Лучший друг путешественника во времени

Когда они вернулись, дядя Рон спал на диване в гостиной, а Ал со скучающим видом тыкал пальцем в экран смартфона (наверное, дядя Рон пытался научить его пользоваться всякими магловскими штуками). — Не уверен, что это он за мной присматривает, — хмыкнул Ал, засовывая телефон в карман. Но ухмылка быстро пропала: — Что-то случилось? — уже тише спросил он. Джеймс молча пошел на кухню. Он невольно притормозил у входа: на столе стояла огромная ваза с черешней и два черешневых пирога. — В холодильнике еще джем и коробка засахаренных вишен, — кисло сказал Ал, протискиваясь мимо него внутрь и усаживаясь за стол. Было странно смотреть, как Ал сидит рядом со здоровенным ароматным черешневым пирогом и морщит нос, словно тот воняет тухлятиной. Последним вошел Скорпиус и наложил на комнату заглушающие чары. — Почему ты не сказал нам, что ваш отец знает о происходящем? — возмущенно обратился он к Алу. Ал выглядел немного ошарашенным. — Я и сам не был до конца уверен. Он только сегодня сказал… Мерлин, чего еще ты ожидал? Он же чертов главный аврор. Скорпиус сложил на груди руки. — Я чуть не поседел, когда он заявил нам сегодня, что в курсе нашей ситуации, — выдохнул он. — Едва не принялся рассказывать ему про маховик времени. Поначалу выглядело все и правда не очень хорошо. Отец сказал напарникам, что поговорит со свидетелями в офисе, и без особых предисловий аппарировал их в Аврорат. Он был немногословен и напряжен, так что даже Джеймс чувствовал себя откровенно не в своей тарелке. Скорпиус и вовсе выглядел так, будто готов броситься наутек от любого резкого звука. Отец сел в свое кресло и кивнул Джеймсу и Скорпиусу на стулья для посетителей с противоположной стороны стола. — Присаживайтесь. — Почему мы не в допросной? — спросил Джеймс. Взгляд отца казался озадаченным. — Здесь не будет лишних ушей, — сказал он. Лицо Скорпиуса приобрело пепельный оттенок. Вся его поза кричала о напряжении: он сидел с прямой спиной, рукой вцепившись в ручку кресла для посетителей. И даже сложно было сказать, причиной этому боль от пут или страх перед отцом. — Так что там произошло? — спросил отец. Над столом вспорхнуло самопишущее перо, выжидающе застыв над свитком пергамента. — И как случилось, что вы оказались там вдвоем? Скорпиус сглотнул. — Мы просто случайно столкнулись в супермаркете. — То есть вы аппарировали по отдельности, — констатировал он. Скорпиус кивнул. — Не могли бы вы припомнить номер вашей аппарационной лицензии? Для протокола. — Я не аппарировал. Я имел в виду, мы прибыли туда не вместе. Я добирался магловским транспортом. Поездом. Отец вскинул брови, откидываясь на спинку кресла, кажется, впервые за все время он выглядел расслабленным. — Я советую вам говорить правду, мистер Малфой, — он покачал головой. — Пока вы нужны нам просто как свидетель. Но за последние пару минут вы соврали уже дважды, что невольно наводит на подозрения, — он отвел глаза, заинтересовавшись какой-то статуэткой на своем письменном столе. — Я в курсе вашей ситуации, если вы это пытаетесь скрыть, — коротко взглянул на Джеймса. Джеймс застыл. Скорпиус, казалось, вообще разучился дышать. — Меня не радует тот факт, что мои сыновья решили связаться с вами после всего, что натворил Ал, и проигнорировали мои предостережения, — он продолжил. — Но я благодарен вам за то, что вы согласились помочь. Несмотря на причиненный вам вред. Скорпиус судорожно выдохнул. — Простите, сэр, — выпалил он. Перевел дух: — Как вы поняли, что я солгал про поезд? — В Литтл-Уингинге нет железнодорожной станции. Скорпиус вспыхнул. — Так как все было? — спокойно спросил отец. — Я зашел в отдел Джеймса, когда закончилась моя смена. Он сказал, что собирается разобраться с каким-то вызовом в Литтл-Уингинге. Я сказал, что всегда мечтал там побывать, и он предложил взять меня с