущем. Она была счастлива здесь и сейчас, и желала бы навечно продлить этот миг. Но, увы, от некоторых вещей просто невозможно было отмахнуться. — Ну, — задумалась она, — для начала я разорву эту дурацкую помолвку. Мне плевать, даже если Риордан объявит нам войну! Курт довольно чмокнул ее в висок. Кажется, она ответила на тот вопрос, который он не решался задать сам. — А ты больше не будешь ходить… к этой… Гретхен? — нерешительно спросила она. — Да чтоб я сдох! — воскликнул он и еще крепче обнял ее. Эвелина с облегчением выдохнула. Они немного помолчали, наслаждаясь приятным теплом источника и мелодичным пением цикад в густой темноте. — Курт, а если в Монетной Страже узнают о нас? Что тебе за это грозит? «Плевать!» — Не беспокойся, я разберусь с этим! Эвелина на миг призадумалась и спросила: — А если я расторгну твой контракт, я ведь больше не буду твоим нанимателем? Значит тебя будет не за что наказывать, не так ли? Курт восхищенно посмотрел на нее: — Какая же ты у меня умница! — Какой же ты у меня красавец! — в тон ему отозвалась она. — Кто красавец? Я? — удивился Курт. — Помнится, кто-то хотел налепить подорожник на мою рожу, чтобы она не была такой страшной. — О боже! — Эвелина закрыла лицо ладонью. — Ты до сих пор об этом помнишь? — О да, — ухмыльнулся Курт. — Я очень злопамятный! И я собираюсь тебя за все наказать, моя вредная девчонка! — Только сперва ты ответишь за «юную волчицу», мой одинокий волк, полный сюрпризов! Эвелина решительно повернулась к Курт, резко схватила его за плечи и развратно залезла на него сверху.

***

— Черт, похоже, мы опоздали! — ругнулся Васко, — Наше местечко уже занято! Альфра присмотрелась к двум сплетенным фигурам, четко различимым в ярком лунном свете на фоне темной воды. — Да это же наша благородная дама и ее верный рыцарь! Резвятся, голубки! — ехидно заметила она. Капитан, глядя на их обнаженные тела, почувствовал, как мачта в его штанах постепенно превращается в грот-мачту. От переизбытка чувств в его голове мгновенно родились строки и Васко страстно продекламировал: Белеет парус одинокий В тумане моря голубом!.. Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном?.. — Заткнись, и иди сюда! — с этими словами Альфра запрыгнула на него сверху.