собой. Отец выглядел искренне удивленным. — Мечтали побывать в Литтл-Уингинге? — не поверил он. — Помню, я в свое время делал все, чтобы оказаться как можно дальше от этого места. — Во всех книгах о вас, что я читал, пишут про ваше детство в Литтл-Уингинге. Мне всегда было интересно посмотреть. Особенно на чулан под лестницей. Он и правда такой крошечный? — Не помню, чтобы рассказывал кому-нибудь в интервью про чулан, — он с сомнением покачал головой. Но непохоже, чтобы слова Скорпиуса его задели. — В любом случае, никогда бы не подумал, что сын Драко Малфоя будет интересоваться моей жизнью… в положительном ключе. — Отец рассказывал про вас много хорошего, — заверил Скорпиус. — Про вашу целеустремленность и силу воли. Например, что однажды еще в школе на занятиях по Защите вам удалось сопротивляться заклятию «Империус». Отец хмыкнул. — Тогда, на уроке, Барти Крауч специально накладывал заклинание даже не в половину, а в треть силы, чтобы я поверил в свою уникальность, — сказал он. — Зато в конце того учебного года Волдеморту почти удалось удержать победу из-за того, что я не мог сопротивляться «Империусу». Никто не может иметь к нему иммунитет. Чтобы освободиться от грамотно наложенных чар, понадобится время. О, ну или можно убить проклявшего тебя мага. На лице Скорпиуса отразилось недоумение. — Но вы же… — он оборвал себя на полуслове. — Наверное, вы правы, простите, — как-то поспешно согласился он. Следующие десять минут они по очереди рассказали каждый свою версию событий. Отец слушал молча. — Я бы подумал, что вы опять пытаетесь что-то от меня скрыть, если бы сам собственными глазами не видел анализ магического всплеска на месте преступления, — задумчиво сказал он, когда они закончили. — Я вынужден попросить у вас обоих предоставить мне воспоминания этого вечера, с момента, когда вы увидели это существо у дверей супермаркета. Надеюсь, это поможет прояснить картину. — Существо? — неловко переспросил Джеймс. От этого слова стало неуютно. — Сомневаюсь, что это был обычный человек. — И вы знаете какое? — с интересом спросил Скорпиус, машинально чуть подаваясь вперед и поморщился от боли. Отец посмотрел на него немного растерянно. — Боюсь, если я сейчас озвучу свои догадки, — задумчиво начал он, — из кресла главного аврора меня пересадят в кресло редактора «Придиры». На обратном пути Джеймс предложил Скорпиусу зайти в медпункт — самому залечивать оставленные путами синяки заняло бы уйму времени. Джеймс впервые был в этой части Отдела правопорядка, так что совершенно не ожидал увидеть здесь Терезу Вест-МакГинни в лимонно-желтой форме медицинского работника. — Джеймс, — она вежливо (чересчур вежливо) поздоровалась. — Что-то случилось? — Вы не могли бы помочь мне с парой синяков? — спросил Скорпиус. Сильно впечатленной она не выглядела, кивком указала ему зайти за ширму. Раздался шорох одежды и сдавленное шипение. — Ты все-таки решила стать колдомедиком, — заметил Джеймс. Она поджала губы. — Это временная работа. Для нее достаточно окончить экспресс-курсы. — Не собираешься поступать в Академию? — уточнил он, уже чувствуя по настроению Терезы, что разговор идет не туда. — Я провалила экзамены, — отрезала она таким тоном, будто это Джеймс был во всем виноват. — И в этом, и в прошлом году. Экзаменатор сказал, что с таким магическим потенциалом мне максимум светит карьера вспомогательного персонала в какой-нибудь аптечной лавке. — Или можешь попробовать подать на него в суд за грубость, и не работать до конца жизни, — сказал Джеймс полушутя. Она хмыкнула. — Иногда я думаю, лучше бы мне родиться сквибом или даже маглом, — внезапно искренне сказала она. — Может, я бы нашла себя в каком-нибудь магловском ремесле. И не чувствовала бы себя третьесортной неудачницей. Она наконец зашла за ширму и, кажется, даже выругалась от удивления. — Мерлиновы яйца, чем вы занимались? — поразилась она. — Это от пут, — сказал Скорпиус. — Я был привязан к дереву. — Это сделал преступник, — на всякий случай пояснил Джеймс. Тереза фыркнула и произнесла пару лечебных заклинаний. — Прости, я не могу накладывать обширные медицинские чары, — сказала она. — Поэтому приходится произносить каждое заклинание по нескольку раз. Минут пятнадцать она работала, не отвлекаясь, Джеймс решил не мешать разговорами. — Это тоже путы, — произнесла вдруг Тереза, не понятно к чему относящееся. — Нет, — поспешно и немного нервно отозвался Скорпиус. — Небольшое происшествие. Не обращай внимания. — Ты уверен, что… — Все хорошо, — примиряюще, но твердо сказал Скорпиус. — Как скажешь. Скорпиус вдруг спросил: — Если тебе не нравится в мире магии, почему бы тебе не пойти в какой-нибудь магловский университет? — Боюсь, моих родителей тогда хватит удар, — сказала она с сожалением. — Когда мама еще только была беременна мной, обследование показало, что я с огромной вероятностью буду сквибом. Они вбухали целое состояние во все эти русалочьи технологии, чтобы укрепить мои магические силы. Она вздохнула. — В крайнем случае, в магазине вредилок, кажется, снова открыта вакансия. Впрочем, едва ли ее тон можно было назвать оптимистичным. Ал, все время внимательно слушавший рассказ Джеймса, остановил его жестом. — Прости, больше не могу терпеть, — с выражением муки на лице сказал он. Джеймс ожидал, что он отойдет в туалет или начнет осыпать его вопросами, но вместо этого Ал старательно отлевитировал пирог на холодильник (тот опасно накренился на середине пути, но удержался). Через пару мгновений второй пирог отправился следом за собратом — на посудный шкаф. Вазу он просто отодвинул на край стола. — Извини, продолжай, — сказал он. — После этого мы отправились домой. Больше ничего существенного не произошло. — Вы умудрились наткнуться на какую-то неведомую тварь и стать свидетелями убийства, — согласился Ал. — Сложно придумать что-то более существенное. — Хорошо хоть свидетелями, а не подозреваемыми, — заметил Скорпиус. — И с чего ты взял, что это тварь? — спросил Джеймс. — А кто? — Скорпиус поднял на него заинтересованный взгляд. — По-твоему обычный подросток-маг способен на такое? На вид ему было максимум лет четырнадцать. Джеймс пожал плечами. — Это мог быть эльф. Или карлик. Ал едва слышно фыркнул и вынул из кармана вибрирующий телефон. С сомнением провел пальцем по экрану, что-то щелкнуло. Он провел еще раз. — Теперь я понимаю, почему ты работаешь не в Аврорате, — кивнул Скорпиус. — Ты серьезно? Карлик? — Конечно, легче поверить, что в маленьком городке завелась какая-то смертоносная зверюга, — возразил Джеймс. — Вряд ли бы она тогда ограничилась мелкими пакостями, вроде фонаря, дающего пинка прохожим, и кусающейся кассы самообслуживания. — Если ты не заметил, сегодня она убила человека, — напомнил Скорпиус. — А я, возможно, не смогу заснуть в ближайший месяц. Ал бросил на него странный взгляд, оторвавшись на секунду от светящегося дисплея. — С чего вы взяли, что она не убивала раньше? — поинтересовался он, тут же продолжив с интересом тыкать в экран. — В последнее время в криминальной секции «Пророка» пишут даже об убийствах домашних животных. Вряд ли бы они пропустили серийного убийцу, орудующего неподалеку от Лондона. — Я бы проверил магловскую хронику, — Ал пожал плечами. — Аврорат расследует случаи, произошедшие с волшебниками либо совершенные при помощи волшебных палочек и магических артефактов. Джеймс вдруг почувствовал себя полным идиотом. Ну конечно. Едва ли то, что напало на Скорпиуса, пользовалось волшебной палочкой — вряд ли Аврорат узнал бы об этом так быстро, если б они не оказались случайными свидетелями, ведь воришку убили не заклинанием. А о всех косвенных воздействиях Министерство узнает только когда начинают поступать жалобы или когда это просачивается в газеты. Скорпиус бросил беглый взгляд на часы — впрочем, и так понятно было, что в такой поздний час все магазины уже закрыты. — Да брось… — в глазах Ала мелькнула то ли насмешка, то ли удивление. — О чем ты? — Ты ведь не собирался идти скупать магловскую прессу, чтобы отыскать новости? Скорпиус выглядел озадаченным. Ал фыркнул. — Мерлин, в каком веке вы живете? — он покачал головой. Ал еще раз ткнул по экрану — а в следующую секунду его губы растянулись в довольной ухмылке. Он повернул телефон так, чтобы они могли видеть: сверху крошечными буковками было написано «Литтл-Уингинг происшествия», а дальше в столбик шли короткие заголовки с датами: <u>15 марта</u> В результате незарегистрированного приборами подземного толчка уничтожено продукции на 50 000 фунтов. Супермаркет «Теско» по адресу… <u>4 апреля</u> Сорокалетний Иэн Гардли обнаружен повешенным у себя дома. Полиция настаивает на проведении вскрытия в связи со странными… <u>23 апреля</u> Шестнадцатилетний подросток найден без сознания неподалеку от здания средней школы «Хай Камеронс». У него полностью отсутствуют пальцы на правой руке. Обстоятельства дела… <u>6 мая</u> Двадцатичетырехлетний Марк Хэмиш скончался за рулем своего автомобиля в результате несчастного случая. Серебристый «Опель Корса» вылетел с моста на скорости… Ал убрал телефон, ожидая реакции. — Многовато крупных происшествий для городка с населением в пять тысяч человек, — заметил Скорпиус. Джеймс покачал головой: — Сами мы не будем это расследовать, надо написать отцу. Ал равнодушно пожал плечами. Из гостиной вдруг донесся голос дяди Рона, и Ал тут же встал и вышел. Джеймс призвал перо и бумагу взмахом палочки.

***

Скорпиус так и не ушел. Когда дядя Рон аппарировал домой, они переместились в гостиную. Разговор почему-то не клеился. Джеймс не помнил, в какой момент настроение Скорпиуса вдруг изменилось, он был словно на иголках. А Ал с удовольствием подливал масла в огонь. Не желая слушать очередную порцию пререканий, Джеймс ушел спать. В этот раз ему снилась бесконечная чаща, ведущая к темной аллее — но другой, не той, где убили несчастного воришку. Чуть поодаль на фоне мрачного неба виднелся странный силуэт. Когда Джеймс подобрался ближе, то понял, что на фонарный столб нанизано чье-то изломанное тело, укутанное в темный балахон. Он посмотрел вниз и невольно отступил назад, носы его ботинок наполовину утопали в какой-то темной луже. Тело, как тряпичная кукла висевшее на металлическом шесте, вдруг шевельнулось. Раздался хрип. Джеймс хотел отступить назад, но ноги словно вросли в землю. — Что я м… — Посмотри, — прохрипел несчастный. Джеймс почувствовал, как по коже ползут ледяные мурашки. Тело больше не шевелилось. Джеймс хотел шагнуть вперед, чтобы отбросить темный капюшон, закрывающий лицо, но понял, что не может сдвинуться с места — ноги его уже по щиколотку утопали в густой вязкой крови. Та заливала всю дорогу. Он подумал, что столько крови не могло натечь из одного человека, и проснулся. В комнате было темно, но сквозь приоткрытую дверь просачивался свет из коридора и доносились тихие голоса. Джеймс встал, чтобы закрыться, как вдруг услышал свое собственное имя. Он бесшумно вышел к перилам. Ал и Скорпиус все еще сидели в гостиной. — …столько раз винил его в том, что он никогда мне не помогал. Никогда даже не пытался поддержать. Джеймс с Алом обсуждали это — осторожно и завуалированно, особенно поначалу. Наверное, Ал боялся, что, если он начнет говорить о чем-то в подробностях, то Джеймс примет его слова за очередной бред. Джеймс сразу вспомнил ту рождественскую открытку, которую Ал подарил ему, когда Джеймс учился на четвертом курсе. Мать тогда ругала их за то, что они мало общаются, ведут себя не по-братски, так что на семейном ужине в Норе Ал торжественно вручил ему броскую открытку, купленную явно в первой попавшейся рождественской палатке. Внутри корявым крупным почерком Ала значилось: «Самому худшему брату в мире. Постарайся не стать еще хуже (Если такое в принципе возможно)». Это не особо задело Джеймса — выходка Ала меркла в сравнении с тем, что происходило тогда в его голове. Впрочем, Джеймса даже радовало, что тот считает его эгоистичным придурком, заботящимся только о собственной популярности и квиддиче. В глубине души он мечтал, чтобы Ал был прав в своих заблуждениях. Как оказалось, такой же эпизод произошел и в реальности Ала тоже. Джеймс как-то упомянул об этом в шутку, и Ал спал с лица. Он так долго и так неуклюже извинялся, словно произошедшее имело хоть какое-то значение. А потом чуть не задушил его в объятиях. — …отправил ему эту дурацкую открытку и в этом мире тоже, — Джеймс с удивлением понял, что Ал говорит как раз о том случае. — Знаешь, кто на самом деле был отвратительным братом — так это я. Это я был настолько зациклен на себе, что ничего не замечал. — Вы говорили об этом? — тихо спросил Скорпиус. Джеймс почувствовал, как неприятно засосало под ложечкой: услышанное отдавало болью и стыдом. Он шагнул чуть в сторону, чтобы опереться плечом о стену. — Нет. Но он знает, что я знаю. Я несколько раз видел, как он… Ну, ты понимаешь. Повисла пауза. — Ты молодец, что не сказал ему, — произнес Скорпиус непонятно к чему относящееся. Но Ал, судя по всему, сразу понял, о чем речь. — Я не настолько вероломен. В этот раз ответ последовал незамедлительно: — Но достаточно вероломен, чтобы отправить его ко мне домой. — Это бы не сделало ему больно. — Зато сделало больно мне, — ровным голосом констатировал Скорпиус. Джеймс отступил назад, к своей спальне, стараясь избегать скрипучих половиц. Сконцентрироваться было сложно из-за шума в ушах. Он лег на кровать, укутываясь в одеяло. На улице уже светало, и в окне на фоне серого неба виднелись силуэты деревьев на соседском участке. Неровные темные контуры напоминали о сегодняшнем вечере в Литтл-Уингинге и о том сне. Но уж лучше думать об изломанном теле незадачливого воришки и задушенном хрипе человека, насаженного грудью на металлический столб, чем о разговоре в гостиной. Джеймс сосредоточился на собственном дыхании. Он не сразу осознал, что дверь в его комнату приоткрылась с тихим щелчком и так же неслышно закрылась. Наверняка это Ал. Спиной он ощущал его взгляд и осторожные приближающиеся шаги. Кровать просела под весом чужого тела. — Я слышал, как скрипнула половица, — раздался голос Скорпиуса. Джеймс не шелохнулся. Скорпиус явно пребывал в нерешительности — Джеймс думал, что они так и просидят в полной тишине, пока кто-нибудь не уйдет или не заснет, но Скорпиус вдруг вздохнул, придвигаясь чуть ближе, и несмело положил горячую ладонь ему на плечо, поверх одеяла. — Скажи, если тебе неприятно, — его голос дрогнул в конце. Но, как ни странно, от Скорпиуса не хотелось отшатнуться: может, тонкое одеяло притупляло ощущения, а может, потому что, он знал, и самому Скорпиусу тяжело дается физический контакт. Скорпиус осторожно провел дрожащей ладонью вниз, к локтю, в подобии поглаживания. — Здесь везде жуткий вид из окна, — заметил Скорпиус, чуть подаваясь вперед, словно пытался получше рассмотреть виднеющиеся в темноте силуэты. — Хотя, Мерлин свидетель, я еще не скоро смогу смотреть на фонари без содрогания. Не удивлюсь, если мой боггарт теперь будет принимать форму фонаря. Скорпиус неловко замолчал. Он явно не был мастером по отвлекающим беседам, пустые разговоры ему вообще не особо-то удавались. — Ты все понял, да? — наконец тихо спросил Скорпиус. Его ладонь замерла в районе плеча Джеймса. Джеймс закрыл глаза. Под веками жгло. — И каким же я был… там? — выдавил он. Скорпиус не ответил, но слышно было, как он шумно сглатывает. До утра они больше не произнесли ни слова.